Небулла. Хозяйка озер

День начинался весело, потому что Тимур опаздывал в школу, а такое было только когда он ждал Катю. Но в этот раз повод был особенным, они договорились немного опоздать, чтобы попасться на глаза новенькой и поцеловаться. Вчера Тимур долго сопротивлялся, боялся, что Мацуев его по стенке потом размажет, но в итоге согласился.

Катя ждала Тимура у ворот и вертела в руке телефон. Она кивала знакомым и смотрела на здание школы, пока понурые школьники ныряли за двери. Школа как будто поглощала их истерзанные наукой души, отчего зажигались окна классов. Зрелище было жутким и смешным одновременно, Катя придумала глупый ужастик и считала, сколько окон зажигается разом.

– Привет.

– Привет, Слав. Пять...

– Что?

– Забей, – Катя повернулась к Славе.

За его спиной тянулась аллея, по которой как раз шел Мацуев и хмуро оглядывал ворота школы. Катя вжала плечи и попыталась спрятаться. За Гордеевым и две бы Кати уместилось.

Слава повернул голову назад.

– Не оборачивайся, – шепнула Катя и выглянула из-за его высокого плеча.

– У тебя проблемы с кем-то?

– Ага. С собственной задницей, на которую ищу приключения.

Мацуев как на зло встретил друга и остановился поговорить около ворот школы. Гордеев – не дурак: понял, от кого Катя прячется, и благородно загородил ее собой, оперившись плечом на прутья забора.

– Давай я с Мацуевым поговорю.

Катя опомнилась и, оглядев Славу, усмехнулась.

– Гордеев, ты меня пугаешь. То садись со мной, то давай я с Мацуевым поговорю. Че с тобой?

Слава ей улыбнулся. И сделал он это не как обычно: непринужденно и по-приятельски, а улыбнулся такой улыбкой, увидев которую в прошлом году Танька три месяца лета листала его профиль, вздыхая, а Рита подкидывала валентинки в портфель, а Юлька...

– Стоп, – приподняла руки Катя. – Так, теперь уйми свою неотразимость и скажи, чего хочешь.

– С новенькой не хочу сидеть. Она какая-то приставучая.

Катя вздернула бровь и повернула голову в сторону, куда смотрел Слава: по аллее шла новенькая. В низких сапожках, бежевом летящем плаще, с модной сумкой на руке. Ее волосы развивались, как в рекламе шампуня, она смотрела под ноги на осенние лужи и только в последний момент подняла глаза. Катя ей приветливо кивнула, когда Маша проходила мимо. Блин, где Тимура носит?

– И чем я могу помочь?

– Ты можешь сидеть со мной на всех уроках.

Кате показалось это смешным, но под серьёзным взглядом Славы она сникла, прокашлялась и помотала головой.

– Извини, я верна Воробьеву, он мне не простит. Да и тебе глаза разъест от моей пестрой одежды. Воробьев-то все равно в очках.

– Кать, пожалуйста.

– Гордеев, у тебя все нормально? – Катя недоверчиво осмотрела его. – На тебя вся школа вешается, давно тебя это напрягает?

Слава вздохнул и понятливо кивнул.

– Ладно, что ты хочешь?

– Коробку блесток и пончиков с пудрой.

– Серьезно, Кать. Что ты хочешь за то, чтобы сидеть со мной?

– Пять тысяч.

– Ну... ладно.

Катя не удержалась и постаралась рассмеяться с закрытым ртом.

– Слав, это была шутка. Я не могу с тобой сидеть. Женская половина нашего муравейника заплюет меня кислотой или утопит в туалете. Извини, твой удел – независимое одиночество. А ты че, так новенькой испугался?

– Кать, слушай...

– Ой, извини, – Катя увидела Тимура и припустила к нему на аллею.

Подлетела, осмотрела и решила, что его внешний вид вполне годится.

– Воу, Тимур, а Долче Габана знает, что у них в Петрозаводске появился амбассадор?

– Я выгляжу, как клоун, – не поздоровавшись, вякнул Тимур.

– Ну разве что смешить нашу дешевую школу ценниками в евро, которые ты не срезал. – Катя перекусила нитку и оторвала этикетку. – Спину ровнее!

Катя вчера отдала ему одежду, которую иногда с модных показов привозила мама. Мужскую она зачем-то возила тоже, и она так и лежала в коробках на балконе. Катя вечером чуть поработала на машинке, подогнав дорогие брюки и пиджак под Тимура.

– Я не думаю, что Мария на такое купится, – ворчал он. – Это выглядит стремно!

– Стремно, что ты называешь ее Марией.

– Она так представилась.

– Окей, друг, зови меня Екатериной Великой.

– Лучше скажи, зачем тебе была нужна вся база дел за две тысячи десятый год?

Вчера Тимур вместе с Катей вернулся в кабинет информатике, и она попросила скачать его все сканы протоколов заседаний, где рассматривались уголовные дела, за десятый год нужного суда. Конечно, нужен ей был только один, но тогда бы и Тимур его прочитал. Катя знала, что, если скажет причину своего интереса, Тимур не одобрит. Ему вообще не нравилось то, что она выбрала такую опасную тему для статьи в школьную газету. Но Катя считала иначе. Это для нормальных людей ведьмы и инквизиция – слова из прошлого, а для всяких психов в округе – повод поймать какую-нибудь безобидную девчонку, крикнуть, что она ведьма и потащить на костер. Общество должно знать, что существуют такие ненормальные, и школьная статья – только первая ступень к тому, чтобы открыть миру глаза.

Это она и объяснила Тимуру, пока они заходили в школу.

– И вообще, не до этого сейчас, – Катя резко развернула Тима к себе и ухватила за воротник. – Готов?

– План у тебя дурацкий, – Тимур покосился в сторону новенькой. – Я так с любой девчонкой поцеловаться могу.

Поскольку Тимур парнем был симпатичным, да еще и умным, что считалось нынче сексуальным, многие девчонки были совсем не прочь, чтоб он их поцеловал. Кате он предложил строить из себя его поклонницу без поцелуев, мол, новенькая сама поймет, что Катя за Тимуром таскается днями и ночами.

Новенькая шла мимо, думать было некогда. И Катя, встав на цыпочки, обняла Тимура и чмокнула в щеку, намеренно громко сказав:

– Зайчик, я так рада, спасибо!

Новенькая только мельком глянула на них и дальше продолжила болтать с девчонками. Тим, сцепив зубы, потерпел секунду, а потом утер щеку рукавом. Катя с сожалением покачала головой и констатировала:

– Не сработало.

– А я говорил.

Тимур вздохнул и сдул со лба челку. Они вместе сели на лавку и помолчали. Катя пока забила добытый вчера адрес в навигатор и про себя присвистнула. До улицы той женщины, потерпевшей, предстояло добираться не меньше двух часов. После школы Катя планировала съездить в соседний город, главное, вернуться до заката. Не хочется трястись в автобусе с пьяными полуночниками.

Катя вздохнула и осмотрела коридор. На первом этаже обычно толпилось много народу перед уроками, всем было лень сразу подниматься к классам. Вот и новенькая стояла с девчонками у угла, уже, видимо, нашла уже общий язык. На нее поглядывал Мацуев, а точнее – приценивался. Катя хоть и сидела рядом, а его мало волновала, по таким, как она, он долго не скучал, а вот за такую принцесску, как новенькая, мог бы и зацепиться. Тогда Тимуру на поле бравой битвы за сердце возлюбленной придется несладко. Играть надо было быстро, пока остальные тоже не положили на нее глаз.

– Новый план, – решила Катя. – Ты должен стать героем.

Тимур лениво болтал ногой, развалившись на лавке. Пусть на нем сидел дорогой костюм и туфли, от него пахло дорогим одеколоном, но он оставался Тимуром Воробьевым, забившем на всех пофигистом с косой челкой и сережкой в левом ухе. Тимур был выше Кати на полголовы. Поджарый и крепко сложенный. И пусть он заливал Кате, что не тягает железо в спортзале, но его натренированные мышцы выдавали его с головой. Где еще можно так накачаться? Тимур даже мог бы врезать, если бы не так жалел пальцы. А программистам они важны, как пианистам.

– Я не буду с Мацуевым драться, – фыркнул Тимур. – Там я только грушей стать смогу.

– Не надо с ним драться. И вообще не с ним. Выберем противника вежливее и проще. Например, Титов или Завьялов, они тоже новенькую глазами прожигали. Если пристанут, ты к ней подойди, спроси: может, тебе с ними поговорить, – Катя спародировала Гордеева и усмехнулась. – Она по-любому откажется, а ты потренируешься.

– В чем?

– В уверенности. Вон, Гордеев за всех заступается.

– Да за кого? – фыркнул Тим. – Его девчонок и так никто не трогает. Мацуев с ним в прошлом году из-за кого-то поцапался только. Помнишь, дрались во дворе?

Дракой назвать это было можно с натяжкой. Гордеев так отделал Мацуева, что тот даже не понял, как уже сдался. Н-да, среди плюсов Славы, которые Катя вчера забыла перечислить, была еще отличная физподготовка или боевая...

Ну и кулак у него с голову Тима, наверное.

– Ладно, не дрейфь, придумаем что-нибудь.

Катя схватила рюкзак и ушла.

– Елисеева! – окликнула ее завуч.

Катя хотела сделать вид, что не услышала, но завуч обогнала ее и встала на пути. Несмотря на свое крепкое и даже пухлое телосложение, летала Вера Дмитриевна по коридорам только так. Катя делано удивилась и тут же поздоровалась:

– Вера Дмитриевна! Как я рада вас видеть. Отлично выглядите.

– Елисеева, – пыталась отдышаться Вера Дмитриевна. – Это что на тебе такое? Ты в школу или на пляж пришла?

Катя прекрасно знала, что с ее свитером не так, но другой одежды с высоким горлом у нее не было, а поэтому она надела свой красный свитер, который по великой мудрости бабушки уговорили ее не надевать вчера. Горло-то у него было высокое, а вот низ – короткий. Такой короткий, что весь Катин живот был как на ладони. Она, конечно, накинула сверху куртку, но натренированный глаз Веры Дмитриевны ничего бы не пропустил.

– Снимай давай этот свой кошмар!

– Вера Дмитриевна, – хмыкнула Катя и огляделась. – Ну не здесь же.

– Да я про куртку твою ужасную! Иди халат в кабинете химии возьми. А куртку в гардеробе оставлять надо!

Куртка у Кати была классная, усыпанная блестками и обляпанная красками. Александре Петровне от этой куртки было плохо, но Катя ее снимала в классе, просто сегодня не хотела светить своим пупком на всю школу.

– Вера Дмитриевна, а может...

– Не может! Снимай давай, модница!

На Катю смотрел весь коридор, а мелкие – особенно пристально, разинув рты и спрятавшись за своими ранцами. Катя миролюбиво приподняла руки, сняла с плеч рюкзак, а потом куртку. Вера Дмитриевна ее отобрала, сказав, что сама повесит. Велела живо найти халат и накинуть его, а сама пошла в сторону гардероба, приговаривая:

– Ой, хоть глаза выколи. Все у нее блестит, все у нее искрит!

Катя горестно вздохнула, провожая свою куртку взглядом.

– А мне так больше нравится. У тебя талия красивая и тонкая, как у принцессы.

Катя улыбнулась и опустила глаза на крохотную мятую маргаритку, наверняка сорванную с клумбы у школы. Присела на корточки и улыбнулась, забирая цветок.

– Спасибо.

– Тебя же Катя зовут, да? Что ты делаешь завтра вечером?

Маленький первоклашка стоял и сжимал крохотные кулачки за спиной. Он выпятил грудь и стиснул зубы, видимо, чтобы набраться смелости.

– Ну для начала, – хмыкнула Катя – как вас зовут, молодой человек? И откуда вы меня знаете?

Мальчик удивился, смешно нахмурился и сморщил свой крохотный носик.

– Тебя все знают. Ты же...– он огляделся и поманил Катю к себе, чтобы прошептать на ухо: – Самая красивая девочка в школе. Я тебя еще вчера заметил.

«Вчера», – оценила Катя прыть нынешних первоклашек и уважительно кивнула.

– А зовут меня Васечка Спицын. Так что ты завтра вечером делаешь?

Катя увидела за спиной Васи несколько его одноклассников, которые с интересом наблюдали за разворачивающейся сценой и перешептывались. А парень-то не промах, надо вознаградить за смелость.

– Ничего. А есть предложения?

– Хочешь погулять со мной?

– А родители тебя из школы не забирают?

– На продленке мы гуляем час, – серьезно сказал Вася. – Приходи на площадку завтра в два часа дня.

И ускакал к своим хвастаться. Они тут же его окружили и начали спрашивать, а Катя тихо рассмеялась и пошла на свой этаж. В классе хотела привычно кинуть портфель на первую парту, но вспомнила, что по их с Тимуром плану теперь должна она сидеть с кем-то другим. С Гордеевым – опасно для жизни, с Юлькой – она замучает разговорами на уроках, Анька ждет, когда Шура выздоровеет, Ваня... а он на физике как раз с Гордеевым сидит. Пришлось сесть за свободную парту в одиночку, но тут же на пол рядом упала чужая сумка, а Гордеев плюхнулся на свободный стул.

– Ты ж не тут сидишь.

– Я сижу там, где захочу.

– Ой, вы посмотрите на этого мачо, а вчера затирал, что слушается учителей, – Катя хмыкнула и хотела встать. – Извини, я не самоубийца.

А еще Кате надо было держать легенду влюбленной в Тимура, потому что по их кодексу дружбы друг другу надо было помогать, а то Тимур не даст списать.

Гордеев молча положил на стол красную купюру. Катя сначала подумала, что ей показалось, но села обратно и незаметно убрала купюру в карман.

– Ладно, убедил.

– Кать, мы же друзья, – как-то совсем не по-дружески, а по-деловому сказал Слава.

– За такие деньги – хоть родные.

– Посиди со мной.

– А списать дашь?

– Все, что хочешь.

– С тобой приятно иметь дело, как у тебя с физикой кстати?

С физикой у Гордеева было отлично, правда, контрольную на уроке не дали, а на следующем физичка сама рассказала весь материал. Катя весь урок листала новости. Два дня назад пропала еще одна девочка из ближнего села, и город гудел с утра, даже в автобусе по пути в школу Катя слышала, как это обсуждали бабушки.

Вдруг у Кати чесалось запястье. Так сильно, что не было сил терпеть, и она незаметно под столом расчесывала его до крови.

– Что с тобой?

– Комары, – призналась Катя.

Незаметно она глянула под стол и, досадливо прикусив губу, с силой сжала кулак, чтобы ладонь перестала чесаться. Говорят, у ведьм ладонь чешется не к деньгам, а к беде. Пропажи девочек из ближних сел тянули на беду. Впервые за долгое время ладонь у Кати зачесалась в ночь перед Иваном Купала, а на следующий день Катя читала новости в интернете. С лета зуд тревожил ее почти каждый день. Хорошо хоть ночью давал спать.

«Ничего, – уговаривала себя Катя. – Вот найду ведьму, спрошу. Найду ведьму...»

– Все записали задание?

Прозвенел звонок, и Катя сложила учебники в сумку, опустила очки на глаза и вздохнула, когда Тимур вылетел из класса еще раньше новенькой. Надо ему рассказать про первоклашку, хоть пример бы взял. Тем временем в кабинет зашел «А» класс.

– О, Кать, тебя Мацуев искал, – на парту запрыгнул Гарик Вертилов из параллели и протянул руку Славе.

– Привет, Кать!

– Привет, парни, – Катя ответила сразу всем.

– Когда туса, Гордей? – продолжил Гарик. – Мы все ждем!

– В субботу.

Витя Ермилов хмыкнул:

– Зашибенно! Елисеева, будешь на спор пить?

– А я когда-нибудь отказывалась?

Катя беззаботно усмехнулась и встала.

– Ух, Катюх, какой прикид! Тебя Вера Дмитриевна не прибьет под лестницей?

– Пыталась, – со вздохом призналась Катя и развела руками. – Но красота требует жертв. Если уж она меня задушит, похороните меня под плинтусом. – А мне нравится, ты так ходи, – подмигнул ей Шура Власов.

– Катюх, а репетируем когда? – подскочил Рома Воротилов и постучал палочками по парте. – Все лето ждал!

– Да подожди ты со своей музыкой, – скривился Гарик. – Катюх, а ты можешь сделать так, чтобы на тусу к Гордею Уля пришла? Вы ж с ней классно общаетесь, поговори.

– Кать, мы можем репетировать по средам. Вить, скажи.

Вот так вокруг Кати собиралось много людей. Они шумели, и она не надевала свои огромные наушники, а просто слушала и отвечала, и это было в сотню раз круче любой музыки. Вокруг нее было столько парней: красивых, не в ее вкусе, талантливых или просто хороших, интересных и смешных, а ведь ни что не тешит женское самолюбие лучше мужского внимания.

– Тогда забились? Витек по средам может, Федю я уговорю, а ты приходи. Гитару только принеси, окей?

Катя кивнула и направилась к выходу.

- Мацуеву-то че сказать? – крикнул Гарик вдогонку, но Катя не ответила, пошла искать Тимура.

На перемене все было спокойно. Мария как-то незаметно стала общей подружкой, и девчонки наверняка уже рассказали ей, что Катя и Тимур – не разлей вода. А пока они это делали, Катя грызла бутерброд и увещевала Тимура, что новенькая уже на него запала.

– Она села с тобой три урока подряд.

– Потому что ты с Гордеевым сидишь, – бесстрастно отвечал Тимур, не отрываясь от телефона.

– И что? Мест свободных полно! Кстати, ты заценил мои джинсы?

Тимур, казалось, мог заметить что угодно, но не яркие разноцветные аппликации во всю штанину, но не новый плащ, джемпер, юбку! Единственный раз, когда Катя основательно подвела глаза на выпускной в девятом классе, Тимур сказал: «Ты что, линзы надела?»

Катя вздохнула и отложила бутерброд.

– Еще ты невнимательный, Тим. Ты сделай ей комплимент.

– Это будет выглядеть глупо.

– Глупо потратить сотку штук на прикид и сидеть на подоконнике, жуя бутерброд за двести рублей.

Тимур хмыкнул и нехотя оторвался от телефона. Глаза его были хитрющими и немного злыми, он всегда так смотрел, когда наблюдал за кем-то. Так, должно быть, выслеживает первое время жертву киллер, наблюдает со стороны, но внимательно и с такой ухмылкой «тебе уже крышка».

К слову, объект Тимура, а именно новенькая стояла с девчонками около колонны, подпирающей потолок у входа в туалет. Может, с девчонками из своего класса она подружилась, но вот с остальными – нет. «В» и «А» классы рассматривали ее. Парни с интересом, девчонки – с завистью. Со стороны это выглядело жутко, как будто, стоит новенькой остаться наедине, ее тут же закидают камнями.

К ней подошел Мацуев. Вернее, влился в женский коллектив парой комплиментов и сделал вид, что удивился, встретив Машу. Отпустил какую-то шуточку, от которой девчонки засмеялись, а Маша выдавила вежливую улыбку.

– Ей не смешно, – вдруг сказал Тим, прищурившись еще уже. – Она не смеется.

– Вот это наблюдательность, – фыркнула Катя. – Ты сними очки – разглядишь, что он к ней клеится. Будешь что-то предпринимать?

Но придумать ничего гениального, кроме как взломать закрытый аккаунт соперника и слить фотки в сеть, Тим не успел. Компашка Гордеева возвращалась из столовой, а Ваня Титов цапался с Мацуевым уже давно. Увидев, что Мацуев пристал не к «своим», Титов остановился, сказал что-то неприятное, нагло усмехнувшись Мацуеву в лицо. Тот недовольно поджал губы, но пропустил гадость мимо ушей и, приподняв руки в примирительном жесте, отошел, только кинул взгляд на Машу. Вполне многообещающий такой взгляд.

Катя вздохнула и повернулась к Тиму. Его, кажется, откровенно веселило то, что он видел.

- Чего ты веселишься?

- Такое ощущение, что наблюдаю за стаей львов в дикой природе. Смотри, сейчас Титов попытается еще раз задеть плечом Мацуева.

Нет, ну вот и как с этим можно было работать? Катя недовольно нахмурилась и повернулась к Тимуру, чтобы объяснить, что с таким подходом к ситуации, он ничего не добьется. Но не успела: Тим сказал, что не хочет смотреть на этот цирк, подхватил рюкзак, спрыгнул с подоконника и ушел.

Катя только покачала головой, глядя ему вслед, а потом, достав телефон, еще раз проверила расписание пригородных автобусов.

Документы, которые вчера кипой распечатал Тимур, Катя прочитала за ночь. Чудом ей удалось убедить Тимура, что она мечтает стать юристом, и Тимур, оглушенный своей внезапной любовью, дал протоколы судебных заседаний без проблем. Ночью Катя нашла нужный протокол и первым делом переписала серии паспортов и прописку потерпевшей. Эта женщина, которую подсудимые обвиняли в колдовстве, жила в соседнем городе Волжинске. Ехать до него было часа два на автобусе, если собраться сразу после уроков, то домой Катя успеет вернуться до темноты.

Вдруг свет солнца из окна закрыла чья-то тень. Катя перевела взгляд на фирменную бляшку ремня, потом на обтянутый черной водолазкой торс, добралась до лица и жалостливо спросила:

– Ну чего тебе опять?

– Что ты делаешь после уроков? – Слава облокотился на подоконник.

– После уроков я занимаюсь с Тимуром физикой, химией, математикой. А потом я сплю, а потом просыпаюсь и снова иду в школу. И так каждый божий день, Гордеев. Мы в одиннадцатом классе, у нас ЕГЭ на носу.

– Понял. Классные джинсы.

Катя на автомате кивнула, но вдруг задумалась - перевела подозрительный взгляд на Славу, отсела и сложила руки на груди.

– Гордеев, ты че... – она сама не поверила, но произнесла: – Клеишься ко мне?

– Бинго, Кать, – «похвалил» он и шагнул ближе. Катя отодвинулась дальше и уперлась спиной в стену.

– А Надя?

– А Надя в Москве, – пожал плечами он.

Все это его, наверное, забавляло, но Гордеев даже не представлял, какое хрупкое равновесие нарушал, приставая к Кате на глазах у всей школы. Когда Мацуев клеился к новенькой многие обратили на это внимание. Когда новенькая клеилась к Гордееву внимания обратили почти все. Но вот абсолютно все смотрели и притихали только тогда, когда Гордеев сам к кому-нибудь подходил. Катя не раз смотрела на это со стороны, стоя с девчонками у угла, где можно было сделать вид, что просто болтаешь, а на самом деле обсудить новую пассию этого Казановы.

– Эм... – Катя неловко усмехнулась и всплеснула руками. – Всегда хотела спросить, тебя не напрягает эта неловкая тишина, когда все пялятся на тебя и молчат?

– Почему ты шепчешь?

– А ты меня и так слышишь, – продолжила шипеть она, стараясь не разлеплять губ, потому что Рая с Ритой отлично умели читать по губам, когда дело касалось Гордеева – предмета обожаний Дианы.

– Катя...

Из-за широкой спины Славы вышла Маша. Катя была ей очень рада, живо спрыгнула с подоконника и учтиво поинтересовалась:

– Привет, как жизнь? Мы же поболтать хотели. Знаешь, сегодня после уроков не получится, но завтра!

– Как жаль, – огорчилась Маша. – Мне надо забрать учебники из библиотеки. Думала, ты сможешь мне помочь. Сказали, сегодня последний день перед отпуском библиотекаря.

– И чего она летом в отпуск не ездит? – Катя хмыкнула и зачесала волосы за ухо, они тут же вывалились оттуда и прикрыли левую часть лица. Ну и хорошо, хоть Гордеева было не видно. – А давай тебе Тимур поможет? У него дел после уроков нет.

– Так вы же занимаетесь вместе, – вдруг сказал Слава. – Или нет?

– Точно, – процедила Катя, недовольно глянув на Славу. – Ну тогда, Маш, тебе Слава поможет. У них с парнями сегодня волейбол через час после уроков. Уйма времени книги помочь девочке донести. Правда, Гордеев?

Наверное, умей Слава сжигать людей взглядом, сжег бы первым делом Катю. Но она была не из робких, ответила ему вредной ухмылкой: получай. Потом схватила рюкзак, взяла под руку Машу и повела в класс.

– Что у вас с ним? – по пути спросила Маша. – Он тебя съесть был готов.

– Обоюдно друг друга недолюбливаем.

– Давно?

«А правда, давно?» – подумала Катя и оглянулась.

Слава стоял у подоконника и смотрел на них. Давно? Вертелось у Кати в голове.

– Да пофиг на него, – отмахнулась Катя и, увидев Веру Дмитриевну, быстро шмыгнула в кабинет, чтобы второй раз за день не прилетело за голый живот.