Глава 10. Александр Сергеевич
Выходные прошли отвратно. Хоть Тоннту больше и не появлялась, бабулечки отдохнули на даче, а Катя за несколько свободных вечером успела посмотреть несколько сезонов «Сплетницы», все равно появилось кое-что, что омрачало Катину беззаботную жизнь в эти дни. Новая странность ее головы, а именно колыбельная, которую Катя слышала каждую ночь. Не помогали ни наушники, ни беруши – чей-то голос шептал прямо в ушах, даже... в грязи. Скреб ласковыми словами, нежностью и болью, как будто даже скорбью. Вытягивал из Кати всю душу и силы, звал, манил, как ненормальную!
Он настигал ее почти всегда в одно и то же время – часов в двенадцать. И всегда перед ним Катя слышала звон, дребезжащий звук бьющегося стекла. Везде и сразу отовсюду – он настигал ее и пугал. Хруст. Хруст, хруст, хруст! Сколько можно?!
И когда ее нервов не хватало на то, чтобы хотя бы не реветь от этого убивающего разум звука, он вдруг прекращался. Сначала становилось страшно тихо, душно, как будто в тишине было мало воздуха, как в космосе, а потом Катя слышала...
«Иди же, доченька, ко мне. Я так скучаю по тебе...»
Ночью с воскресенья на понедельник, Катя не спала. Она опять слышала противный звон и, сдавшись перед своей больной головой, просто сидела на кровати с закрытыми глазами. И старалась прислушаться больше, вдруг именно в этом звуке, от которого она всю жизнь бежит, кроется разгадка ее проклятья. Звон был не сплошным, он звучал то звонче, то тише, хрустел и шуршал, как будто кто-то сметал веником стеклянные осколки, а потом снова рассыпал. Что это может быть? На что это хотя бы похоже?
Дверь открылась, вошла бабушка Аля, и Катя быстро взяла себя в руки: улыбнулась и соскочила с кровати, чтобы поцеловать бабушку в щёку.
- Спать ложись, завтра же в школу.
- Ложусь, бабуль. Слушай, а... Ты ничего не слышишь?
Катя спрашивала с надеждой, но баба Аля только задумчиво осмотрела комнату Кати и покачала головой.
- Опять с Тимуром по батареям перестукиваетесь? Хулиганье! Ну да ничего, я в твои годы вообще парням спать не давала! – Баба Аля задорно подмигнула Кате и пошла спать.
Закрылась дверь. Скоро стихи шаги. А Катя так и стояла посреди комнаты, потерянно глядя на плакат, приклеенный к двери.
Почему они не слышат? Почему никто не слышит?! Да, Катя проклята. Да, с ней что-то случилось тогда, когда они с Тимуром пошли на озеро в детстве. Да, с Катей разговаривают домовые и на нее шипят коты, но... Это же звук – просто звук, он объективен! Он либо есть, либо его нет, так почему он сводит ее с ума, а баба Аля, даже прислушавшись, ничего не услышала?
Катя вздохнула и прикрыла глаза. Жить с постоянным шумом в голове – задачка не из легких. Но вдруг звон стих. Снова стало тяжело дышать от наступившей тишины. Секунда. Вторая. Катя не шевелилась, ожидая услышать...
«Край без жизни вод суровых. Тишиной объят твой дом».
Сглотнула и повернулась к окну.
«Пусть голос твой криклив и громок. Не слышно больше его во сне твоем».
И снов чей-то завораживающий голос тонкой туманной струйкой залез Кате в уши и дотянулся до сердца. Все тело сжалось, Катя обхватила себя за плечи и вытянула шею, сдержав жалкий всхлип. Как же она устала от этого всего!
«Иди же, доченька, ко мне. Я так скучаю по тебе...»
Окно было закрыто шторами, но звук доносился точно оттуда. Катя даже знала, откуда именно – из котлована старой стройки, которую каждый вечер затапливал густой туман. Катя знала: там что-то есть. Его не видно днем, но ночью Оно просыпается – злое, страшное, от него веяло смертью.
Катя подошла к окну и схватилась за занавески. Медленно потянула их в стороны, чтобы в который раз убедиться, что кроме тумана там больше ничего нет. Это природное явление, довольно частое в Карелии. Молочная дымка – неживая и неговорящая, Катя просто убедится, что ей кажется, а потом пойдёт спать.
Но вдруг кроме тумана Катя увидела что-то еще. Вернее кого-то, кто стоял на самом краю огромной дыры и медленно шел вдоль. Кайму котлована обрывалась справа от фигуры, этот некто мог у в любой момент упасть, и очень неудачно приземлиться на жестяные балки или стукнуться о бетонные плиты, пусть их было не видно в тумане. Но Фигура плавно двигалась вперед. Тонкий силуэт начала прогладываться точнее, Катя уже точно поняла, что это человек, даже женщина с длинными волосами и в платье.
Катя завороженно смотрела за тем, как стелется под ноги женщине туман, словно устилает дорогу. Ночной прохладный воздух вдруг пропитался затхлым болотным запахом.
«Разлуки годы. День за днем».
Шаг. Платье рваное, старое. Ноги босые, и кажется, слышно, как они хлюпают, ступая по влажной земле.
«Но я сточила цепь ручьем».
Шаг. Второй. Шатание в забытие, медленная поступь трупа и запах- что за ужасный запах. Как будто тины и чего-то противного, металлического...
«Теперь мы снова будем вместе».
Накал. Страх давит на глаза, сердце бешено колотиться, но тянется к этому существу за окном. Душа в пятки. Холод по коже. Дикое желание затаиться в угол и мерзкий холодный страх, не позволяющий сдвинуться с места. Это правда? Это правда?!
«Дитя и мать – как в моей песне...»
Катя дышала через раз, стискивая занавески пальцами, как вдруг женщина из тумана оторвала взгляд от своих босых ног и посмотрела на нее. На Катю. Лишь секунда. Глаза в глаза. Со своим страхом и его прямым воплощением. Липкий пот, жар к щекам, боль в руках от того, как сжала занавески. Мерзлый холод дна озёр, карельская стужа и смерть в топком болоте – взгляд женщины был самым страшным, с чем Катя встречалась в жизни, хотя она даже глаз незнакомки не видела с высоты. Катя резко задернула занавески и отлетела от окна.
Дав себе пару секунд отдышаться, Катя сжала кулаки и несмело снова приблизилась к окну. Отдернула занавески, но даже не сразу решилась посмотреть на котлован, трусливо зажмурив глаза. Ей казалось, стоит их открыть, как она встретится с призраком котлована взглядом. Он уже не будет там, далеко, ходить по краю и пусть. Он будет висеть прямо перед Катиным окном и пялиться на нее своими обязательно жутко страшными глазами. Прилипать лбом к окну и скалить гнилые от не смытой крови зубы. И...
Катя сцепила зубы и открыла глаза.
Ничего. Туман в котловане. Тишина и весёлый смех каких-то гуляк, поздно возвращавшихся ночью домой. Катя подождала, пока люди зайдут в дом, потом еще раз оглядела мир за окном, но никого так и не увидела. Отошла от окна, устало растёрла глаза и пошла спать.
Катя давно не считала себя сумасшедшей, хотя искренне считала: лучше б так, чем жить с мыслью, что всё это реально существует.
***
- Я не целовалась с Гордеевым!
- Все видели, как ты с ним танцевала.
- Диан, но ты тоже с ним танцевала!
Катя была вне себя от злости. Мало того, что Гордеев ведет себя, как в задницу ужаленный, так он еще и трепет какие-то небылицы всей школе. Этот индюк высокомерный! Прямо сейчас отбирает у нее подруг.
- Ладно, - вздохнула Диана, отворачиваясь к зеркалу в туалете. Поправила макияж и снова повернулась к Кате. – Я верю тебе, конечно, мы же подруги. Просто мы с ним тоже... Ну, знаешь, он увёл меня наверх и там...
Катя выпучила глаза и радостно улыбнулась.
- Да ладно? – хитро прищурилась. – У вас с Гордеевым было?
Диана потупила глаза и прикусила губу, а Катя кинулась ее обнимать. Вот так у девочек все и происходило, любое недопонимание решалось по схеме: пошушукались – похихикали – обнялись – помирились. Из туалета Диана и Катя вышли уже снова подружками. Рита и Рая ждали их у выдоха на лестницу, но Катя должна была еще забежать в пресс-центр, как гордо называла она маленький закуток кабинета информатики, где они с разрешения учителя верстали газету на школьных компьютерах.
В кабинете она быстро скачала с компьютера сырой экземпляр сентябрьского выпуска, который они начали подготавливать еще летом. Бегло его просмотрела и дала задания на будущую неделю. Оле – найти какую-нибудь новую движуху в районе и рассказать об этом. Павлику – закончить репортаж про Сортавалу. Ане – дописать уже, что такое «Калевала» и почему ее проходят на литературе только в Карелии. Дала нагоняй Лёше за то, что дизайн страниц так и не поменялся, хотя Лёша обещал обновить к сентябрю.
И только когда дел снова стало по горло, когда Катя загрузила свои ближайшие вечера три так, что по ее плану она должна была отрубаться даже под стеклянный режущий уши звук, Катя пошла в класс. По пути встретила Тимура и замахала ему рукой, чтоб он ее подождал.
- Выглядишь не особо, - хмыкнул Тимур. – Синяки под глазами? Я думал, ты лучше школу прогуляешь, чем кому-то их покажешь.
- Так Хэллоуин же скоро, это репетиция костюма.
- Зомби или вампирша?
- Тим! – зло выдохнула Катя. – Не зли меня, а то я реально прокушу шею одному нашему однокласснику и выпью всю его кровушку. Он же мою литрами пьет! Один нервяк из-за этого Гордеева. Что на него, полнолуние дурно влияет?
Тим тихо рокочуще рассмеялся, открывая Кате дверь в класс. Пропустил ее вперед и шепнул на ухо:
- Может, ты на него дурно влияешь?
Катя пихнула Тимура локтем, тоже блин, шутник! Они прошли в класс, и Катя тоскливо глянула на Машу, которая сидела за партой Тимура. Казалось бы, добились промежуточной цели их плана, но Катя почему-то была не рада. Плохое эгоистическое чувство, что Тимур нужен сегодня именно ей, Кате, неприятно царапнуло. После таких бессонных ночей и кошмаров единственное, что спасало Катину голову, – разговоры с Тимуром на уроках.
Но такова судьба женско-мужской дружбы. Однажды один из них должен был выбрать другую. Это Кате любить нельзя, а Тимуру – можно и даже нужно, не все же в свои компы пялиться.
Подавив в себе ревность, Кате приветливо махнула Маше и оглядела класс. Гордеева не было, и Катя должна была выбрать парту наугад. Поскольку до начала урока оставалось еще минут пять, было много свободных парт. Но ведь просто свободная парта не подходила, нужна была парта наполовину занятая, чтобы всякие там упертые вампиры не могли подсесть.
- Валь, привет, - улыбнулась Катя, ставя сумку на парту с Шариковым. – Можно я сегодня с тобой?
- Списать не дам, - буркнул Валя.
- Да и не надо, - хмыкнула Катя и уже садилась, как вдруг за спиной раздался звонкий смех, в класс ввалилась компашка Гордеева.
Катя встретилась глазами со Славой и, пожелав ему такой же мучительной доли объекта школьных сплетен, села за парту с Валей и улыбнулась: получай, супостат! Гордеев посмотрел на нее, продолжая улыбаться после очередной шутки Титова. Потом посмотрел на Валю и, пожав руку ребятам из параллели, подошёл к парте Вали и Кати.
- Валь, с Катей сижу я.
В классе наступила гробовая тишина. Даже Маринка, главная сплетница школы после Кати, навострила уши – беды было не избежать! Валя поднял глаза на Гордеева, потом посмотрел на Катю и кивнул себе за спину:
- Ну садитесь тогда с ней сзади, я-то чего?
- Валь, - восхищенно выдохнула Катя и посмотрела на Валю. – А послать его можешь?
Гордеев глухо хмыкнул, как будто вся эта мышиная возня его развлекала. Но Катя себя мышью не считала, а Валя вон, даже взгляд Гордеевский выдержал. Правда, смотрел Валя исключительно в учебник, и защищал не Катю, а свое личное пространство. Кате пришлось воевать с Гордеевым глазами самой. Они скрестились, обменялись ехидными ухмылками, Катя подавила желание повертеть пальцем у виска. Гордеев улыбался и смотрел на нее так... как смотрят на обезьянок в цирке: что-то забавное и бестолковое.
- Ты, кажется, еще не отработала, - тихо сказал он, наклонившись ближе. – Пять тысяч, помнишь?
- Ой, да я хоть сейчас...
- Сейчас я либо вышвырнул Шарикова, либо за шкирку перетащу за другую парту тебя, - сказал Гордеев, и Катя широко распахнула глаза: это что, угроза? Она открыла рот, чтобы послать этого самодовольного индюка подальше, но в класс вошла учительница и все встали.
- Давай быстрей, - ровным тоном сказал Гордеев и, снова утыкаясь в телефон, сел за заднюю парту.
Катя несколько секунд просто смотрела на макушку Светки перед собой и пыталась унять раздражение. Александра Петровна что-то говорила у доски, и Катя дышала сквозь крепко стиснутые зубы. Злость взметнулась к горлу, но и понимание, что Гордеев не блефует, связывало руки. Переступив через собственную злость, Катя поднялась с парты, взяла сумку и села рядом с Гордеевым. Сложила руки на груди и, упрямо игнорируя его самодовольную ухмылку, смотрела исключительно на Александру Петровну.
- От тебя уже пар идёт, хватит злиться.
Катя молчала.
- У нас с тобой был уговор.
Молчала...
- Ты первая его нарушила.
- Да пошёл ты, - Катя развернулась к нему и уперлась рукой в парту, чтобы не отлететь назад от его убийственно-тяжелого взгляда. Гордеев посмотрел на нее так, будто приказал заткнуться. – Слав, ты казался мне нормальным парнем, я пыталась по-хорошему дать тебе понять, что не собираюсь общаться с тобой ближе, чем общались до сих пор. Но ты меня вывел из себя.
- Оу, - хмыкнул Слава, прищурившись. – И что же теперь?
- Диана со мной чуть не поругалась. В «Подслушано» только наши с тобой фотки. Да каждая девчонка в нашей школе спрашивает у меня, как я тебя захомутала. А я ничего не делала! Это у тебя что-то переклинило, что ты, орёл наш, опустил свой драгоценный взор и разглядел кого-то под своими ногами, то есть меня. Не думаю, что докричусь до высоченный горы твоего высокомерия, но все-таки попробую. У меня. Есть. Парень!
Катя не могла разговаривать громко, поэтому свою гневную речь она прошептала, угрожающе шипя на Гордеева. Он смотрел на нее, улыбаясь краешком губ – так, слегка, будто ему было лень делать это широко. Как будто Катя, ее праведная злость и угрозы не стоили даже смешка, чего уж там, чтоб испугаться.
И вот тогда Катя почувствовала себя мышью – маленькой полёвкой, бегущей от орла. Что бы она там ни пищала ему с земли, он все равно услышит ее только когда сцапает своими когтями. И Гордеев легко может разрушить всю её жизнь в школе, только разок поцеловал на перемене, а что может она? Его возвела в идолы вся школа, хотя он даже общаться нормально не умел ни с кем! Еще пара его фокусов, и Катя сама у него будет просить ее защитить. От тёмных в туалетах. От угроз со стороны девчонок. От...
- И кто он? – спросил Гордеев, не отрываясь от телефона. – Я с ним поговорю.
- О чём? – хныкнула Катя, закрывая лицо ладонями.
- Чтобы он не лез к тебе больше.
- Супер. – Катя поджала губы и покачала головой. – Но он старше нас. Лет на пять, да.
- Мгм, - протянул Гордеев. – Взрослые мальчики редко связываются с маленькими девочками. Тебе же еще даже семнадцати нет.
- Открою тебе тайну, - Катя наклонилась к его уху и шепнула: - Парни думают не только о сексе.
Гордеев хмыкнул и чуть прищурился, пролистывая фотку в телефоне.
- Тогда я тоже открою тебе тайну, - он положил телефон и на стол, и Катя перевела взгляд.
На фотографии была она. Уже со снятой маской, в своем красивом платье, в декольте которого заливался неоновый свет фонарей вечеринки. На фотографии Катя откинула голову назад, улыбаясь фонарям, волосы упали за спину, открыв шею, ключицы и немного грудь. Фотка казалось откровенной, пусть была сделана в толпе, наверняка кто-то из ребят скинул Гордееву.
- Парни думают только о сексе, - шепнул Гордеев на ухо, и у Кати от его шепота в груди что-то оборвалось.
Может, до этого момента она надеялась, что нужна Гордееву только чтоб отделаться от новенькой, а тут вдруг поняла: нет, он просто чокнулся. Свихнуться на такой красотке, как Катя, конечно, можно было. Но ведь Гордеев был такой... Гордеев! Высокомерный, циничный, холодный ко всем. Это за ним все бегали, а не он за кем-то.
Катя повернулась и беспомощно на него посмотрела. Потеряно и жалко, должно быть, но вдруг сработает?
Не сработало. Гордеев только шире улыбнулся, пробежался взглядом по лицу Кати и остановил взгляд на губах, которые она по собственной глупости накрасила сегодня своей самой яркой малиново-красной помадой.
- Слав, - тихо позвала его Катя, чтобы он поднял глаза. – Отвяжись, а? Ну, пожалуйста.
- Сходим на свидание?
- Нет.
- Тогда тоже нет.
Он отвернулся, снова утыкаясь в телефон, а Катя поймала на себе недовольный взгляд Александры Петровны, и уставилась в тетрадь. Вдруг к ней в голову пришел план. Саша! Он же был старше Гордеева, так мало того, еще и приходился Гордееву соседом! Ну, Гордеев же не идиот портить отношения с соседями из-за какого-то своего очередного увлечения. Вчера Катя так нацеловалась с этим таинственным парнем на красном Порше, что до сих пор болели губы. Это было крышесносно! Они спрятались прямо у Гордеева дома в одной из комнат сверху, и полчаса не отлипали друг от друга. Так что... Катя, конечно, понимала, что с этим Сашей пора заканчивать, но сам он не звонил ей и не писал, и нужно ему было то же самое, что и Кате от него – развлечься. Так что чувств он к ней не питал, и его смело можно было попросить подыграть за маленькую «благодарность». Руки Саша не распускал, даже вчера, когда они столько времени провели наедине, только целовал ее и шутил, но ничего больше.
- Так вот, это я к тому, что Алла Николаевна уходит в декрет. К нам приходит новый учитель истории...
- Я скажу тебе, кто он, - победно усмехнулась Катя, складывая руки на груди, и откинулась на спинку стула. – Ты его наверняка знаешь. Это твой сосед...
- Александр Сергеевич Гордеев, кстати это родной брат вашего одноклассника. Да, Слав?
Слава наконец отлип от телефона. Нахмурил брови и поднял взгляд на нового учителя истории, который как раз входил в класс. Катя, посчитав этот момент не самым уместным для ее злого триумфа, тоже посмотрела на нового преподавателя и... так и застыла с открытым ртом.
Этого. Не могло. Быть!
- Александр Сергеевич, это наш одиннадцатый «Б». Сейчас у них история. Электронный журнал я Вам открыла. Знакомьтесь.
Александра Петровна вышла, оставляя класс наедине с новым преподавателем. Александр Сергеевич улыбался всем, осматривая класс с хитрым прищуром. Потом хмыкнул, зачесал назад ярко-рыжие волосы и снял с глаз солнечные очки. А Катя медленно сползла под парту. Александр Сергеевич? Саша!
- Ну что, народ, давайте знакомиться. Я у вас временно, лет мне немного, можете звать меня Александром Сергеевичем. Сейчас пройдусь по журналу и познакомлюсь с вами. Итак, Анохин Иван?
Саша подошел к компьютеру и стал прокручивать журнал вниз. Поочередно все вставали и представлялись, рассказывали пару слов о себе.
- Ну так и кто он, Елисеева? – спросил Гордеев, когда сел.
Катя сползла под стулу как можно ниже, молясь, чтобы Саша пропустил ее фамилию. Ну можно же ошибиться строчкой, журнал может заглючить, а ее фамилию – стереть. Может же хоть раз просто повезти!
- Елисеева Екатерина?
Нет. Ей послышалось.
- Кать! – повернулся к ней Валя.
Это происходило на самом деле. И за свои поступки надо было уметь отвечать. Катя уперлась ладонями в парту, вылезла из-под нее и встала. Сначала трусливо глянула на дверь, но потом набралась смелости и посмотрела на Сашу.
- Я Катя. У меня нет особых интересов, но люблю писать статьи в школьную газету. Кстати, по истории у меня тройка.
Саша узнал ее. Он поначалу удивился, и Катя думала, что он испугается, ведь какой скандал: спутаться с малолеткой, но Саша почему-то широко улыбнулся ей. Кивнул и, прикусив щёку, чтобы не засмеяться, попросил сесть. Катя бахнулась на стул и тут же схватила телефон. Писал Тимур.
«Всё нормально? На тебе лица нет».
Катя прикусила губу, чтобы не взвыть. Они переглянулись с Тимуром, и она написала:
«После урока»
- Воробьев что ли? – хмыкнул Слава. – Ну-ну. Не припомню, чтобы мы были соседи.
Катя ничего не ответила. Только спрятала лицо в локти и зацепила пальцами волосы, больно оттянув. Это был провал.
***
Слава дождался, пока все выйдут из кабинета. Они с Ваней подошли к Алексу и встали рядом. Алекс что-то смотрел в журнале.
- Ты глянь на него. Препод, тоже мне, - хмыкнул Слава.
- Алекс, а давно в университете сальваров учат общаться с детьми? - поддержал Ваня.
- Были бы вы детьми, а не лбами здоровыми, - протянул Алекс и прищурил глаза. Потом повернулся, оглядел Славу с Ваней и, надев очки и подвинув из на макушку, громко рассмеялся. – Ну как вы тут, черти малолетние?
- Здарова, - Слва размашисто хлопнул по руке Алекса.
Алекса встал и пожал руку Ване. Схватил свою черную куртку, накинул на плечи и, сев на край учительского стола, сложил руки на груди.
- Ну что, не справляетесь без меня?
- А тебе в штатах скучно стало, на Родину вернулся?
- Слав, девчонки там сговорчивее, а вот нечисть – ну просто смех! Послали набираться опыта, в итоге раздавал его только я. Мы с Матвеевым там вешаться были готовы.
Они громко засмеялись. Слава на всякий случай скрыл их мороком. Из Алекса так себе препод, если еще и услышат, что он устроил панибратсво в классе – могут выгнать. Хотя такого жука как Алекс гони, ни гони, все равно не уйдет. Слава сел на первую парту и стал слушать, как скучно было Алексу в Америке отгонять от Аляски ехид. Там они вели себя несмело, убили несколько коренных жителей и местных охотников, но алтари не возводили и не проводили обряды – только пускали по рекам кровь. Юкон, Уайт Ривер, Танана – несколько рек, которые ехиды хотели сделать красными от крови своих жертв. Когда-то ехиды вообще клялись затопить кровью неверных их богам весь Тихий океан.
- Весело у вас было, - с завистью вздохнул Ваня. – Но у нас тоже новости.
Слава отвернулся к двери.
- Да слышал, - хмыкнул Алекс.
Слава прикрыл глаза.
Алекс – старший брат, но как будто Слава всегда себя чувствовал серьезнее и страше него. Алекс был сальваром в самом старом и хорошем смысле этого слова. Не угрюмым войном, зацикленном на крови и хрустале, а тем самым волшебником света. У него были ярко-рыжие волосы, он постоянно смеялся и даже когда его жизни угрожала опасность – он потом приходил домой, заваливался на диван и, устало вздыхая, причитал только для того, чтобы мама погладила его по голове, а не потому, что реально испугался. Алекс... Развязный кутила и балабол, Слава никогда бы никому в том не признался, но стоило Алексу сказать пару своих тупых шуток, как на душе стало не так мерзко. Потянуло даже улыбаться.
- Так, Слав, расскажи, что за девчонка сидела с тобой за партой.
- Остынь, Ромео, - хмыкнул Слава. – Ей шестнадцать.
Алекс присвистнул и поправил очки, они придерживали его волосы. Он почесал затылок, растер шею сзади и вздохнул.
- Нда, а выглядит постарше.
- Да, Елисееву только слепой не захочет, - хмыкнул Ваня. – Ну и Гордеич, потому что ему такую тут Рапунцель подогнали.
Ваня пихнул локтем Славу и заржал. Ну да, очень смешно.
- Вань, свали, нам надо поговорить.
Ваня приподнял руки, чтоб Слава на него не обижался. Хлопнул его по плечу и ушел. Слава с Алексом остался наедине. Проследил за тем, чтобы Ваня плотно прикрыл дверь, и только потом сказал:
- Мама тебя позвала?
- Ну да, - не стал врать Алекс. – Волнуется за тебя.
- Хорош, - грубо осадил Слава. – Меня не на плаху ведут, че вы все носитесь со мной?
- Ладно, ладно, не кипятись, а то дырку прожжёшь. Ведьмы прислали приглядеть Меркулову за тобой. Мама прислала меня приглядеть за Меркуловой. Вот и всё. Никто тебя не пасёт, Слав, и никто не жалеет.
Слава кивнул и отвернулся к двери. Вот только жалости ему не хватало. Он и так едва отделался от этих противных сочувственных взглядов после смерти своего отца.
Алексу, было не так сложно, ему никто не шпарил этим сочувствием виски. Он был неродным в их семье, папа когда-то нашел испуганного мальчишку с огромной силой посреди чащи, полной мертвых ехид. Эти твари убили всех родных Алекса, когда ему было семь, а вспышка его силы убила их. И Алекс долго, говорил папа, вёл себя как волчонок в их семье: огрызался, убегал, прятался. Папа заставил его перешагнуть через страх и отстранённость, как-то вытащил из той чащи, полной крови родных Алексу людей, привёл в себя и усыновил. Слава этого не помнил, ему был год, если не меньше, но тогда у него появился брат. Старший. Частенько выводящий из себя, но не такой уж ужасный, если быть честным.
- Кстати, - Слава закинул портфель на плечо, соскакивая с парты. – На Елисееву не пялься. Это моя девчонка.
- А тебе не многовато? - возмутился Алекс. – Хорош, мелкий, старшие вперёд.
- Нарываешься? – Слава изогнул бровь.
Алекс стал разминать кулаки.
- Тебя давно никто не воспитывал.
- Если ты потренировался на америкашках, то не думай, что я тебе по зубам!
Слава скинул портфель на пол, как вдруг в дверь кто-то толкнулся. Потом выругался, Алекс быстро взмахнул рукой, пряча себя и Славу под морок. На выразительный взгляд Славы, мол, зачем мы прячемся, Алекс шепнул:
- Ваша директриса и так еле согласилась меня взять. Еще не хватало, чтобы обвинили в панибратстве с твоими друганами. И кстати, мелкий, поблажек делать не буду.
- Историю сам сначала выучи, - фыркнул Слава.
Дверь отворилась. Сначала в щель просунулась кудрявая голова, потом вошла вся Елисеева и позвала за собой Воробьева.
- Заходи, чисто.
Она подошла к учительскому столу, и Слава видел, какой взгляд опустил Алекс на ее длинные ноги, которые открывала короткая черная юбка в складку. Катя была в черных строгих туфлях на высоком каблуке, простой рубашке и длинном галстуке, который она опускала, чтобы не закрывал вырез рубашки, где она специально не застегнула несколько пуговиц. Слава осмотрел ее и отошел от стола, чтобы не мешать ей что-то искать.
- Евгения Владимировна просто попросила нас принести ее тетради. Почему мы крадёмся, как воры? – хмуро спросил Воробьев.
- Да потому что! – Катя резко разогнулась, оперлась руками на стол сзади и, устало выдохнув, опустила взгляд на мыски своих туфель.
- Я в полной заднице! Тим, я... Боже, нет. Ну за что?!
- Да что случилось? – разозлился Воробьев и поправил очки.
Катя подняла на него потерянный взгляд.
- Ну... В общем, этот Александр Сергеевич... Мы...
- Кать!
- Мы целовались у Гордеева на вечеринке! – выпалила она и тут же закрыла ладошками рот.
Воробьёв молча уставился на нее. Сначала они обменивались взглядами в тишине, а потом Воробьёв вдруг прыснул и рассмеялся – громко и от души. Даже согнулся пополам, его затрясло от смеха, а Катя возмущенно на него смотрела.
- Чего смешного, дурачина?! Нет, этого не могло случиться. Не со мной!
- Прости, Кать, - задыхаясь от смеха, сказал Тимур. – Но, по-моему, это могло случиться только с тобой.
И снова пустился хохотать. Слава сам усмехнулся и глянул на Алекса, тот сидел довольный как чёрт и откровенно любовался на Катину безысходность.
- Чё делать? – хныкнула Катя, запрыгивая на учительский стол. Оттянула галстук за язык и прикусила губу. – Блин, одиннадцатый класс. Мне проблемы не нужны!
- Так в чём проблема, поговори с Гордеевым. Пусть он объяснит, что ты его девушка и...
Катя перевела на Воробьёва такой убийственный взгляд, что Слава приятно удивился: ого, значит на своего дружка тоже может злиться?
- Причём здесь он?
- Ну как, - Тимур непонятливо нахмурился и снова поправил очки. – Он же его брат.
У Кати отпала челюсть. Она открыла рот и, не найдя что сказать, тут же его закрыла. Распахнула глаза, в ужасе уставившись на Воробьёва, а он ей только безжалостно кивнул.
- Кош-мар, - выдохнула она и обхватила щёки руками. – Это просто катастрофа. Надеюсь, хоть неродной?
Воробьёв был саловаром, до предательства братства его отцом их род был довольно знаменит, входил в ближний круг дома Байкала, был приближен к Павлу. Тимур прекрасно знал, что Алекс – «щенок, прибившийся к стае», как отзывались о нём другие именитые сальвары. Но Кате кивнул, пожав плечами.
Вдруг у него зазвонил телефон. Он взял трубку и, не прекращая улыбаться, глядя на разбитую новостями Катю, ответил. Катя отставила руки назад, выгнулась и посмотрела в потолок. Она шептала что-то с закрытыми глазами вроде «За что мне это всё» или «Убереги мою душу, да, немного грешную, но не то чтобы слишком!»
- Как? – вдруг громко спросил Тимур и соскочил с парты. – Что значит пропала? А воспитатель? А садик?
Катя заинтересованно покосилась на Тимура. Слава с Алексом переглянулись.
- Я понял, сейчас буду.
Он сбросил вызов и полетел к двери.
- Маша? – спрыгнула Катя.
Воробьёв замер у двери. Как-то дергано повернулся, встретился с Катей глазами и сжал челюсти.
- Маша пропала на тихом часу из садика, - глухо сказал он и сжал косяк двери так, что он захрустел. – Скажи, что я заболел и пошёл домой.
- Тим, я с тобой!
Но он так быстро ушёл, что Катя на каблуках не имела ни малейшего шанса его догнать. Она остановилась по середине класса, сжала юбку и потерянно посмотрела на захлопнувшуюся за Тимуром дверь. Схватилась за волосы, оттянула, быстро огляделась и посмотрела в окно. Это был странный взгляд – затравленный и испуганный. Не тот показушно измученный, без шутливой безвыходности, от которой Катя стонала минуту назад, но по-настоящему испуганный.
Слава повернулся к окну. Урок проходил на втором этаже, но даже до сюда добрался туман. В середине дня его крайне редко можно было увидеть. Но сегодня он был удивительно густой и плотный. Осень, влажность – вроде ничего нового, но Маша... мелкая сестра Тима пропала.
Катя схватила сумку и вышла из класса.
- Я за ним пригляжу, - сказал Алекс и хлопнул Славу по плечу. – Топай на уроки. Потом всё расскажу.
Слава нехотя поплелся на урок. Он так и не успел предупредить Алекса, что Воробьёв узнал Меркулову и ждёт от нее подвоха. Исчезновение своей сестры, если оно реально произошло, и мелкая не просто сбежала из сада, Воробьёв может обвинить Меркулову и... убить ее. Или попытаться. И тогда он выдаст себя.
Но Алекс не брал трубки. Воробьёв тоже. И Слава решил разобраться в этом, когда хоть что-то станет понятно. А пока он пришёл в класс, снова зацепился с парнями языками, как увидел Катю. Она что-то рассерженно шептала своему телефону, усердно тыкая в него пальчиками, как будто если сильнее нажмёт на кнопку вызова, тем быстрее Тимур возьмёт трубку. Ее подбородок трясся, она не плакала, но глаза определенно налились, что она прятала за волосами. К ней подошла Меркулова и тронула Катю за локоть.
Та очнулась. Подняла взгляд на Машу и с трудом сглотнула, потом сбивчиво что-то сказала, натянуто улыбнулась и убежала. До конца дня Слава ее не видел.