Небулла. Хозяйка озер

У Тимура слипались глаза. Машка все никак не засыпала, а он еже не мог читать ей эти сказки, но стоически терпел. Машка все равно ворочалась и громко вздыхала, всем видом показывая, что чтец сказок из Тимура никакой.

– Почему Катя не почитает? – хныкнула Машка. – У нее лучше получается, она по ролям и таким голоском, и таким, а ты...

– Мелкая, не наглей, – хмыкнул Тимур, захлопывая книгу. – У Кати дела.

– Она на свидании? – тут же хитро улыбнулась Машка и глянула на Тимура, спрятав улыбку за одеялом. – Она сказала, что встречается с настоящим принцем.

Ну, Мишу Мацуева принцем можно было назвать с большой натяжкой. Смазливый, богатый, но такой непробиваемо тупой, что королевство бы у него быстро отвоевали.

– Почему ты на ней не женишься? – недоумевала Маша. – Дед говорит, что хочет, чтобы ты на ней женился. У вас будут красивый дети. Она подарит мне свои платья, как Золушке подарила фея!

- Ну, Елисеева у нас скорее будет злобной мачехой.

Машка погрустнела и уткнулась носиком в подушку. Конечно, в детском садике ребята спрашивали ее о маме и папе, а что она могла ответить? Почти не помнила ни того, ни другого родителя. А у Тимура каждый раз болело сердце, когда Машка спрашивала: ты помнишь маму? Чего ее помнить, вон она, в соседнем городе живет, только приехать к ней нельзя.

– Нет, Катя красивая, как фея, – все-таки заступилась за Катю Маша. – Знаешь, мне хотелось бы, чтобы она вообще от нас не уходила. Дед говорит, что Катя и без у того у нас почти живет. Вот бы у меня была сестра, а то ты вечно копаешься в своем комп... компутере!

- Компьютере, - поправил Тимур и снял очки. Он подтолкнул одеяло Машке ближе к шее, чмокнул ее в щеку и, погасив ночник над ее головой, шепнул на ушко перед сном: – Спи, мелкая.

- Я не мелкая! – фыркнула Маша и поцеловала его в ответ, потом обняла огромного плюшевого медведя и отвернулась к стене.

Тимур вышел на кухню, заварил себе чай и, открыв крышку ноутбука, посмотрел на фото новенькой из его класса. Мария Меркулова – старшая дочь старше сестры ковена Поволжья, одна из сильнейших молодых ведьм. Ее перевод в класс Тимура не мог быть случайностью. Скорее всего, ведьмы подпихнули ее следить за Гордеевым или Титовым, но главное...

Главное, чтобы они не подослали ее следить за Тимуром.

В день, когда он впервые ее увидел, сначала просто подумал: однофамилица. Но у Меркуловых была своя, – как бы это назвала Катя, – порода. Стать, выправка, леденящий душу взгляд, особая грация и ненормально притягательная красота. Мама рассказывала, что все Меркуловы в дар от лесов получили роскошные золотые волосы и глаза цвета дубовой зелени, и Тимур, стоило ему только мельком взглянуть на новенькую, сразу понял: ведьма.

На перемене от Кати он убежал, потому что ее постоянный щебет на ухо отвлекал. Появление Меркуловой грозило тайне мамы Тимура, если маму найдут, ее вполне могут убить за предательство. И пусть дом Ладоги обещал ее укрыть, но вдруг они просчитаются, вдруг вообще передумали? Ведьмы не прощают предательств, а мама не в состоянии дать отпор самой Меркуловой. Поэтому Тимур сначала решил убедиться, что Меркулова пришла не по его душу, а за Гордеевым. Оказывается, им недавно приказали жениться друг на друге. Это Тимур узнал от одного знакомого сальвара, которому помогал зачистить берег озера после битвы с небуллой, все, что Тимуру доверяли после предательства отца – так это сгребать в мешки битый хрусталь тел пауков

Но Тимуру все равно было страшно. Не за себя, а за Машу. В прошлом месяце ей исполнилось шесть, скоро должна была проснуться ведьминская сила, и если ведьмы узнают, что сальвары прячут дитя ведьмы... Они ее заберут. Даже если Гордееевы попытаются защитить Машу, ведьмы выкрадут ее или выманят, но не дадут жить вне ковена. А уж если они узнают, чья именно она дочь, то вполне возможно, что вообще решат убить.

Все это натолкнуло Тимура на мысль: Меркулову нужно контролировать. Нужно знать, чего она хочет, куда она ходит, что она вынюхивает, и Тимур не знал человека, который умел втираться в доверие лучше, чем Катя. Не потому, что она хитрая или умеет манипулировать, а лишь потому, что Катя была доброй и открытой, таких даже закрытые снобки с высоко задранными носами подпускали к себе быстро. Меркуловой нужно было освоиться, а Катя помогала всем нуждающимся, к дружбе с Меркуловой Катю нужно было лишь немного подтолкнуть... Например, сказать, что Тимуру очень захотелось покорить сердце новенькой. А у Кати на счет сводничества была всегда одна тактика: стать подружками и прожужжать все уши, какой определенный парень – молодец и красавец.

Использовать друзей, конечно, было нехорошо, но Катя, если бы Тимур только мог ей все рассказать, точно все равно бы помогла ему. На самом деле ее пытливая натура и шило в одном месте и без всякой мистики доставляли Кате уйму приключений. Она искала их там, где есть и где их вообще было быть не должно. Тимур часто смеялся над ней, когда она рассказывала, как едва смылась от очередного поклонника, Катюха обижалась, потому что, по ее словам, «перепугалась до смерти», а Тимур думал: ну и пусть надоедливый приставала будет для нее самым страшным, что она встретит в жизни.

Вдруг раздался звонок в дверь. Тимур напрягся, медленно встал со стула и неслышно двинулся в сторону двери. Дед сегодня должен был задержаться допоздна, а Катя бы не стала звонить – она обычно стучала в дверь.

Подойдя вплотную, Тимур сначала скрестил пальцы, чтобы защитить свои глаза от сальваровского света, который те могли пустить в глазок. Решетка защитила его зрение, и он увидел, что на пороге стоят двое: Вячеслав Гордеев и Иван Титов. Что ж, этим попробуй не открыть.

Тимур открыл дверь и кивнул.

- Мы войдем? – приподнял бровь Вячеслав, и не успел Тимур отойти в сторону, как в квартиру нагло шагнул Иван, пихнув Тимура плечом, чтобы на дороге не стоял. Вячеслав зашел следом.

- Мы пришли...

- У меня сестра спит, - перебил Тимур Ивана и кивнул на кухню.

- И что нам теперь колыбельные ей петь? – разозлился тот, но Вячеслав хлопнул его ладонью по груди и кивнул Тимуру.

Они вошли в кухню и сели за стол. Тимур прислонился спиной к косяку двери и, сложив руки на груди, внимательно посмотрел на сальваров. Да, они были одноклассниками. Да, знали друг друга с детства, но их статусы были слишком разными, чтобы Тимур позволял себе сидеть в их присутствии.

- Короче, - вальяжно развалившись на стуле, начал Иван. – Че ты хочешь от Меркуловой?

Тимур непонятливо приподнял бровь и поправил очки.

- Хорош, Елисеева из кожи вон лезет, чтобы вас свести.

Иван сказал это с таким презрением, что даже сам поморщился. Интересно, от кого его так воротило: от Меркуловой, от Тима или от Катя, хотя к последней он вроде даже хорошо относился. Тим иногда даже завидовал Кате: как можно нравиться просто всем?

- Тимур, - вздохнул Вячеслав, - Ты ведешь себя подозрительно, мы вынуждены об этом спрашивать, потому что...

«Потому что твой отец предатель, и от тебя тоже все ждут ножа в спину», - продолжил за него Тимур про себя, но вслух сказал: - Я понимаю, Вячеслав Сергеевич. Дело в том, что моей сестре скоро исполнится семь – ведьмин возраст, появление Марии я связал с тем, что ковен Поволжья, возможно, узнал про мою сестру и хочет забрать ее себе, как ведьму. Но потом я узнал истинные мотивы появления Меркуловой в нашей школе, к счастью, они не связаны ни со мной, ни с моей семьей. Я просто испугался.

Иван злобно фыркнул, мол, еще бы ты не был последним трусом, Тимур. Но этом зажравшемуся гусенку в родительском гнезде никогда не понять, что такое боятся за свою семью. Смотреть на родную сестру и с сожалением говорить, что у нее нет мамы, хотя она есть, она прячется и так же сильно хочет увидеть свою дочь. Этому сальвару с золотой ложкой во рту никогда не...

- Ну вот, я же тебе говорил, - Вячеслав глянул на Ивана и качнул головой, поворачиваясь к Тиму. – Что из слов моего отца тебе было непонятно? Мой дом не даст твою семью в обиду, какого нечистого ты решил поиграться с ведьмой?

- Ты должен сидеть тихо и не высовываться, - подхватил Иван, как верная шавка порой гавкает вслед ругани хозяина. В компании Гордеева Иван, должно быть, чувствовал себя приближенным дома Ладоги, особенным, главным. Он встал, подошел к Тимуру и, нагнувшись над ним, по слогам повторил: - Не вы-со-вы-вать-ся. Не сдался ты и твоя мелкая ведьмам, они ловят рыбу крупнее, понял?

- Понял, - кивнул Тимур, не отводя взгляда. Сам он был выше Ивана ростом и шире в плечах, но Иван, нахохлившись как петух, все равно пытался выглядеть грозно.

- Ну тогда хватит воду баламутить...

- Нет, - вдруг сказал Вячеслав и, подвигав подбородком, задумчиво осмотрел Тимура и сказал: - Продолжай.

- Чего? – не понял Иван.

- Я хочу знать о Меркуловой все, - объяснил Вячеслав, взмахнув запястьем, которое лежало на столе.

Он сидел на стуле, чуть повернувшись к двери и явно чувствовал себя хозяином даже в чужом доме. На Тимура он смотрел без презрения, коим шпарило от Ивана, но все равно не как на равного.

- Слав, а вдруг он сольет ведьме что-нибудь? – не стесняясь предположил Иван. – Ему нельзя доверять.

- Ничего такого он не знает. А Елисеева упорно лезет в подружки Меркуловой. Будет знать Елисеева, будет знать он, тогда будем знать и мы. Хотя бы немного больше того, что сможем разузнать сами.

Они продолжали разговаривать так, будто Тимура нет. Он стоял и терпел. Привык за столько лет быть мебелью при разговоре старших сальваров. Раньше от злости скрипели зубы и хрустели кулаки, а теперь стало все равно. Он повзрослел и понял главное: ради мамы и Машки он будет лизать ботинки сальварам хоть до конца жизни.

Иван недоверчиво глянул на Тимура и неопределенно пожал плечами:

- А если Елисеева ему раздумает помогать, или наплетет с три короба, чтобы типо поддержать? У нее ветер в голове, она болтает обо всем и сразу. Может дезинформировать, зачем такой агент?

Вячеслав встал. Пристально смотря на Тимура, подошел ближе и глянул на фотку за спиной Тима. Там на стене была прибита рамка, где Катя, закинув руку на плечо Тимуру, держала огромный букет. Восьмой класс, первое сентября.

- Конечно, Меркулова приехала по мою душу, но я не знаю, что еще у нее на уме, - сказал Вячеслав. – И еще кое-что...

Вячеслав кивнул Ивану на дверь, и тот нехотя вышел сначала с кухни, а потом на лестничную клетку, наверняка специально громко хлопнув дверью. Тим остался с Вячеславом наедине, и по сравнению с ним он проигрывал в размерах, да и в силе. У Гордеевых в глазах кипел такой свет, что любого можно было ослепить щелчком пальцев. Они были одними из лучших сальваров, янтарное оружие слушалось их, как заговоренное, об их великой крови ходили легенды – в основном страшные, правда. И Тиму стало не по себе, когда Вячеслав, шагнув еще ближе, тихо и вкрадчиво приказал:

- Не отпускай Меркулову из виду, и по возможности убеди ее, что я давно трепетно и нежно люблю твою подружку Елисееву. Понял?

Глаза Вячеслава строго прищурились, и Тимур едва не кивнул от испуга, хотя кое-чего не понял:

- Катю?

- А у тебя много друзей, Воробьев?

Тим мотнул головой и, не выдержав, отвел взгляд и уставился в пол. Выбор был странным, но кто он такой, чтобы советовать высшему сальвару.

Раздались тихие шажки. На кухню, шлепая босыми ножками вышла Машка в просторной пижамке. Она сонно растерла кулачками глаза, уставилась на Вячеслава круглыми ничего непонимающими глазами и хмуро спросила:

- Тим, это кто?

Вячеслав отступил, Машка тут же спряталась за ногу Тимуру и лукаво выглянула оттуда.

- Это принц? Он к Кате? А Кати нет, - дружелюбно поведала она. – У нее дела.

Тим напрягся. Он почувствовал, как сила отдается покалыванием в глазах, и завел Машку себе за спину рукой. Вячеслав заметил этот жест, и хмуро глянул на Тимура, будто его обидело то, что Тим прячет от него сестру. Вячеслав присел на корточки, улыбнулся Машке и вдруг достал из кармана конфету, которую протянул ей.

- Нет, принцесса, я к твоему брату. Впрочем, уже ухожу. Тим, проводишь?

Тимур подхватил Машку и посадил ее на стул, разрешив съесть конфету, хотя они только что почистили зубы. Машка, неуклюже убрав от лица волосы, развернула фантик и засунула в рот конфету вместе с пальцами, облизала, вытащила, снова сунула.

У двери Вячеслав остановился. Взял ручку, нажал на нее, но повернулся к Тимуру и смерил его еще одним задумчивым взглядом.

- Что она любит?

Тим хмуро глянул себе за спину.

- Пожалуй, вы угадали. Шоколад она любит больше всего.

Вячеслав закатил глаза и коротко выдохнул:

- Елисеева. Что она любит?

- Катя... - Тимур пожал плечами, задумавшись. – Все, что блестит, искрит и громко орет.

Вячеслав понятливо усмехнулся, кивнул Тимуру и вышел из его квартиры. Когда Тимур запер замок, то тихо выдохнул. Он тряхнул головой, прогоняя из тела напряжение, которое всегда появлялось, стоило сальварам заявиться на пороге. Потом пришел к Машке и снова повел ее чистить зубы и ложиться спать.

- Папу.

- Чего? – не понял Тимур и с видом каторжника, отбывающего наказание, взял книгу сказок.

- Катя любит своего папу, - пробурчала Машка, подкладывая под щечки ладошки. – Я часто слышу, как она говорит ему это по телефону. Всегда.

- Подслушивать нехорошо, мелочь.

- И нас, - вздохнула Машка, как-то подозрительно быстро проваливаясь в сон. – Нас она тоже любит.

Маша заснула без сказок, а Тимур еще долго просидел на полу возле ее кровати. Машка ухватилась за его большой палец, обняв всей ладошкой. Она то сжимала его крепче, то отпускала. Посапывала, открыв рот, иногда дергалась во сне и морщила крохотный носик. Тимур не шевелился и смотрел на нее, вспоминая маму. Она просто обожала читать сказки ему самому, и, если б не треклятые ведьмы, сейчас бы могла читать Машке.

И если Машкиными устами глаголила истина. Если Катя и вправду любила Тимура и его семью, если они были друзьями, а Катя другом была очень хорошим, то она не обидится, что он не скажет ей.

Не скажет, что случайно втянул в игру, от которой зарекался держать ее подальше.

***

Катя ненавидела автобусы. Ей нравились поезда, самолеты, электрички, но не автобусы. Они были маленькими, вонючими и в них постоянно кто-то ругался. Катя сняла с шеи наушники и нацепила на голову, музыка позволяла не оставаться в тишине, но и не слышать остальных. Копна кудрявых волос отгораживала от остального мира. Волосы у Кати были длинными, но так сильно вились, что лезли на лицо, и в нос, и в глаза.

В наушниках орала группа "P!nk", за окном проносились мокрые поля, тяжелые облака падали на холмы и горы вдалеке. Катя рисовала пальцем на стекле и прокручивала в голове разговор с ведьмой.

«Спроси у них сама» - слышать это было практически больно. Страшно. Опять сама. Сама разберись со своей больной головой. Сама реши, ведьма ты или нет. Сама догадайся, с чего бы в полнолуние тебя теперь тянет к озерам, с чего бы после того, как у тебя чешется рука, пропадают дети, с чего бы ты слышишь, как шепчутся домовые по ночам. Сама!

Катя с силой зажмурила глаза и устало вздохнула, надавив пальцами на глазницы. Каждый раз, когда она находила новую зацепку, впивалась в нее и начинала копать. Каждый раз Катю охватывала надежда – она была похожа на крохотного котенка, который начинал ворошиться в груди и греть душу. Теплый, маленький, светлый предвестник спасения. Катя бережно прятала его в сердце, а сама остервенело рылась в старых легендах, мифах и ужасах, чтобы потом кинуть своего котенка в холодную бездушную реку под названием Отчаяние.

И вот опять. Звон стекла был маленьким маяком на пути к разгадке. Хотя бы это Катя мечтала себе как-нибудь объяснить, но ее прогнали с порога. А в прошлый раз вообще чуть и вправду не сожгли, поэтому к этим полоумным недоубийцам Ксении она точно сама не сунется, мало ли они поймут, что она тоже...

– Такая красивая и плачешь?

С Кати кто-то стянул наушники, и они повисли на шее. Она повернула голову, а рядом присел незнакомый парень, сзади на пустые сиденья опустился его друг и положил руки на подлокотник кресел спереди.

– Ты чего ревешь?

«Вот блин», – взвыла про себя Катя. – С братом поругалась. Сказала, что сама до дома доеду, а он сказал, что все равно на остановке встретит.

– Понятненько, м парни переглянулись, и Катя покивала им.

Где-то Катя слышала, что пьяные люди хуже поддаются манипулированию, потому что их мозг временно дефектен, тем не менее несколько выигрышных стратегий есть. У пьяных людей на подсознательном уровне начинают превалировать инстинкты, которые прочитываются еще труднее, чем мотивационные и волевые поступки, но все-таки просчитываются. Мама советует отделываться от пьяных парней чем-то настолько примитивно страшным, чего они боятся на уровни своего первобытного Я.

– Да залетела я, – призналась Катя со вздохом и прикусила губу. – Придурок еще этот... Я в город ездила, чтобы анализы сдать. Там какая-то дрянь в крови, сказали, что лечиться надо всю жизнь.

Парень, что сидел сзади, отпрянул, но второй нахмурился и недоверчиво оглядел Катю.

– На, выпей.

– Да мне нельзя.

– Эй, а анализы с собой?

Катя прикусила щеку и помотала головой: какие приставалы продуманные пошли.

– А не заливаешь ты нам? – тот, что сидел рядом, противно усмехнулся. – Больно ты худая для беременной. А животик ничего, люблю худышек.

Хотела бы Катя объяснить этим придуркам, что на первых неделях никакого живота нет, но адреналин так вдарил в голову, что вылетели все остроумные фразы, которые Катя заготавливала для таких встреч. Парни были старше ее, лет двадцать пять, не меньше, и она, знатно напрягшись, когда один положил руку ей на ногу, тихо предупредила:

– Мне пятнадцать.

– Да ты че, испугалась что ли? – развязно усмехнулся второй, отводя волосы ей от шеи. – Вон у тебя и мурашки.

– Замерзла просто, – постаралась беззаботно отмахнуться Катя.

– Так согреем.

«Надо валить», – решила она и беспомощно глянула на черное окно. Автобус гнал по дороге, и до Петрозаводска оставалось еще минут пятнадцать. Вдруг автобус вздрогнул и начал сбавлять ход. Парни отвлеклись, но Катя сбежать и не думала: не в ночь и не в туман! Зато вышел водитель открыл двери и через несколько минут вернулся с объявлением:

– Колесо пробило. Я позвонил, обещали прислать второй автобус. Будет только через полтора часа.

Люди загалдели, но их было немного, и водитель просто вышел на улицу курить.

– О-па, – повернулся к Кате парень. – Приятное знакомство продолжается?

– Да, – улыбнулась Катя. – В туалет пустишь?

Он хмыкнул и пропустил, и Катя вышла на улицу, встала рядом с водителем и глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. Они остановились посреди степи, и с горизонта, как неумолимая снежная лавина, накатывала на луга волна тумана. Белая пелена стелилась по выгоревшей траве, и Катя слышала звон – еще слабый, но она вздрогнула.

– Может, в МЧС позвоним. Они быстрее...

– Девочка, МЧС жизни спасают, а у нас тут колесо, – недовольно вякнул водитель. – Вон, закатом любуйся.

Катя глянула на заползающее за горы солнце и прикусила губу. Двое ее новых «знакомых» уже высунулись из автобуса и стали мяться рядом, якобы болтая, но на самом деле то и дело поглядывали на Катю. За ними вышел мужчина и стал обмахиваться журналом, бурча что-то про транспорт. Потом вывалилась женщина с котомкой, она орала в телефон, что не виновата, просто колесо прокололось. Выскочила какая-то шпана, долговязый старичок в худом пальто, женщина с маленьким ребенком, женщина с большим ребенком...

В общем, просить помощи было не у кого. Катя подумала было позвонить Тимуру и попросить, чтобы он встретил ее на остановке на въезде в Петрозаводск, уж до туда-то она бы добралась без приключений, но не успела набрать номер, как к автобусу подъехала машина. Парни, что приставали к Кате, тут же подошли к ней и пожали волосатую руку, высунувшуюся из окна. Посмеялись, ударились кулаками и вдруг поманили Катю к себе.

– Я пешком, – сказала водителю Катя и пошла по дороге.

Да, надо было остаться и посидеть в автобусе. Да, надо было просто подождать. Но Катя видела, как ближе подкрадывается туман, скоро он затопит трассу, и унесет Катю в ее личный кошмар. Звенящий и сводящий с ума. До Петрозаводска пешком было не больше получаса, Катя успеет.

– Эй, Белоснежка, – ожидаемо подъехали к ней парни. – Садись, подбросим.

– До койки ты меня подбросишь? – Катя решила бить их же оружием.

– Вау, а принцесса дерзкая. Чего у тебя там еще из аргументов: дети, муж, венеричка, статья? Да мы просто познакомиться хотели.

– Очень приятно, Катя, – Катя попыталась улыбнуться. – Вы не обижайтесь, парни, сами понимаете, как со стороны выглядит. Я – молодая красивая зареванная. Вы – немного нетрезвые. Я уверена, что вы порядочные, просто проверять не будем.

Вдруг машина резко газанула и остановилась прямо перед Катей, она вздрогнула и отшагнула назад, а с соседнего от водителя сиденья, вдруг вышел долговязый парень и кивнул на салон:

– Села. Быстро.

– Ага, – нервно кивнула Катя, пятясь назад. – Разбежалась.

– Давай, птенчик, не дури, до водилы уже не докричишься.

Вот же сволочи, специально дали отойти подальше! Конечно, Катя бы докричалась, только спасти бы ее никто не успел. У приставал машина была хоть и старая, но все быстрее, чем чьи-то ноги. Когда парень ее схватил за руку, Катя только воровато оглянулась на туман, он был еще далеко, но звон стекла стал громче.

– Давай ее на заднее, – подсказал его друг и открыл дверь.

«Ведьминская приудрь есть, хоть бы умела колдовать!», - взвыла Катя и воровато оглянулась на подступающую белую пелену..

Но не успела она подумать о противном липком тумане, как вдруг сумерки рассеял яркий свет фар. Мимо кто-то пронесся по трассе, но скоро визгнули шины, машина сдала назад и притормозила рядом. Катя, наполовину засунутая в салон автомобиля, выглянула оттуда и увидела дорогую иномарку яркого красного цвета. В машинах она ничего не понимала, но на таких плоских полированных тачках было буквально написано «неприлично дорого». Приставалы вылупились на авто, забыв про Катю, чем она и воспользовалась, быстро выскочив из салона, но верзила, что до сих пор стоял на улице, поймал ее, дернул на себя и шикнул на ухо:

– Только пискни...

– Не дура, поняла, – усмехнулась Катя и замерла.

В свете фар она не сразу разглядела человека, который вышел из машины. Он подошел ближе, свет фар преломился о его высокую фигуру. Катя поблагодарила небеса, когда увидела, что ее спасителем оказался молодой плечистый парень. Правда, она все равно сомневалась, что руками, которыми крутишь руль Феррари, можно набить морду трем амбалам с Жигулей.

– Привет, дорогая, это кто?

Незнакомец вздернул бровь, когда увидел, что приставала держит ее за руку.

– А это...

– Кароче, лапуль, я задолбался искать тебя повсюду, – парень устало выдохнул и зачесал волосы назад. – Еще один такой раз, я твоих козлов отдам Семену, пусть фарш из них делает, если ты меня по-человечески не понимаешь.

– Ты кто такой, валенок? – пробасил приставала, но уже не так грозно.

Парень был в солнцезащитных очках, но снял их, удивленно посмотрев на хулигана. Окинул его внимательным взглядом, а потом посмотрел на тех двоих, что стояли сзади.

– А я ее парень, – он, не глянув, кивнул на Катю. – И ты, мой друг, лучше отпусти, а то за синяки на этой ручке ее папаша присадит тебя лет так на пять, а лично я не дам доехать до зала суда, понял?

– Чего?.. – явно не понял хулиган.

Незнакомец устало вздохнул, надавив пальцами на глазницы и пояснил, притворно улыбнувшись.

– Номера твоей тачки я скинул ментам, как только остановился. Если она в угоне, то вам пора, мальчики. Если она ваша, то я подскажу Анюте, на кого писать заявление.

– Мих, – одернул кто-то амбала за плечо. – Да пусть идет.

Катя аккуратно вытащила свою руку и маленькими шажочками стала двигаться в сторону незнакомца. Амбал недовольно глянул на друзей, а незнакомец притянул Катю к себе, чмокнул в висок и повел к машине.

– Спокойно.

– Я как удав, – нервно хмыкнула Катя.

Расстояние до машины мечты всех Северских парней сокращалось, и Катя старалась не дышать. Незнакомец открыл ей дверь, сам сел за водительское сиденье, как вдруг Катя через открытое окно услышала:

– Да какая нахрен Анюта? Она же сказала, что Катя!

– А вот теперь валим, – почему-то довольно улыбнулся незнакомец, подвинул ручку коробки и вжал педаль в пол.

Машина сорвалась с места, и Катю вжало в сиденье.

– Мне в Петрозаводск, – пискнула она, шаря рукой за головой в поисках ремня.

Погони не было, и незнакомец скоро сбавил ход, а то так недолго и вылететь в поле. Туман подбирался к дороге, и Катя старалась на него не смотреть. За закрытыми окнами она почти ничего не слышала. Вдруг ей уже мерещится? Катя посмотрела в окно, и в отражении увидела своего спасителя. То, что она увидела, ей так понравилось, что она даже решила повернуться, чтобы получше разглядеть его.

– А меня зовут Катя.

– Саша, – кивнул он и поднял очки с глаз.

Это оказался парень с рыжими, как лисий хвост, волосами. Они были такие яркие, будто крашеные. Он хитро улыбался краешком губ и щурил карие глаза, смотря на дорогу. На его плечах чуть натягивались рукава черной джинсовки, на лейбле которой сзади было выбито «ARMANI», на руке был перстень с рыжим камнем, на жилистой шее висело пару шнурков с амулетами.

– Нравлюсь? – хитро прищурился парень, не отрываясь от дороги.

– Ничего, – кивнула Катя.

– Как тебя так угораздило-то?

– Домой торопилась.

– До Петрозаводска пешком не меньше часа бы шла. Да и, – Саша мельком глянул на нее и хмыкнул. – Точно туда? Когда я уезжал, таких красоток там не видел.

– А тебе на твоем Феррари со мной по пути?

– Что ты, крошка, я простой карельский парень, какой Феррари, – он хмыкнул и подтолкнул очки выше на лоб, – это Порш.

Катя засмеялась, и Саша улыбнулся. Петрозаводск был достаточно большим городом, чтобы не все друг друга знали. На вид Катя дала бы Саше лет двадцать пять, вполне вероятно, что они не пересекались. От него приятно пахло чем-то древесным и мужественным, Катя внимательно разглядела его руки, лежащие на руле, и мазнула взглядом по широкой груди, рельеф которой обтягивала простая белая футболка. Что ж, жизнь определенно несправедлива, раз дает таким красавцам беззаботно существовать с такой внешностью на этой планете.

– Алло, да? – Саша поправил наушник в ухе. – Я по-французски так же, как ты по-китайски. Антон, ну ночь уже. Я почти в Петрозаводске. Ладно, понял-принял-обработал. Завтра съезжу, а то у меня... – Саша мельком глянул на Катю. – Очень симпатичные дела. Пока.

Катя смотрела в окно и провожала глазами туман, карабкающийся по полям к дороге. Звон стекла остался за дверьми салона, внутри Катя его почти не слышала, и смогла спокойно вздохнуть, а когда Саша завернул в Петрозаводск, вообще успокоилась. В городе тумана не было, он как будто обходил Северск стороной и забирался только в один котлован брошенной стройки в северной части. Этого места Катя боялась больше всего. Она никогда туда не спускалась, но была уверена, в этой яме поселилось древнее зло, и именно оно скрежещет когтями по вечерам, задевая старые железные балки. К сожалению, этот котлован находился на выезде из городской части Петрозаводска, и иногда они все-таки проходили мимо него, когда ехали к кому-то на шашлыки на дачу

– Ты из какого района, герой?

– Хочешь еще встретиться?

– А почему бы нет. Нечасто к нам такие принцы закатывают на красных каретах. Или ты  занят?

– Напротив, в активном поиске.

– Веришь в судьбу?

– Ехал повидать родных, а наткнулся на красивую девушку в беде. Чем не судьба? – Он тихо рассмеялся и Кате показалось, что тоже мельком глянул на туман. – Так что, Белоснежка, есть у тебя гном?

- Конечно. Целых семь, как полагается. Вот один прямо сейчас пишет.

Катя делала вид, что строчит своему «гному», а на самом деле писала бабушкам, что скоро будет. Конечно, незнакомец ее спас, но расслабляться было рано, пусть он и вправду завернул в к ее дому, когда она сказала адрес.

– И где он?

– Дома спит.

Саша остановился около серенькой пятиэтажки, облокотился одной рукой на руль и, опустив очки, оглядел Катю с ног до головы – довольно улыбнулся, узко растянув губы, и сказал:

– Ну если есть, пусть выходит. Такую принцессу надо встречать.

– Он алмазы в пещерах добывает.

– А главное сокровище потерял.

И как такому можно было не улыбнуться? Саша вдруг вышел и открыл Кате дверь, подал руку и глянул за спину. Около подъезда сидели несколько мужиков с пивом.

– Прости, Белоснежка, боюсь, нам придется подняться на чай.

Катя приветливо махнула рукой. Дядя Миша и дядя Степа были безобидными, помогали бабушкам иногда поднять сумки и знали Катю с рождения. Они только помахали руками в ответ и снова стали резаться в карты на лавке. Катя самодовольно усмехнулась и повернулась к незнакомцу.

– Не беспокойся, герой, теперь я на своей территории.

– Жалко, – как кот промурлыкал он и не отошел с прохода. Оперся рукой на крышу машины, и Катя заинтересовано прикусила губу, приваливаясь к раме двери спиной – А я надеялся еще погеройствовать, а то ты даже не успела поблагодарить...

Он невзначай опустил глаза на ее голый живот. Катя было испугалась, но вдруг увидела за темными стеклами очков его хитрющие глаза. Да он разводил ее, как первоклассницу! Мачо на Порше, решил попугать! Катя любила играть сама, и роль запуганной мышки была не для нее. Она резко шагнула вперед и поцеловала своего спасителя, но, не дождавшись ответа, отстранилась.

– Что, касса закрыта? – делано обиделась Катя и обошла спасителя.

Но не тут-то было. Она не успела опомниться, как он дернул ее за руку назад и поцеловал сам – налетел как шторм, сбил дыхание и прикусил нижнюю губу – не больно, но ощутимо. Руками он себе лишнего не позволял, только сжал Катю за талию так, что не осталось воздуха, а второй ладонью крепко обхватил под затылок. Катя сдаваться не собиралась, и отвечала по полной, а целовался Саша круто! Но все-таки ей пришлось уступить, Саша, почувствовав, что Катя отдает инициативу, поцеловал ее особенно сильно – так, чтобы точно опухли губы. А потом отстранился и оставил тяжело дышать на бордюре.

– Принимается, – самодовольно усмехнулся он, снова надел очки и, подкинув в руках ключи от машины, обошел ее, сел и уехал.

- Вот так вечерок... - выдохнула Катя, стирая пальцем разъехавшуюся помаду.

Катя глянула на окна своей квартиры и пошла к подъезду. Дядечки-соседи так и продолжили играть в карты, тетечки-соседки наверняка завтра доложат бабушкам, что Катя опять с кем-то целовалась у подъезда, баба Люся устроит допрос, баба Аля спросит понравилось ли. Завтра Тимур придет, и они вместе пойдут в школу. Завтра туман отползет за горизонт, звон стекла сменит воробьиный свист, вместо темноты взойдет солнце и мир погрузится в свой шум.

Мечтая об этом, Катя забиралась в кровать, но перед сном решила задернуть штору. Она подошла к окну и замерла. Котлован старой стройки было видно из окон ее дома, и в него тягучей струей затекал туман. Чаща черной земли с криво торчащими из нее бетонными перекрытиями наполнялась густым молоком, мягко переливающемся среди темных комьев грязи. Туман лизал балки этажей, обвивая их лентой, он рассыпался по серым плитам и шумел.

Этого не слышали дядечки у подъезда, об этом бы не рассказали тетечки-соседки. Этого никто не слышал, на это никто не обращал внимания, и только Катя слышала, как стучит стекло в густом тумане, как скребут хрустальные когти бетон, и как мертвецкий шепот стелется в молочной пелене. Катя видела в отражении стекла свое лицо – хмурое и испуганное. Она задернула шторы и перед тем, как опуститься на подушки, надела на голову наушники.

В мире не должно быть так тихо, как было этой ночью.