Глава 8. Иди же, доченька, ко мне...
После уроков они вместе пошли к Тимуру. Нашли у него белую рубашку, на которой Катя дешевой помадой выводила красные бубни и черви, потом вязала карандаш для глаз и стала рисовать трефы. Машка, которую они вместе забрали из детского сада, прыгала во круг Тимура довольная до безобразия. Она хохотала и придумывала Тимуру смешные прозвища.
У Тимура нашлись всего лишь одни черные брюки, он начистил ботинки, и Катя зачесала ему волосы гелем назад. Из Тимура получился настоящий мафиози, только смотрел он на себя в зеркало очень подозрительно, как будто сомневался, он ли это еще.
– Сто пудово будут играть в бутылочку на пять минут. Если выпадешь ты и выпадет она, вы останетесь в комнате вдвоем на целых пять минут в темноте!
– Ты так улыбаешься, будто мне жениться на ней предложат.
– А ты хочешь? – тут же встрепенулась Катя.
- Нет, - сипло ответил Тимур и тут же кашлянул: - Кхм, то есть нет! Я ее не знаю.
- Ой, а влюбиться-то он первый! Ладно, Казанова, ты готов. Не робей.
- Кто такой Казанова? – спросила Машка.
Она сидела между ними, сложив ножки бабочкой, и заинтересованно вертела головой.
- Он похож на злодея. Так надо?
- Надо, - решительно кивнула Катя и отдала Тимуру его очки.
Одевался Тимур как типичный программист – во что придется. Он не вылезал из джинсов, клетчатых рубашек и свитеров. Но единственная часть его скудного гардероба, которая ему просто неимоверно шла и лично у Кати вызывала только восторг и восхищение – очки. Они были узкие, с едва видной металлической оправой – такой тонкой, что почти не было видно. Прямоугольные стекла, простой дизайн, прямые дужки.
- Это. Просто. Секс, - заявила Катя шепотом уже в коридоре, чтобы Машка не услышала. – Парни в очках – это сексуально.
- Мне не нужно ее соблазнять, - Тимур недоверчиво разглядывал себя в зеркало. – Не перебор?
- Нет! И даже не смей трогать свои волосы, понял? Ты просто Майкл Корлеоне, иди и возьми это казино!
- Ты с Машей до прихода деда можешь посидеть? Он часа через два придет.
- Конечно, - кивнула Катя. – Накормлю, умою, уложу. Мои бабулечки умотали на дачу, а торчать в квартире одна я желанием не горю.
- Многие люди находят уединение лучшим способ для расслабления, - как бы невзначай бросил Тим, уже уходя, - но кому я это говорю? Девочке с рупором?
- Иди уже, умник, а то эта девочка еще увяжется с тобой.
Катя вытолкала Тимура за дверь и вернулась к Машке. Эту принцессу перед сном надо было накормит, чем Катя и занялась. Машка категорически отказывалась есть, и Катя смогла ее уговорить, только пообещав показать платье, которое хотела надеть на сегодняшнюю вечеринку.
Тему вечеринки выбрали еще летом. И Катя, проведя каникулы у мамы в Милане, конечно не смогла отказать себе в удовольствии купит платье на родине всех мафий и казино – в Италии. Она оббегала сотню магазинов, перемерила тысячу платьев, но вот, нашла то, которое сделало из обычной Петрозаводской девчонки Кати Елисеевой роковую диву ночной Италии.
Намыливая Маше волосы, Катя распиналась, какой у платья красивый корсет, обшитый стразами, как ярко пестрят картинки тузов на короткой юбке платья. Она так увлеклась, что не заметила, как Машка чуть не наелась шампуня. Волосы у Машки были просто загляденье! Темно-каштановые, густые и длинющие. С ее огромными серыми глазами она вырастет такой красоткой, что Тим не будет успевать отшивать ее ухажёров.
Наконец уложив Машку, Катя, как и было обещано, пошла к себе за платьем. Открыв первую дверь, Катя толкнула вторую, деревянную, но та не поддалась. Несколько раз подергав за ручку, Катя навалилась на дверь, и та со скрежетом чуть отъехала в сторону. Катя пролезла в щелку и увидела, что к двери кто-то приставил тумбочку, с которой вдруг свалилась гора книг, которые кто-то сложил кривой пирамидой.
- Ах ты дрянь, - процедила Катя и захлопнула за собой дверь.
Книги рассыпались на пол, и пришлось их быстро собирать, потому что если помнется хоть одна страница, бабушка Люся прибьет. Это была ее коллекция, старые издания, некоторым больше ста лет! И эти книги лежали в закрытом серванте в комнате бабушки, просто так они в коридоре оказаться не могли. Их кто-то сюда подложил. Кто-то, кто злит Катю даже больше собственного проклятья. Кто-то маленький, лохматый, невыносимый...
- Иди сюда мышь облезлая! – грозно прошипела Катя, хватая длинную металлическую ложку для обуви. – Совсем страх потеряла!
Стояла тишина, но Катя в нее не верила. Потому что Тонтту умела исчезать в самый неподходящий момент, например, когда Катя в слезах доказывала бабушкам, что дорогущую вазу, которую мама прислала из Рима, разбила шаловливая домовая. Она же переворачивает кастрюли с кашей по утрам. Она разбрасывает по дому Катины вещи, чтобы ей прилетало за беспорядок. Она раскидывает косметику в ванной, она ломает каблуки туфель, она...
Шумно дыша от переполнявшей грудь злости, Катя аккуратно пошла вглубь квартиры. Ложку для обуви она держала наготове, чтобы зарядить по макушке несносной домовой, как только ее тень прошмыгнет мимо. И вот в глазах что-то мельнкло, будто мышь пробежала слева. Черная тень шмыгнула за шкаф, а потом оттуда раздался противный свистящий смех.
- Дрянь! – выдохнула Катя и резко подошла к шкафу.
Тонтту, а в миру - домовая, выскочила оттуда и, больно дернув Катю за волосы, повисла на ее голове, обхохатываясь. Катя попыталась ее достать, но споткнулась и свалилась на пол. Тонтту тут же убежала к батарее, к которой прислонилась плечом, и оттуда стала хитро смотреть на Катю, поблескивая маленькими глазками. Катя чувствовала себя злым великаном, которого раздразнили лилипуты. Она медленно поднялась и, подтянув к себе ложку для обуви, кровожадно похлопала ею по другой руке, неминуемо приближаясь к своей сокрой добыче.
- Думаешь это смешно?
- Ага, я еще в некоторых страницы вырвала. Вот тебе влетит от бабок – я-то похохочу!
Она снова залилась смехом и упустила момент, когда Катя рванула к ней и успела схватить на шиворот сорочки. Держать ее было неприятно: рубаха Тоши была грязной и пыльной, да такой старой, что буквально крошилась под пальцами. Тоша заверещала и стала дергать ручками и ножками. Размерами она была с небольшого поросенка, весила килограмм десять, а потому Катя подхватила ее и другой рукой.
- Отпусти! – требовала Тонтту. – Отпусти, курица! Я тебе все твои лохмы ночью обрежу! Я тебе брови сбрею! Я...
- Это я тебя сейчас на лоскуты порву.
Тонтту извернулась и больно укусила Катю за запястье. Она вскрикнула и разжала руку, ухватившись за место укуса. Зло глянула в темный угол, но там уже никого не было.
- Сколько можно мне вредить! – сердито прокричала Катя. – Достала ты меня уже! Нечисть!
- Ведьма! – в ответ донеслось сверху шкафа. Тоннту обнаглела и села на край, свесив ноги. Прекрасно понимая, что Катя ее там не достанет, еще и стала болтать ногами. - Сама-то не лучше!
- Я не ведьма.
- А кто ты? – фыркнула домовая и сложила мясистые руки на своей большой груди. – Одного за другим ворожишь, думаешь, я не вижу? А ведьмам домов не положено! Вот и вали отсюда!
- Слушай, это вообще-то мой дом! – разозлилась Катя и стала искать глазами табуретку, чтобы дотянуться до гадкой домовой. – Я тут живу!
- Нет, я тут живу! И жила! И буду жить! А с ведьмой быт ладить - себя не уважать! Да если хоть один тонтту прознает, что я с ведьмой...
- Да твои домовые сами из нашего дома разбежались, когда поняли, что тут такая чокнутая живет! – в сердцах выкрикнул Катя и отшвырнула от себя палку для обуви. – Скройся с моих глаз, пока я тебя не придушила!
- Это ты сейчас в окно у меня полетишь.
Они вперились друг в друга злыми взглядами и попытались испепелить. Но, если Катя и была ведьмой, то взглядом сжигать не умела, а домовым, видимо, такой способности тоже не досталось. Поэтому Катя просто махнула на Тонтту рукой и пошла убирать книги. Наспех заталкивая их обратно в сервант, Катя проклинала всю домовую нечисть. Это же надо так повезти, что домовой, который обычно за кусок пряника и молоко в углу помогает держать быт, вдруг обернулся против неспредственной хозяйки! Ладно, пусть хозяйками были бабушки, но Катя тоже тут жила!
- Ручки свои холеные замарать не боишься? – появилась в дверях Тонтту. – Гляди, белоручка, куда ж тебя твои молодцы целовать-то будут? В грязные?
- Скройся, - посоветовала Катя.
- Да ведьме-то без разницы, все равно приворожишь.
Катя злилась, потому что Тонтту была еще одним «ненормальным», что изводило ее вместе с проклятьем. Раньше Катя бывала в этой квартире и ничего необычного не происходило, но стоило начать слышать звон тумана семь лет назад, как стало слышно и то, как Тонтту недовольно бурчит, что «эти две полоумные старухи», то есть бабушки, в дом зачем-то приволокли ведьму. Катя была еще маленькой тогда, открыла глаза ночью и завизжала, как ненормальная, потому что около ее кровати стояла и сверкала своими противными глазенками небольшого роста бабенка – лохматая и грязная. Так и познакомились.
И это она сказала, что Катя ведьма. Тонтту вообще хоть и была противной, но чем-то Кате все же помогла. Не от желания помочь, но от охоты поиздеваться, Тонтту как-то рассказала, что ведьмам нельзя любить, а то мужчины умирают от их объятий и поцелуев. Может, только за то, что так Тонтту спасла дорого Кате человека, Катя до сих пор ее не прибила.
- Я не ведьма, - тихо повторила Катя. Кажется, она сама себе уже не верила. – Хватит.
- Ну ты еще зареви, - скривившись, сказала Тонтто. – Ведьмам в лесах жить положено. Там ваш дом, а вместо домовых в избах да в дворцах ваших – животинка должна помогать. Коты там черные, соколы, совы. Они ведьме лучшую службу служат, они вас чуют, они помочь могут...
- Да я не!..
«...пила млоко с моей груди...»
Едва слышный шепот донесся до Катиных ушей. Тихий и убаюкивающий, ласковый голос, который пел колыбельную.
«... дитя болот и дщерь степи...»
Катя рвано выдохнула. Голос словно царапнул ее душу, зацепился острыми звуками за струны внутри и натянул. Катя напряженно огляделась и тихо спросила:
- Ты слышишь?
- Чего? А, уже и глюки ловишь? Правильно, мало ли где ты там по ночам шатаешься.
«... иди же, доченька, ко мне...»
Голос потянул на себя, как будто держал лассо на сердце. Он буквально ухватился за душу цепкими паучьими лапами, свернул ее в паутину и рванул на себя. Катя даже встала, но ухватилась за трубу батареи и, рвано выдохнув, растерла себе в грудь.
«...я так скучаю по тебе...»
Это был самый красивый голос, который Катя когда-либо слышала. Вся музыка, которая вечно орала в наушниках, с которой Катя просыпалаьс и засыпала, вровень не шла с мелодией чужой колыбельной – доброй, ласковой, теплой и такой желанной...
- Колыбельная, - испуганно выдохнула Катя.
Она рванула к двери так быстро, что едва не задавила Тоннто.
- Полоумная! – крикнунла ей вслед та.
Катя оттолкнула тумбочку ногой, выбежала на лестничную клетку и забежала к Машке в комнату. Но на кровати у стены никого не было. Скомканное одеяло валялось на полу, а Маши не было!
- Маш! – заорала Катя, бросившись к кровати. – Маша! Господи, нет...
Руки затряслись, дыхание перехватило. Катя закрыла рот руками, но не успела всхлипнуть, как услышала:
- Ты чего кричишь?
Маша стояла на пороге комнаты и сонно потирала глаза кулачками. Катя медленно повернула к ней голову, а затем опустилась на колени. Пригладила Машину растрепавшуюся косу, погладила по мятой пижамке и, сглотнув, спросила:
- С тобой все хорошо? Куда ты ходила?
- На горшок, - пожала худыми плечиками Маша. – Пи-пи.
Катя счастливо выдохнула и, видимо, улыбнулась слишком широко – так, что Маша даже отошла от нее немного. Вдруг в замке провернулся ключ. Кряхтя и сетуя на скрипучие петли, в квартиру вошел Филипп Иванович. Машка тут же бросилась к нему, а Катя осталась в комнате. Прикрыла глаза и прислушалась.
Больше сердце ничего не драло. Жуткое желание пойти за манящим голосом хоть в окно пропало, все было спокойно и тихо, только шуршал одеждой Филипп Иванович в прихожей и спрашивал, как у Машки прошел день. Катя поднялась с пола и спрятала трясущиеся руки в карманы. Филипп Иванович всегда был рад ее видеть, он обнял, чмокнул в щеку и извинился за то, что Кате пришлось сидеть с Машкой.
- Да вы что, я ее обожаю, - улыбнулась Катя и дала Машке пять. – Платье завтра покажу, договорились?
- Чего ты там так шумела? – хмуро спросила Машка и зевнула. Положила головку на плечо деда и устало прикрыла глаза. – Ну все, спокойной ночи. Я спать хочу.
Филипп Иванович по-доброму улыбнулся, пригладил большой ладонью спинку Маши и немного покачал.
- Пока, Катюш. Спасибо.
Он унес Машку в комнату, а Катя пошла к себе. Войдя в квартиру, она снова прислушалась к тишине, но больше никто не пел. Что ж, еще один странный звук в копилку странностей. Но звук был не странным, не чужим, скорее наоборот – он как будто был родным, Катю потянуло на этот голос, да с такой силой, что она даже не сразу вспомнила, что именно колыбельные по ночам слышат пропавшие дети.
Конечно, Катя давно подозревала, что с пропавшими девочками что-то не так, но искренне надеялась, что мистика тут не при чем. Возможно, Катя гнала эту версию из голову, потому что понимала: будь это как-то связано со всей этой волшебной чепухой – разбираться придется ей, Кате. А она боялась даже думать о том, что ведьма.
Устало опустившись на стул в комнате, Катя зачесала пальцами волосы и повернула голову влево. Там, на кровати, лежало ее платье. Она приготовила его еще с утра, думая, что пойдет на вечеринку к Гордееву, и кто знал, что вечер, который она хотела провести в шумной компании друзей, она проведет наедине с чокнутой домовихой и своей ничуть не больше здоровой головой.
- Что, уже совсем обезумела? – снова раздался ненавистный писклявый голосок. – Потому что не дом тебе здесь. Иди в лес, так хоть куда бегай и ори!
Ну нет! Этот вечер Катя представляла себе не так. У нее обалденное платье, хорошее настроение и ей совершенно не хочется спать. Ну и что, что к Гордееву она не попадет, зато можно поехать в клуб. С этими мыслями, Катя схватила свое платье, под него надела красивое белье, едва смогла затянуть ленточки корсета, вытащила из шкафа туфли и, накрасившись, решила пойти в клуб.
Вертясь перед зеркалом, она случайно заметила в отражении, что на шкафе снова сидит Тонтту и смотрит на Катю так, будто увидела склизкую лягушку, а не бесподобную девушку.
- Да у кикимор одежды больше!
Да, платье было короткое. Точнее, это был комбинезон, чьи шорты опускались пышными воланами чуть выше середины бедра. На них переливающимся черным и красным стеклярусом были вышиты масти крестей и бубнов. Плотная ткань обхватывала Катину талию, оголяла спину, оставляя ее под прозрачной сеточкой, по которой вился узор из вышитых бисером мастей и цифр, а спереди корсет украшали аппликации из переливающихся карт с изображением дам, валетов и королей. Да, декольте тоже было нескромным, но не вызывающим. Катя выбрала кулон из красного стекла в виде сердца, в уши продела длинные серьги-лески, по которым струились вниз капли из такого же красного стекла. Парой заколок из массмаркета с вышитыми шестерками на шелковых подушечках Катя приподняла волосы у шеи. Туфли она надела тоже красные, хотя платье в основном было белым, пусть и с кучей элементов.
Еще у Кати была маска – она крепилась на волосы и прикрывала лицо белой сеточкой. Катя знала, что в клуб с ней не пустят – там фейс контроль, но на всякий случай кинула в сумочку. Этот образ Катя готовила слишком долго, чтобы вот так запросто расстаться с важной деталью, пусть хоть рядом полежит.
Алая помада, черная тушь, вкусные духи – и вуаля, настроение снова есть, а страшных колыбельных нет.
- Пока, облезлая, - махнула Катя рукой Тонтту и глянула на шкаф.
Катя улыбнулась, и эта величественная, немного надменная улыбка отчего-то обидела домовую. Она закатила глаза, а потом и сама закатилась в тень от шкафа. Катя вызвала такси и вышла на лестничную клетку, но перед тем, как пойти на улицу, остановилась у двери квартиры Тима. Поразмысли секунду, она постучала.
Дверь открыл Филипп Иванович. Он тут же ахнул и широко улыбнулся, Катя повертелась перед ним, кусая губы, чтобы сдержать улыбку.
- Ну просто же фотомодель, - запричитал Филипп Иванович. – И куда ты такая красивая?
- Танцевать, - пожала голыми плечами Катя и потянула перчатку-сеточку к локтю. – Филипп Иванович, я хотела сказать...
А как это сказать, Катя не придумала. Прикусила губу, но вспомнила, что уже намазала ее сочной алой помадой, которая могла остаться на зубах.
- В общем, Машка мне говорила, что слышала, как кто-то поет.
Да, немного соврала, но лучше перестраховаться.
- Кажется, ей снятся кошмары, Филипп Иванович. Может, посидите сегодня с ней? - Катя вздохнула и неловко пожала плечами. – Мне просто в детстве всегда хотелось с бабушками поспать, когда снилось всякое...
Филипп Иванович глянул себе за спину и нахмурился, опустив густые седые брови к глазам. Потом кивнул Кате и сказал:
- Спасибо, что сказала. Сегодня тогда посплю с ней.
- Да? Супер! – выдохнула Катя, отчего-то обрадовавшись. – Ну я пошла?
- Как ты вообще на таких ходишь? - по-доброму покачал головой Филипп Иванович и закрыл дверь.
Катя слетела с лестницы вниз и села в такси. В ее расположении была целая ночь, прекрасное настроение, отпадный наряд, но не оказалось одного – знакомого на проходе в клуб. Обычно по пятница дежурил Артур, который знал Катю и пропускал несмотря на то, что ей не было восемнадцати, но сегодня на входе стоял другой человек, его звали Семен, а его плечами, должно быть, можно было раздвигать косяки дверей. Он пару раз попросил Катю уйти, а когда она надоела ему своими уговорами, просто схватил за плечо и отвел к стоянке.
- Хорош, и без тебя проблем хватает, - грубо бросил он ей и ушел снова к длинной очереди.
Катя досадливо закусила губу и с тоской посмотрела назад. В квадратном здании клуба орала музыка, которая доносилась даже до улицы, молодежь теплилась у входа, и еле выпустила какого-то парня, который вышел подышать воздухом. Ночь упорно не хотела дать Кате оторваться в свое время. Она буквально подкидывала всякие неприятности, а было даже не тринадцатое число!
Стуча каблуком новой туфельки о жесткий асфальт, Катя не заметила, как к ней подошли. Неоновый свет огней клуба закрыла чья-то тень, и Катя подняла взгляд на...
Своего недавнего знакомого-спасителя, кажется, его звали Саша. Хитро щуря глаза, он окинул оценивающим взглядом наряд Кати и шутливо присвистнул, засовывая руки в карманы.
- Даже не расстраивайся, это место слишком тухлое для такого наряда.
Катя оживилась. Приятная компания тоже могла заменить тусу у Гордеева. Кате вообще нравилось получать комплименты, особенно от таких высоких обалденно красивых парней, которые еще и явно постарше. Катя откинула волосы за спину и ослепительно улыбнулась Саше – так, как умела только она, чуть разомкнув губы, но при этом широко растянув, и на мгновение отвела в сторону глаза, будто засмущалась комплимента.
- Хотела попасть на тематическую вечеринку, но не вышло. Попытала счастье здесь, но...
Говорить, что нет восемнадцати – отшить этого загадочного парня на Порше раз и навсегда, а Катя еще не навеселилась.
- Но буду там белой вороной, - с притворной тоской вздохнула Катя. – Никогда не думала, что шикарно выглядеть – повод для того, чтобы не пустить в клуб.
Саша глянул себе за спину и пожал широкими плечами. Сегодня он был в черной рубашке, рукава которой закатал. Она неимоверно шла его ярким рыжим волосам, они казались еще ярче в ярких неоновых огнях.
- Там скучно, - Саша сложил руки на груди и покачал головой. – Поехали куда-нибудь в место повеселее?
- А что потом? – усмехнулась Катя. – Снова будем друг друга благодарить? Вот уж нет, у меня и в прошлый-то раз голова закружилась.
Она легко пожала плечами и, развернувшись на каблуках, пошла прочь от стоянки.
- Эй, Белоснежка, постой, - рассмеялся Саша за спиной. – Что мне сделать, чтобы ты меня еще разок поцеловала? Эм... Стой, а не на костюмированную вечеринку ты ли шла?
Катя заинтересованно обернулась и кивнула. Саша расплылся в улыбке еще шире и хитрее, чем до этого. Засунув руки в карманы, он вальяжно подошел ближе и приобнял Катю за талию, уводя куда-то в сторону.
- А тебе лет-то сколько?
- Восемнадцать, - Катя нахмурилась и обидчиво вздернула подбородок. – Слушай, если ты принял меня за какую-то малолетку, то...
- Ты хотела на тусовку к Славе Гордееву? – опередил ее Саша.
Катя замерла с открытым ртом. Он что ее раскусил? Нет, Гордеев звал и тех ребят, которые давно не учились в школе, но общались с ним. Катя несколько раз встречала на таких вечеринках других девчонок старше.
- Один парень должен был привести меня с собой, но нашел другую, более сговорчивую пассию, - тоскливо сказала Катя и вздохнула.
Рука Саши лежала на ее спине и грела сквозь тонкую сеточку. Катя вздохнула глубоко, чтобы тепло его ладони хоть чуть-чуть отогрело ей ребра. Нет, она не планировала стоять на улице всю ночь.
Саша смотрел на машины, которые толпились на стоянке. Он думал над чем-то, щуря глаза, потом осмотрел Катю еще раз и, ловко обойдя ее и встав напротив, вдруг склонился ниже и промурлыкал, как самый настоящий кот:
- Ну, мы с этим парнем соседи и я тоже приглашен. Хочешь – поехали туда.
Катя широко распахнула глаза и медленно опустила взгляд на красную машину Саши, около которой они остановились. Да, можно было предположить, что два мажора будут из одного поселка – единственного, где строили богатое жилье и коттеджи так близко к Петрозаводску.
Все дороги ведут в Рим. А в рамках петрозаводской реалии – все дороги ведут к вечеринке Гордеева. Катя поломалась еще несколько минут для виду, а потом, прикусив губу и делая вид, что размышляет, неуверенно протянула:
- А если тот парень меня узнает?
- Это маскарад, - пожал плечами Саша. – Купим тебе маску. Да и народу куча.
Ночью маску было не купить, но Катя, как знала, взяла с собой!
- Давай, Белоснежка, - продолжал уговаривать Саша, склоняясь все ниже и ниже. Его теплое дыхание уже опаляло кожу у виска. – Я недорого прошу за проходной билет.
- Недорого, - дерзко глядя ему в глаза, сказала Катя. – Но где гарантии?
- Это казино, - усмехнулся он, оглядывая ее платье, - тут все зависит от фортуны.
- Она будет на твоей стороне, если мы все-таки доедем до дома Гордеева, - пообещала Катя и, привстав на цыпочки, хотя и так была намного выше на высоких каблуках, прошептала Саше в ухо: - Смысл играть, если мы пока что не вошли в казино?
Саша усмехнулся и чуть наклонил голову так, что Катя мазнула кончиком носа по его щеке. Они посмотрели друг на друга. Саша – так, будто ему нравилось, что происходит, будто его заводила эта игра, и Катя – игриво прикусывающая губу. Он думал недолго. Распахнул дверь, помог Кате сесть, а сам сел за руль.
- Мы будем инкогнито, тоже не хочу светиться на этой вечеринке.
«Супер!» - про себя возликовала Катя и потрясла сжатыми кулачками у себя в голове, но наяву только загадочно улыбнулась Саше и, достав маску, надела ее. Она видела, как Саша глянул, чтобы оценить маску, и задержался взглядом на Катиных губах. Что ж, а ночь, кажется, изменила свои планы по поводу Кати и решила все-таки дать ей оторваться по полной.