Глава 9. Елочная игрушка
- За Гордеича! – громко выкрикнул Дима Стеклов и поднял бумажный стакан.
Парни поддержали его дружным ором и выпила за вечеринку и за Славу. Официально алкоголя не было, но на входе в дом Славы, конечно, никто карманы не проверял, поэтому Слава был уверен, что налита у парней не только кола. Сам он только скривился, когда Стеклов предложил ему подлить виски.
- Он спортсмен, - фыркнул Игорь Муранов. Он учился на год старше и до Славы был капитаном школьной сборной. – Гордей, от одного глотка хуже никому не становилось.
- Ага. Только как Слава стал капитаном мы сразу вытащили третий кубок области, - хохотнул Ваня и на недовольный взгляд Игоря только пожал плечами.
На самом деле Слава не пил, потому что следить за своим телом ему приходилось еще тщательнее, чем спортсменам. Дряблость мышц, отдышка, больной желудок – да что угодно может стоить жизни, когда придет время принимать фамильную силу. Слава носил амулет отца на груди уже четыре года, но могущество, заточенное в маленьком янтаре, все равно еще ему не принадлежало. Он мог принять его только после восемнадцати, и если свет посчитает его слабым, то просто сожжет.
Поэтому алкоголь, фастфуд, газировка – все, что тормозило результаты тренировок, Слава не ел и не пил. Да и в конце концов, обидно, когда пашешь на тренировках сутками напролет, а потом спускаешь все из-за плевого желания напиться или наесться.
Сегодня был один из немногих вечеров, когда Слава разрешил себе отдохнуть. Он веселился с парнями, пока не пришли девчонки. Они тут же растащили друзей Славы танцевать, ну или целоваться. Славу потащила танцевать Диана, она училась в параллели, но общались они часто – на переменах и на физкультуре, когда занимались вместе. Желание затащить Славу на верх в одну из комнат бегущей строкой горело на ее лбу, но Слава танцевал и дал себя увести только под конец третьей песни.
- Как там Надя? – невзначай спросила Диана, опираясь поясницей на перилла. – В Москве, да?
Слава стоял, привалившись плечом к косяку двери, ведущей к балкону. Свежий воздух остужал, и Слава прикрыл глаза: он просто обожал холод.
- Да, - лениво ответил он. – Так о чем ты хотела поговорить, о Наде?
Диана зачесала волосы назад и тряхнула головой. Стрижка у нее была короткая, волосы едва доставали до плеч – голых плеч, потому что ее платье крепилось исключительно на корсет. Диана отвернулась и оперлась руками на перилла, красиво выгнув спину так, что ее острые лопатки натянули кожу, а юбка чуть приподнялась. Слава задержал взгляд на ее длинных ногах в босоножках на каблуке и подошел ближе, расставив руки по сторонам от Дианы. Он наклонился ближе и шепнул ей в ухо:
- Ты провоцируешь меня?
Диана повернула голову. Ее хищные чуть раскосые глаза, ярко подведенные черными стрелками, сверкнули в свете ночной подсветки. Диана прикусила губу и опустила взгляд на губы Славы.
- А ты легко введёшься... - выдохнула она и прикрыла глаза.
Слава наклонился ниже, чтобы ее поцеловать, но случайно зацепился взглядом за кого-то внизу. По небольшой поляне перед домом, где стояли столики и колонки, сквозь сбитые стайки гостей шла девушка. Шла как-то по-особенному: слишком медленно, осматривая всех вокруг себя, и пусть она была в маске, было понятно, что делала она это едва скрываемым презрением. Высокая, с невозможно прямой спиной, от нее веяло статью и уверенностью, и это была Меркулова.
- Что она здесь делает? – зло выдохнул Слава.
Диана распахнула глаза и непонятливо нахмурилась, когда Слава отстранился и резко отошел назад, потянув Диану за собой. Он поймал ее за плечи и вяглунул за балкон: кажется, Меркулова вместе их не заметила, иначе вся его сказка полетела бы к чертям.
- Слав?
- Диан, - Слава погладил ее по предплечьям и виновато пожал плечами. – Мне кажется, ты неправильно меня поняла. Дел о в том, что...
Он снова искоса глянул на Меркулову, но ее было невидно, она зашла в дом.
- Мне нравится другая.
Диана вздернула брови и потрясенно хмыкнула.
- Кто? Новенькая? – обидевшись, выдохнула она. – А какого тогда ты со мной танцевал?
- Ты же пригласила, я не мог отказать. Извини, я должен отойти.
Он шутливо поцеловал ей руку и выскочил с балкона, потом спустился вниз, увернулся от какого-то парня, который споткнулся на лестнице и налетел на стену, обогнул пару целующихся парочек и встал посреди зала, чтобы найти глазами Меркулову. Это не составило труда: Меркулова выделялась среди остальных: без маски и в простом черном платье. Ее было заметно даже лучше тех, кто нарядился в маскарадные костюмы.
Она скучающим взглядом обводила зал, пока не наткнулась на Славу. Когда они встретились глазами, Меркулова узко улыбнулась и, плавно оттолкнувшись плечом от стены, пошла навстречу. Шла она специально медленно, наверное, знала, каким взглядом ее провожают парни, едва ли не сворачивая шеи. Фигура у Меркуловой была отличной: длинные ноги, тонкая талия, острые плечи. Ее длинные светлые волосы укрывали спину, и она отвела их от шеи рукой, смотря Славе прямо в глаза. Да, она была красивой. Как все ведьмы.
- Да ты глаз не можешь отвести, - сказала Меркулова, останавливаясь напротив Славы.
- Разве у приворота есть другие побочные эффекты? – процедил он, чувствуя, как начинает злиться.
Меркулова рассмеялась:
- Я не приворожила тебя, ведьмы красивы от природы, а ты мужчина, Слава, ты не можешь не заметить этого.
Слава закатил глаза и осмотрелся. Меркулова покачивалась в такт музыке. Она повернулась к Славе спиной, вскинув руки, и он увидел на ее волосах заколку в виде крестей, сложенную из черных крупных страз.
- Как мило, ты уважила наш маскарад.
- Прости, - повернулась она и пожала плечами. – Я не успела подготовиться, ведь ты не сказал, что у тебя будет праздник.
- Кстати, не помню, чтобы я тебя приглашал. Как ты вошла? Обманула Ганца?
- Нет, - Меркулова повернулась к нему лицом и закинула руки на плечи.
Вспыхнули ее темные зеленые глаза, только теперь то был не отсвет ламп и не гирлянды – это была магия, древняя лесная сила, которая вспыхнула в ее глазах и погасла. Слава опять отвел взгляд и нехотя положил ей руки на талию.
- Что ты делаешь?
- Соблазняю тебя, - шепнула Меркулова на ухо. – Говорят, тебе нравятся блондинки.
- Кто говорит?
- Девчонки из класса. Да и я сама видела тебя сейчас с одной на балконе. Что же ты так не верен своей любви?
Слава сурово посмотрел ей в глаза, но Мария продолжала улыбаться, ее это явно веселило.
- Почему Катя не пришла? – спросил он, хмурясь. – Она не пропускает ни одной вечеринки, но стоило появиться тебе – она не пришла.
- Откуда мне знать?
- Не играй со мной, Меркулова, - предупредил Слава, нависая сверху. – Если ты хоть пальцем ее тронешь...
Мария обиделась, посмотрела на Славу, как на ничтожество, и отвернулась. Но рук не убрала – так и продолжила с ним танцевать, отвернувшись к лестнице.
- Серьезно, Гордеев, что тебе в ней нравится? У вас куча девчонок куда стройнее ее, а есть... пышнее, - она зло усмехнулась, обратив внимание на одну девчонку с выдающимся декольте. – Ты выбрал самую обычную. Ей надо краситься и кричаще одеваться, чтобы обратить на себя внимание, потому что сама из себя она вообще ничего не представляет. Ей нужно громко смеяться и разговаривать, чтобы хоть кто-то вообще вспомнил, что она есть. Пустышка с красными губами. Такая... елочная игрушка – блестит снаружи, но пустая внутри.
Может, если бы Слава хоть что-то чувствовал к Елисеевой, обиделся бы. Дать понять Меркуловой, что ему все равно на Катю, он не мог, но и как вести себя в подобной ситуации, не знал. Слова Марии его вообще не задели, даже слегка. Тогда он представил, что Мария говорила не про Катю, а, предположим, про маму. И тут же убрал руки с ее талии.
- Ой, не обижайся, - снисходительно похлопала его по плечу Мария. – Конечно, у нее наверняка богатый внутренний мир. Удивительно, как ты рассмотрел его за пестротой ее одежды, даже у меня в глазах начало рябить.
- Ты завидуешь ей, - хмыкнул Слава. – Мелко для такой великой ведьмы как ты, Меркулова.
- Я открываю тебе глаза. Ты влюбился в фантик без конфеты. Я не хочу, чтобы тебе было больно, готова была подождать, пока ты оставишь ее, но, если б это была достойная девушка, а не эта... Катя. Кстати, она мне отдала свое приглашение, видимо, единственное, о чем ты мне не соврал, что чувства у тебя к ней безответны. Она не пришла и зря ты сканируешь свой дом глазами – ее нет.
Слава засунул руки в карманы и обвел зал взглядом в очередной раз. Вот же Елисеева коза, могла бы хоть прийти, да ладно прийти – не отдавать свой пригласительной Меркуловой. Неужели так обиделась из-за Воробьева? Вечеринка началась часа три назад, конечно, шанса приехать к ней домой и притащить сюда уже не было – Меркулова все поняла...
-... даже не жаль тебя. Такой девушке надо соответствовать, купи себе хотя бы малиновый пиджак, - продолжала ехидничать Меркулова, как вдруг запнулась.
Ее тонкие идеальные брови чуть дрогнули, она хлопнула пушистыми ресницами и нахмурилась. Слава посмотрел в ту же сторону, куда смотрела она, и увидел, как по лестнице ловко и быстро сбегает какая-то девчонка в белой маске. На ней было платье – сплошь сверкающий бисер на алой ткани, спина голая – в сетке сияющего узора, а черные волосы подколоты двумя заколками.
На вечеринке было много брюнеток, много людей в костюмах в тему, но по лестнице спускалась именно Елисеева. Это было не объяснить, но Слава ее сразу узнал: это просто была она, да и не заметить Елисееву всегда было невозможно. Меркулова выделялась простотой и статью, а Елисеева... Пожалуй, вспышка сальварского света слепит не так, как переливающиеся блестки ее наряда. Самое подходящее платье для этого вечера, самое пестрое и самое заметное. Парня три, пока Елисеева спускалась по лестнице, что-то хотели сказать ей.
- Надо же, - улыбнулся Слава, чувствуя свой маленький триумф. – Все-таки пришла. Конечно, Ганц отлично знает ее и впустил без пригласительного.
- Мгм, - недовольно поджала губы Мария. – Только, видимо, спешила она не к тебе.
Слава проследил, как Елисеева, поправив корсет, сшитый из сияющих тканевых карт, подошла к какому-то парню в углу. С удивлением Слава узнал в нем Воробьева. Елисеева привалилась спиной к стене, пихнула своего друга в плечо и рассмеялась, потом приподняла маску, и Воробьев удивленно вздернул бровь. Они стали болтать, потом она схватила его за руку и утянула танцевать.
- Кстати, у нее помада смазана, - брезгливо хмыкнула Меркулова. – Конечно, видно, что пыталась поправить, но матовые трудно оттираются от кожи. Я пойду перекушу, а ты пока подумай, как гуманнее убрать соперника.
Она ушла, а Слава остался стоять посреди зала, чувствуя себя полным дураком. У него был план: пристать на вечеринке к Елисеевой, чтобы каждая сплетница школы завтра донесла Меркуловой, которая внезапно и очень быстро подружилась с девчонками в классе, что Слава действительно вместе с Катей. Но, во-первых, эта коза сначала не пришла. Во-вторых, отдала свое приглашение, да еще кому! В-третьих, здесь откуда-то взялся Воробьев, которому Слава очень доходчиво объяснил, что он должен следить за Меркуловой.
По плану Славы Елисеева, воспользовавшись тем, что именно Воробьеву с Меркуловой не досталось приглашений, должна была устроить им свидание. Ну или хотя бы не тащить с собой! Убедить Меркулову будет сложнее, чем девчонок, жадных до любых сплетен. Ну ладно, Елисеева сама виновата. И с кем это она там успела нацеловаться?
- Алло, Вань? – перекрикивая музыку, сказал в трубку Слава. – Поставь что-нибудь медленное через минуту.
Повесив трубку, Слава решительно пересёк зал и остановился напротив Воробьева, чуть склонив голову набок. Воробьев тут же отпустил талию Кати, а та, непонятливо обернувшись, вдруг сдвинула маску со лба обратно на нос.
- Могу я пригласить твою девушку потанцевать, Тимур? – вежливо спросил Слава, полыхая злыми глазами.
- Да, конечно, - проблеял Воробьев и тут же ушел.
Катя глянула на него как на предателя, потом посмотрела на руку Славы, но не успела отказаться – Слава подхватил ее под талию, как раз заиграла медленная музыка.
- Кто ты, прекрасная незнакомка? – Слава придвинул ее ближе к себе, не заметив, как она уперла руки в его плечи.
- Эм... Меня зовут Оля.
- Мгм, - Слава окинул ее взглядом и довольно улыбнулся. – Ты пришла с кем-то? Не помню, чтобы приглашал Оль.
- Да, я с парнем.
- Воробьев?
- Ага.
- По-моему, у него другие планы? – Слава кивнул назад, где Воробьев подходил к Меркуловой. – Кажется, твоему парню нравятся блондинки.
- Гордеев, блин! – Катя сердито отодвинула маску назад. – Че тебе от меня надо?
Она смешно нахмурила свои густые темные брови. Выглядело, будто совенок решил озлобиться на медведя. Слава представил это и не смог удержаться – рассмеялся.
- Почему ты не веришь, что просто понравилась мне?
- Очень верю, - покивала она головой и все-таки положила руки на плечи, оставив попытки отстраниться. – Ты мне сейчас ребра передавишь! И вообще, то, что я, такая неотразимая, заслужила толику твоего внимания только через десять лет учебы, меня оскорбляет. А я слишком эгоцентричная и горделивая, чтобы тебе такое простить.
- То есть я виноват в том, что не обращал на тебя внимание раньше.
- Да тебе и сейчас я просто зачем-то нужна. Извини, я встречаюсь только с теми парнями, которые от меня без ума!
Славу веселило, как упорно она сопротивляется, сердито сдувая кудрявую прядь со лба, которая вылетела из заколки. Меркулова прожигал их глазами, Воробьев куда-то делся, Ваня, который поставил медляк, удивленно смотрел на Славу, мол, объяснишь потом, что это происходит. Катя продолжала что-то сердито бубнить про спокойную жизнь, которой ей не видать, а потом посмотрела на Славу и грозно спросила:
- Что это вообще было? Я тебя не хожу и в щеки не целую, когда захочется, а ты просто меня подставил!
- Так поцелуй, если хочется, - разрешил Слава и, пользуясь мгновением, пока Катя закатывала глаза, убрал руку с ее тали и поднес к губам.
Аккуратно протерев блеклый след от помады, который въелся в кожу у нее под губами, Слава посмотрел Кате в глаза. Она не двигалась, и он подумал, что все-таки заставил ее дрогнуть. Но, встретившись с Катей глазами понял, что она смотрела на него, как на умалишённого, которому такое можно простить просто потому, что ему и так от природы досталось.
Катя вздохнула, покачала головой и прикрыла глаза.
- Ладно, - сокрушительно прошептала она. – Я поняла, ты не отстанешь. Чего хочешь?
Обычно парни любили делать отношения простыми и понятными, а девочки предпочитали заморочки, недомолвки и загадки – их это развлекало, смотреть, как парни сами пытаются угадать, чего девушки хотят. И когда Катя спросила его так прямо, он вдруг почувствовал, что вот-вот и они начнут играть по ее правилам, а не по его. Быть загадкой самому ему еще не приходилось, девчонкам нравилось в нем не это. Он не играл на гитаре, не писал стихи и не любил говорить полунамеками – только прямо. Страсть так страсть. Свидание так свидание.
- Сходи со мной на свидание, - сказал он и сжал ее талию крепче, думая, что она сейчас вырвется и уйдет.
В прошлом году с Елисеевой пытался замутить Игорь. Как он потом жаловался парням в раздевалке, что она окрутила его вокруг пальца, только разок поцеловав, Слава помнил до сих пор. Кажется, Катя сказала ему тогда подождать в машине, а сама ушла домой и не вернулась.
- Окей, - неожиданно согласилась она и ослепительно улыбнулась. – Я согласна. Только время и место выбираю я. И никто, даже твой друг Титов, не будет об этом знать.
О нет, Катя, Славе нужно, чтобы об этом узнали все.
- Так не пойдет, - покачал головой Слава. – Если никто не будет знать, то к тебе продолжит клеиться Воробьев, а меня это жутко бесит, Кать.
Катя похлопала его по плечу, снисходительно улыбнувшись, как дурачку!
- Я верю, ты справишься с собственной ревностью. Ладно, колись уже, поспорил на меня? Что надо, поцеловаться? Если переспать, то я пас, но можем исчезнуть минут на двадцать, а потом рассказывай парням все, что хочешь.
Злость взметнулась в груди очень быстро. Слава нахмурился и едва поборол желание отдернуть от Кати руки. Катя уловила, что ему не понравились ее слова, но продолжила ждать ответа, невинно улыбаясь.
- Ты думаешь, я могу поспорить на девушку? – хмуро спросил он.
- Успокойся, я не осуждаю, - заверила она, приподняв ладошки. – Просто давай решим поскорее твой вопрос, и ты дашь мне уже спокойно походить в школу.
- Елисеева, ты с ума сошла? – процедил он, и Катя недоуменно распахнула глаза. – Да я никогда...
Это звучало так абсурдно, что стало даже обидно. Конечно, Славе было все равно на то, что о нем думает какая-нибудь Елисеева, но, честно, он не подозревал, что в таком ключе о нем думает хоть кто-то в его классе. У него было правило: не встречаться с одноклассницами и девушками друзей, потому что Слава знал, что любая его интрижка – ненадолго. Для себя он давно решил, что никакое «долго и счастливо» ему не нужно. Но он никогда и ни на кого не спорил. Это было низко и подло – обмануть девчонку, чтобы выкатить грудь перед такими же подонками, которые ставили на это.
- Ну... все бывает в первый раз, - развела руками Катя. – Да брось, давай. Я готова помочь, а ты мне физику дашь списать.
Она вдруг ухватила руками его за воротник и потянулась к губам. Слава резко отошел – так, что она чуть не упала. Катя в непонимании уставилась на него, а он вдруг почувствовал, как его начинает от нее колотить. Едва сдержавшись от брезгливого взгляда, он накрыл ладони Кати руками и отцепил от воротника рубашки.
- Спасибо, обойдусь.
- Как знаешь, - пожала плечами Катя. – Ну так я пойду веселиться?
- Мгм, - буркнул Слава и проследил за Катей взглядом.
Она влилась в толпу танцующих, давно играла другая музыка. Катя подлетела к девчонкам, что-то сказала, вливаясь в их круг, со всеми обнялась и принялась прыгать на каблуках, мотая волосами. Слава почувствовал, как сверлит его висок чей-то взгляд. Повернулся и увидел, как довольно смотрит на него Меркулова, болтая в бумажном стаканчике напиток. Она усмехнулась и посмотрела на Катю тоже, будто сказала: «Ну я же говорила».
Слава отвернулся от нее и ушел. Упал на диван рядом с Ваней и другими парнями, хлебнул воды и растрепал себе волосы. Он вдруг почувствовал, что устал и вообще хотел бы отдохнуть от всех своих невест, подставных девчонок и испытующего взгляда Меркуловой – такого, будто она видит его насквозь.
Но ради пяти месяцев без внимания Меркуловой Слава готов был потерпеть. Она сказала, что готова уступить, будь Катя достойной девушкой, но, видимо, разгадала Елисееву еще до Славы. Ничего, он что-нибудь придумает. Выставит Елисееву в хорошем свете и даст понять этой ведьме Меркуловой, что полюбить можно даже елочную игрушку.