Небулла. Хозяйка озер

День выдался прекрасным. С утра было пасмурно, но к вечеру погода разгулялась, и Кате даже не приходилось перепрыгивать лужи, чтобы не испачкать новые кеды. Она шла по улицам и вертела головой, выискивая нужный ей дом. Северск был соседним городком к Петрозаводску. Маленький и аккуратный, с похожими трехэтажными домиками вдоль улочек, чьи балконы были уставлены цветами. На веревках прямо во дворах висело белье, дети летали на самокатах и великах вокруг домов, прямо на детских площадках стояли, привязанные к перекладинам, козы.

Катя раньше не была в Северске, но внешним видом он немногим отличался от ее родного города. Правда, ориентировалась она тут плохо, а навигатор вел вглубь тесных улиц, запаренных душным сентябрьским солнцем. Между домов росли пушистые липы и закрывали махровыми ветками половину окон, дул слабый ветерок, отчего волосы Кати лезли в лицо. Она рассерженно подняла очки, зацепив ими волосы, и огляделась.

– Добрый день, а где могу найти тринадцатый дом?

Женщина, идущая мимо, остановилась, тяжело поставила свои пакеты на асфальт и огляделась.

– А тебе зачем?

– Я в гости.

– А... – женщина оглядела Катю с ног до головы и поджала губы. – К Лешке что ли? Вот супостат, ты беги от него, девка, у него еще вчера другая была.

Катя понятливо кивнула и подошла ближе. Значит, эта женщина живет в нужном доме...

– Может, вам помочь?

– Да ты переломишься, – хмыкнула женщина и еще раз прошлась по Кате взглядом. – Ох, какую отхватил. Ты бы шмотками так перед ним не форсила. Он свои-то футболки раз в месяц стирает.

– Давайте помогу, – Катя взяла пакеты, и женщина живо понеслась к дому по другую сторону детской площадки.

– Тебя как звать-то, красотуля?

– Катя.

– А меня Марго можешь звать. Я Лешке соседка. Ты не смотри, что он курит и в приставку свою днями и ночам играет, так-то он парень хороший. Ой, а лет-то тебе сколько?

– Шест... надцать, – пропыхтела Катя, перелезая через заборчик, который Марго решила почему-то не обходить. Ей налегке было удобно, а Катя едва переставила пакеты. – Но скоро семнадцать.

Марго прислонила ключи к домофону, раздался писк, и на улицу вышел парень в потрепанной куртке и рваных джинсах. Бегло глянул на Катю и улыбнулся Марго.

– Теть Маргош, привет.

– Леша, а я вот кралю твою встретила.

Леша знатно прифигел, снова посмотрел на Катю, призадумался, а потом забрал у нее пакеты. Подмигнул Кате, зашел в дом и дотащил Марго пакеты до ее этажа. Катя мысленно его поблагодарила, потому что лифта в доме не было, а у нее уже онемели от острых ручек пакета пальцы.

– Спасибо, Лешка, – поблагодарила Марго и, улыбнувшись Кате, взглядом благословила их с Лешей отношения, а потом, хихикая, закрыла дверь.

Леша подпрыгнул и сел на перила.

– Ну привет.

– Это дом тринадцатый? – с надеждой спросила Катя.

– Ага. Ты реально ко мне?

– А ты один во всем доме? – хмыкнула Катя, и Леха тоже улыбнулся, огляделся и пожал плечами. – Ты к москвичу, наверное?

– И такие у вас тут есть?

– Да это кликуха другана моего. Москвич, потому что ездит на развалюхе отца своего.

– Ясненько, но я вообще к Ксении.

Леха непонятливо приподнял бровь, но вроде догадался и присвистнул, потом наклонился к Кате ближе и спросил:

– К ведьме?

– Ну да... – Катя очки на макушке. – На судьбу погадать.

Леха отслонился и оглядел Катю, потом посмотрел на лестницу и кивнул на этаж повыше.

– Тогда тебе на пятый. Семнадцатая квартира. А она что, на судьбу гадает? Я думал, она того, профессор физики. Ты Алису дождись, она хотя бы без странностей.

– Алису?

– Ну это ее сиделка. Ведьма-то на коляске, я не знаю, откроет она тебе или нет.

Катя благодарно кивнула Лехе и пошла на пятый этаж. Остановилась у двери под номером семнадцать и задержала руку над кнопкой.

От двери веяло холодом и сыростью. Катя прикрыла глаза и втянула носом воздух. Пахло дождем и скошенной травой – запах не для квартиры. Катя не знала, что ее ждет за этой дверью, но чувствовала: ничего хорошего. По коже пробежались мурашки, поднимая волоски, кровь ударила в виски, и рука сама опустилась от звонка. «Уходи», - кричало Кате все ее нутро: «Ты оттуда не вернешься».

Дверь была совсем обычной – железной и поцарапанной. Подъезд тонул в тишине осеннего вечера, внизу хлопала дверь подъезда, из наушников на шее доносились слабые звуки. Звона стекла не было, так может, все это просто вранье? Просто бредни сумасшедших, решивших поджечь человека. Может, эта женщина им отказала, и они хотели отомстить, мало ли дураков на земле?

Вдруг Катя услышала скрип замка, дверь отворилась, а на пороге ее встретила женщина в низком инвалидном кресле. Она обвела Катю пристальным взглядом и, деловито сложив руки на груди, спросила:

– И что вы хотели?

– Я...

– Да вы. Стоите около моей двери уже пять минут.

– Откуда...

– Я смотрела в глазок. Девушка, вы зачем пришли?

Женщина была очень красивой. В легком платье из плиссированной ткани и туфлях того же цвета. Волосы она убрала в небрежную укладку, она была чуть-чуть накрашена. Кто красится дома?

– Вы Ксения Ворон?

– Да, я.

– Меня зовут Катя, я из... школьной газеты.

– И чем я могу помочь нашей школьной газете?

«Она меня даже в дом не пригласит?» - удивилась Катя и сама заглянула в квартиру.

Увидела обычный коридор со столиком для всякого барахла, шкафом, этажеркой для обуви и хрустальной люстрой. Единственное, что показалось Кате странным – бурая мохнатая кошка, сидящая прямо посреди коридора. Она сверлила Катю своими огромными желтыми глазами и не мигала.

– Я могу войти?

Женщина посмотрела себе за спину. Кошка вдруг поднялась и, гордо прогнувшись в спине, ушла, а Ксения подумала еще мгновение и кивнула, отъезжая от прохода. Катя вошла следом, скинула кеды в коридоре и заметила, сколько красивых сапог стоит под тумбочкой – чистых и новых. Шкаф был увешан пальто, на столике лежали длинные кожаные перчатки разного цвета.

– Проходите на кухню.

Катя прошла дальше и вошла в кухню. В таких кухнях снимали сериалы про прилежные английские семьи – светлые тона, баночки для каш, чистый чайник и графин с молоком на подставке, аккуратные фарфоровые кружки на столе с блюдцами, из того же сервиза заварочный чайник и вазочка с печеньем. Салатовые стены, бежевые столешницы... В такой кухне и со скуки помереть можно.

– Вы же профессор физики? – Катя скрестила за спиной пальцы. Признаться честно, она совсем не подумала, как начнет разговор.

– Да, – кивнула Ксения, наливая Кате чаю. – Вы хотели обсудить профессию?

– Я, как представитель школьной редакции, хотела бы обсудить вашу профессию, – по-деловому закивала Катя, облокачиваясь на стол.

Но Ксения так строго глянула на ее локти, что Катя быстро убрала их со стола. Ксения вздохнула и кивнула.

Что спрашивать у профессора физики, Катя не имела ни малейшего понятия. Она часто выезжала на съемки с мамой, когда гостила у нее, иногда ее брали на интервью, но все, о чем она могла поговорить с кем-то находилось за областью слова «физика».

– Олд мани, – уважительно кивнула Катя. – Ваш стиль очень элегантный. В мире экстравагантной моды сложно придерживаться роскоши пастельных тонов и так замечательно выглядеть. Как вам это удается?

Ксения пила чай, но отставила кружку. Смирила Катю подозрительным взглядом и осмотрела свою кухню.

– Олд что?

– Олд мани, – с готовностью повторила Катя, чувствуя, что хоть немного выплывает из болота, в которое сама себя загнала. – Это стиль одежды. Природная сдержанная цветовая палитра, натуральные ткани, строгие блейзеры и пиджаки. Вы знаете, эдакая сдержанность английских аристократов. Ральф Лорен, Хендерсон, Эрмэ. Принцесса Диана говорила, что главное комфорт в сочетании с бессмертной классикой. Этот стиль считается зародившимся еще в двадцатом веке, когда на первый план...

– Остановитесь, – попросила Ксения, но слегка улыбнулась. – Боюсь, я не смогу поддержать этот диалог. Вижу, что вы много знаете про стиль, – улыбнулась шире, опустив взгляд на принты джинсов Кати. – Но я не так сведуща. Одеваюсь, как считаю красивым.

– Моду делают профессионалы для подиумов, но стиль делаем мы сами в наших шкафах. Вы прекрасно выглядите, а я не знала, с чего начать. Вы так строго на меня смотрели.

– А вы всегда говорите, что думаете? – Ксения немного расслабилась, откинувшись на спинку своего кресла, и Катя быстро кивнула. – Не переживайте. Сегодня был тяжелый день, я просто устала. Так о чем будет ваша статья?

– Вообще-то, о... О безопасности в нашем городе. Я пишу о... маньяках, – выдумала на ходу Катя. – Да, вы знаете, рядом с Петрозаводском такое творится, там пропадают дети. В прошлом году мою одноклассницу едва успел спасти ее молодой человек от какого-то психа с топором. Я хочу придать огласке параноидальные слухи о ведьмах в наших краях. В городах еще все нормально, но в селах иногда это переходит все границы. Я собираю реальные истории нападений, чтобы показать, как все это нелепо: бежать с факелами на чей-то дом и кричать, что там живет колдун или ведьма. Хочу рассказать до чего доводит человеческая паника, а главное, как не идти на поводу у таких психов.

Ксения пожала плечами.

– А чем я могу помочь?

– Ну как, на вас же нападали, – Катя подсела ближе к столу. – В две тысячи десятом году Мирон Берзуев и Павел Симакур обвинили вас в колдовстве и пытались сжечь.

Ксения поменялась в лице. Снова строгость омрачила ее, нахмурились брови, плотно сомкнулись губы. Ксения поставила кружку на стол и подняла на Катю недовольный взгляд.

– Откуда вы про это знаете?

Сказать ей, что рылась в протоколах суда? В официальной базе этого дела нет, а Тимур взломал архив, ему может за это прилететь.

– Прочитала в газете, – пожала плечами Катя. – Я понимаю, что вам может быть тяжело об этом говорить. Но, пожалуйста, это для детей.

– Это для тебя.

Ксения смотрела на Катю, щурив глаза, и Катя почувствовала, как впивается ей в душу цепкий взгляд.

– Кто тебя прислал?

– Школа. Я же говорила...

– Ты от Меркуловой? От Заславской? От...

– Я от себя. Вот, вырезка из газеты! – Катя достала пожелтевший листок и протянула Ксении. Та его осмотрела, но в руки не взяла. Ее тонкие брови нахмурились больше, она прошептала что-то себе под нос и снова глянула на кошку. Та мягко спрыгнула с соседнего стула и подошла к Ксении, потерлась о ее ноги и мяукнула

– Выкинь это и ни у кого про это больше не спрашивай, – сказала Ксения, сажая кошку на колени.

– Но подождите...

– Уходи.

– Вас пытались сжечь, обвинив в колдовстве. Этим придуркам дали десять лет, и они уже закончились. Вам не страшно? Я хочу вас защитить, выставив их...

– Кем? – оборвала Ксения и подъехала ближе.

Катя снова села, ей показалось неприличным стоять, но тут же подумала: лучше бы она стояла, потому что Ксения смотрела на нее как будто сверху вниз, придавливая холодным взглядом к стулу.

– Идиотами? Психами? Поверь, Катя, в суде их и без того унизили. Я не хочу вспоминать прошлое, те люди получили за свое.

– Но...

– Уходи, – строго повторила Ксения.

Происходила катастрофа – Катю выгоняли, а она так и не успела спросить самое важное.

– Звон стекла – Катя прищурилась и сжала кулаки, чтобы не струсить в самый последний момент. – Бьющееся стекло, они слышали его звук. Почему?

Скажите Кате, почему. Почему она слышит его каждую ночь, почему слышала тогда, когда до крови расчесывала себе по ночам руку. Почему он преследует ее и портит ей жизнь!

– Спроси у них сама.

– А вы правда ведьма?

Ксения хмыкнула и узко улыбнулась:

–А ты?

«Ведьма!» м раздались у Кати в голове крики, зашипели накаты волн, заныли запястья, вспоминая жесткие веревки. Ведьма. Ведьма. Катя столько раз в жизни это слышала.

– Я просто пишу статью, – замотала головой Катя. – Пожалуйста, поговорите со мной. Это очень важно.

– Они были психически нездоровы, – сказала Ксения. – А ты, если пишешь про безопасность, лучше иди домой. Уже темнеет.

Катя встала, вышла из кухни, надела кеды и схватила куртку, но остановилась... Она сделала это так быстро и машинально, что даже не задумалась, а ведь только что пыталась придумать, как бы задержаться в этой странной квартире подольше. Катя обернулась, Ксения сидела в конце коридора и гладила кошку, которая вдруг спрыгнула с ее ног и ушла в открытую входную дверь.

– Дверь, – задумалась Катя. – Она была закрыта. Я ее захлопнула, когда входила.

– Иди, Катя, – повторила Ксения.

Дикое желание развернуться и уйти охватило Катю снова, и она уже потянулась к дверной ручке, как вдруг рука снова зачесалась. Это отвлекло, Катя очнулась: она не хотела уходить. В отражении зеркала шкафа было видно коридор, и как нахмурилась Ксения.

А может, сказать ей? Сказать правду, что Кате вот уже четыре года не дает жить ее проклятие, что она мучается от того вездесущего звука, от ощущения, что в тумане, который окутывает ночами город, прячется какой-то ужас. Что Катя ни в чем не виновата, она ничего не делала, но ее сводит с ума шепот в темноте и звон стекла в тумане, а ее жизнь катится коту под хвост.

«Ты уже однажды сказала», – услужливо напомнила голова, как бесполезно бывает доверять даже родным людям.

– Ладно, – кивнула Катя. – Я уйду, но верните мне газету.

– Я выкинула ее.

– Но я должна вернуть это в библиотеку!

– Извини, не получится. Мне не нужна тут свора школьных журналистов.

Вдруг дверь отворилась. Внутрь вошла девушка чуть старше Кати. В борцовке и спортивных штанах с резинками у лодыжек. Она вскинула бровь, уставившись на Катю, и спросила:

– Ксения, это к вам?

– Я ее не приглашала.

– Вы разрешили войти, – фыркнула Катя. – Но гостеприимство не ваш конек.

– Не хами, малолетка, – усмехнулась девушка. – Давай проваливай отсюда.

– Я бы с радостью, – вредно улыбнулась ей Катя. – Газету мне верните.

– Какую газету? – девушка снова посмотрела на Ксению.

– Я понятия не имею, Алиса, – развела руками Ксения и, двинув ручку джойстика, уехала на кухню.

– Слушайте... ай!

Девушка была высокой и на вид хрупкой, но с неимоверной силой ухватила Катю за руку и выволокла на лестничную клетку.

– Так не пойдет, – вырвалась Катя. – Мне нужна эта газета!

– Слушай, мелкая, вали, – скривилась девушка, приваливаясь спиной к двери. – Ксения не хочет с тобой разговаривать, а я не хочу спускать тебя с лестницы. Скоро стемнеет, твоя мамочка будет ругаться. Давай, чеши.

– Может, твоя мамочка ругается, когда ты шастаешь по вашим стремным улицам, а моя нет. И скажи своей... мамочке, – вредно передразнила Катя, – что я вернусь за этой газетой.

– Ого, и что сделаешь?

– Кажется, твоя начальница боится огня?

Катю резко схватили за горло и приложили к стене так, что от удара головы зарябило в глазах.

– Ты, дрянь, даже не появляйся тут больше, поняла? – прошипела девушка и сильнее сжала руку. – Увижу, порву на лоскуты твою милую курточку и эти джинсы, а потом выдеру тебе все волосы.

– Еще глаза, наверное, выцарапаешь? – попыталась усмехнуться Катя. – Мелкая поняла. А ты, старушка, убери от меня свои лапы. Я ухожу.

Катя отпихнула руку сумасшедшей девицы, одернула куртку и, ругаясь про себя на всех этих полоумных и ведьм, побежала вниз по лестнице. В принципе, по поводу газеты можно было не расстраиваться. У Кати все равно был протокол дела на руках, там остались и адреса, и реальные показания, а не сухая констатация случившегося в статье.

От обиды на глаза едва не навернулись слезы. Это же надо так облажаться! Выйдя из подъезда, Катя глубоко вдохнула, приказывая себе успокоиться. На улице пахло осенью, пусть весь город еще тонул в зелени. Катя огляделась и направилась к автобусной остановке. За горизонт уже почти уползло пухлое солнце и Катя, занимая место у окна, с тоской подумала, что до темна она вернуться не успеет.

А больше тишины Катя боялась разве что темноты.

***

Алиса проводила наглую девчонку взглядом и хмыкнула. Дверь отворилась, на порог выехала Ксения.

– Я старушка? – возмутилась Алиса и сжала кулак. – Если эта мелкая зараза тут еще раз появится, покажу ей, как со старшими надо разговаривать.

Ксения задумчиво посмотрела на лестницу и кивком головы позвала Алису за собой внутрь.

– Это была девушка из школьной газеты. Где-то откопала эту статью. Алекс говорил, что все уничтожено.

– Они не могли зачистить абсолютно все, – пожала плечами Алиса, подхватывая кусок газеты. – Слушание было публичное, если бы протокол не выложили, Мирон мог бы поднять бучу, вся деревня бы стала задавать вопросы. Я спрашивала у Антона Алексеевича, он сказал, что вместо этого сальвары заплатили за то, чтобы на сайте не было никаких подробностей. Таких дел куча по регионам, везде ищут ведьм. Где есть и где нет.

Ксения постучала пальцами по подлокотнику и задумчиво посмотрела в окно. Алиса подняла на нее хмурый взгляд, тыча пальцем в шрифт газеты.

– Да, – кивнула Ксения. – Статья на французском. Нашла она ее явно не в нашей библиотеке, а во французской провинциальной хронике про мистику. Такие журналы в начале нулевых собирали из газет по всему свету истории про ведьм и перепечатывали репортажи, даже место указывали, где что произошло. В этом случае, указали название суда, который рассматривал дело. Какой же надо быть прорывной журналисткой, чтобы так копать. – Ксения посмотрела на Алису прямо и сказала: – Она знала, к кому шла.

– Да очередная активистка и фанатка жутких историй, Ксения. Таких кучи.

– Из всего, что она могла спросить, она спросила про звон стекла.

Алиса оторвала взгляд от газеты и удивленно посмотрела на Ксению. Та задумчиво смотрела в окно.

– Но это не ведьма. Не шильва. Не дива. Эта девочка – человек. Хотя люди иногда слышат пауков небуллы, когда духи приходят за ними конкретно. Может, на эту девочку охотились, ей удалось спастись, а теперь она вон, стекло битое ищет. Могли издеваться в школе, что она чокнутая. Хочет всем доказать, что нет, – Алиса пожала плечами.

– Жалко ее, – вздохнула Ксения. – Жалко всех этих забитых детей, которые правда слышали, правда видели, правда испугались, а им никто не поверил, потому что в нашем мире людям в это верить нельзя. А если не верить в свой страх – его не победить.

Ксения покачала головой и повернулась к Алисе.

– Эту газету надо отдать Алине Игоревне. Еще не хватало, чтобы нас с тобой нашел ковен. У ведьм что-то случилось, они собирают силы, приходят к сальварам со странными предложениями.

– Вы про свадьбу младшего Гордеева? Да ведьмы Поволжья просто прикрывают свой зад...

– Я чувствую ужас, – сказала Ксения, вглядываясь в сумрак за окном. – У него длинные волосы и вместо глаз темные провалы. Он красиво поет. Так красиво, что после этого невозможно ничего услышать. Его голос – тишина. От него веет тиной и кровью, болью и страхом – самым сильным страхом.

Алиса сглотнула и тоже глянула в окно. Порой Ксения пугала, ее дар прорицательницы, конечно, работал сальварам на руку и обеспечивал безопасность ей и Алисе, но иногда Ксения говорила такую жуть, от которой потом не спалось. А ведьмы – не люди, им верить во все это разрешали, и темноты они боялись по-настоящему.

Алиса вышла на улицу подышать и набрала Антона Алексеевича – сальвара из дома Ладоги. Подождала, пока пройдут гудки, и поздоровалась.

– Антон Алексеевич, здрасьте, это Алиса.

– Привет, что случилось?

– Вы сказали, что по делу Ксении уничтожены все материалы. Помните, была газета...

– Мы все вычистили.

Алиса подняла лист и посмотрела.

– К нам сегодня приходила школьница – обычная искательница приключений. Она принесла нам статью. Это французская хроника про жуткие истории со всего мира. Не знаю, как она нашла адрес, но... Мы сейчас боимся засветиться. Вы знаете, среди ведьм беспокойно, нам нельзя вылезать.

– Не беспокойся, Алис, – вздохнул Антон Алексеевич. – Вы под защитой нашего дома, а с этим разберемся. Я пришлю Алекса. Это он, гад, не досмотрел. Хотя этот оболтус и английский не может выучить, куда там до французского. Пока.

– А можно не Алекса! – не успела Алиса крикнуть в трубку, как Антон Алексеевич сбросил.

– Блин! – выплюнула Алиса и зло махнула рукой, едва не выронив телефон.

Только Гордеева ей не хватало!