Небулла. Хозяйка озер

Утро Кати начиналось, как в кино. Даже если за окном лил дождь, а улицы тонули в грязи, – у Кати в наушниках играла романтичная музыка, на столе горела свеча, а по стенам бегали цветные лучи от фонаря под потолком.

Утро Кати начиналось, как оно, должно быть, начинается в лучших отелях Лондона: с душа, махрового белого халата, маски для лица и крема для тела. С запаха бальзама для волос и мокрых волос, которые она сушила полотенцем.

Утро Кати продолжалось, как в самых первых домах моды Парижа – с распахнутыми створками забитых шкафов, платьями, аккуратно брошенными на покрывало, туфлями, небрежно оставленными в коробках, сумками, висящими на дверных крючках и косметикой на столике под большим зеркалом.

Катя любило свое утро. Крутиться перед зеркалом, отжимая кудрявые волосы, красится и напевать песни - только тихо, чтобы бабушки раньше времени не зашли. В наушниках надрывался Адам Ламберт, в комнате пахло Шанель, и Катя тянула шею, не сдерживая счастливую улыбку от первого осеннего луча солнца, нагло забившегося в щель между шторами и стрельнувшего прицельно Кате в ключицы...

– Вот же блин!

Катя подлетела к зеркалу и откинула волосы назад. На шее синим пятном горел синяк. Катя воровато глянула на дверь и, стянув с головы наушники, прислушалась: бабушки что-то готовили на кухне. Тогда она метнулась к шкафу, вытащила оттуда свитер с длинным воротником и быстро надела. Тут же отворилась дверь, и в комнату вошла бабушка Люся.

– Вот, егоза! Аль, ты представляешь, накрашенная и в трусах!

– Привет, ба! – Катя подлетела и чмокнула бабушку в щеку.

– С последним учебным годом, внуча! – в комнату вошла бабушка Аля и внесла пирожное со свечкой. – Не день рождения, но тоже праздник!

Катя с любовью осмотрела своих старушек, закрыла глаза, загадала желание и задула свечку. Бабушки чмокнули ее в щеки и позвали завтракать, но Катя вернулась к зеркалу, для верности повертела шеей, чтобы убедиться, что засоса невидно, и только потом, проклиная Мишку Мацуева, с которым целовалась вчера до ночи, натянула джинсы и вышла в коридор, где влезла в грубые ботинки, не дойдя до кухни.

– Ба, я в школе поем.

– Тю, а чего такие грязные? – ахнула бабушка Люся.

– О, круть! – заценила баба Аля и добавила. – Йоу, внуча!

– Йоу, ба, – усмехнулась Катя, пытаясь спрятать улыбку за волосами.

Баба Аля в погоне за молодежью немного отставала, но искренне старалась. Ей было страшно, что они вместе с бабой Люсей потеряют с Катей общий язык.

– Это что, так носят сейчас? – изумилась Люся и быстро надела на нос очки, чтобы пройтись цепким оценивающим взглядом по Катиным ботинкам. Баба Люся подошла ближе, присела и потерла тряпочкой золотых пчелок, прилепленных на черную кожу. – Ну что ты первого сентября и в джинсах? Хоть бы платье надела.

– Да, внуч, не по-пацански!

– Аля, она девочка!

– Люсь, я знаю, – тут же рассерженно проворчала бабушка Аля. – У них так говорят.

– Она девочка, она так не говорит. Ты ее своим «по-пацански» совсем не заставишь платье надевать. Одни джинсы эти аляпистые носит, которые Кристинка присылает.

Катя прикинула, что где-то в шкафу у нее завалялось вязаное платье с высоким воротником.

– Так, любимые бабулечки! – приподняла руки Катя и миролюбиво улыбнулась. – Я надену платье, почищу ботинки, достану тренч, и буду самой девчачьей девчонкой, класс?

– Чего она последнее достанет? – нахмурилась баба Люся.

– Ща, гуглю.

– Плащ, – перевела Катя и, смеясь, пошла к себе.

Платье было красного цвета, и Катя совсем была не против его надеть, ведь единственное, что Катя любила больше, чем удобные свитеры, – это яркую помаду. Катя красила губы по поводу и без, игнорировала возмущенные взгляды учителей и после уроков присылала одноклассницам ссылки на магазины косметики.

– Катя, Тимур уже пришел!

Катя закатила глаза и аккуратно подвела губы последний раз. Отошла от зеркала, покрутилась перед ним и, решив, что выглядит вполне кричаще, чтобы заявить унылому Петрозаводску о себе, вышла из комнаты. Тимур сидел в коридоре и усердно держался от смеха, слушая бабу Алю. Она, щурясь сквозь очки, показывала ему что-то в телефоне, держа тот на вытянутой руке.

– Блокчейн?

– Ну это сложно, баб Аль, – скривился Тимур. – Чтобы быть на одной волне с молодежью, вам это не пригодится. Не вся молодежь знает, что это. Лучше посидите в социальных сетях, я же сделал вам аккаунт во Вконтакте.

Катя села на пуф и протерла ботинки салфеткой, потом достала из шкафа длинный . Накинула на плечи, взбила кудри, перекинула сумку через одной плечо и взяла с полки квадратные черные очки.

– Мир ослепишь, – буркнул Тимур, проходя мим. – Пошли уже. Опаздываем.

– Пока, бабулечки! – крикнула Катя и вышла за Тимуром. – Ты бы не вредничал, половина города жизнь готова отдать, чтобы поболтать с бабой Алей утром. Ну что, эндорфинчиком зарядился? Я ее приколы уже второй год слушаю.

Тимур усмехнулся, Катя засмеялась и закинула ему руку на плечо.

Лето закончилось вчера. Сегодня куча школьников их небольшого городка с ранцами за спиной и букетами в руках уныло чапали в школу по влажному асфальту. Катя назначила ответственным за цветы Тимура, и он еще с утра сгонял к цветочному ларьку, а сегодня отдал ей один букет, и она сунула ему тысячу в карман.

– Привет, молодежь! – дружелюбно крикнул Филипп Иванович- дедушка Тимура. Он вывел из подъезда свою внучку Машеньку. Видимо, повел в садик.

Машка, увидев Катю, вытаращила глаза и тут же подбежала, чтобы потрогать золотистый плащ.

– Как у феи!

- Так у меня прямые поставки из Алфеи. Стелла делала.

- Она такое не смотрит, - буркнул Тимур и подмигнул младшей сестре.

Да, Маша понятия не имела, кто такая Стелла и что она делает в Алфее. Катя с сожалением вздохнула: ведь даже Тим знал этот мультик. Еще бы, Катя заставляла смотреть его с ней в детстве.

- А я тоже скоро в первый класс пойду. В следующем году уже! – гордо заявила Машка, с завистью покосившись на букеты Тима и Кати. – И мне тоже цветы подарят.

Машка была ангелом, а не ребенком: крохотная, с золотыми кудрями и огромными синими глазами. Она немного шепелявила и не выговаривала букву «р», что придавало ей еще больше детской очаровательности. Катя была готова сюсюкаться с ней вечно.

– Боюсь, подружка, все немного не так работает. Но вырастешь – разберешься, – обещала Катя. – Цветы даришь ты, а не тебе.

– Кому? – тут же недовольно насупилась Машка.

– Классухе, - пожала плечами Катя и тут же смутилась под не одобряющим взглядом Филиппа Ивановича.

Машка совсем расстроилась. Грустно, когда так рано приходится взрослеть, но что делать – жизнь такая: розовые очки в первом классе снимают достаточно резко. Цветы придется отдать, шарики – отпустить, а после этого еще и одиннадцать лет ходить к восьми тридцати в школу.

Маша накуксилась и в ее огромных глазищах вдруг задрожали слезы, она прижалась к ноге Филиппа Ивановича и спрятала носик в складках штанины. Тимур вдруг присел перед ней и протянул букет.

– Не реви, вот этот букет тебе.

Машка живо заулыбалась и выхватила у Тимура букет, пока он не передумал. Он потрепал сестренку по макушке, она чмокнула его в щеку и, довольная взяла деда под руку, сама уводя того в садик.

– Пока, ребята, – махнул рукой Филипп Иванович.

Катя махнула ему в ответ, а потом подхватила Тимура-нет-букета за руку и повела к школе.

– Последний год, – вздыхала Катя по дороге. – Будешь по мне скучать?

– Безмерно, – фыркнул Тимур и сдул со лба косую челку. – Че ты так долго?

– Смотри, – Катя оттянула ворот, и Тимур присвистнул. – Съел? Я и спала-то сегодня часа два.

– Баба Люся тебя убьет, – хмыкнул Тимур. – И как прошло с Мацуевым?

- Я слилась, – нехотя призналась Катя. – Мы договаривались целоваться, а он полез приставать. Не до него сейчас. Ты слышал, из Еремовки еще одна девочка пропала. Аня, пять лет. Уже третья.

Тимур кивнул.

Близ Северска, их города, располагалось несколько деревень. Летом на день Ивана Купала пропала одна девочка, ей было шесть лет, и родители подняли на уши всю округу. Леса вокруг прочесали, но никого так и не нашли. С тех пор пропало еще двое. Все они были примерно одного возраста, и полиция просила быть на стороже, потому что подозревала, что это серийный похититель.

– Ты не будешь лезть в это, да?

– Пф, больно надо

– Ка-тя.

– Тим, отвали, сказала же! У меня ЕГЭ в этом году.

Они подошли к футбольному полю, где группами толпились классы. Катя остановилась загодя, осмотрела своих любимых одноклассников и вздохнула.

– Последняя линейка, – она повернулась к Тимуру, оглядывая букет, но тут же хитро улыбнулась, приподняла очки и, подмигнув, шепнула: – Последний шанс тебе уже запасть на кого-нибудь.

– Ты единственная женщина в моей жизни, – шутливо приложил руку к сердцу Тимур и тоже глянул на класс.

– Сливайся с окружающей средой, – разрешила Катя, а сама опустила очки на глаза и, раскинув руки, влетела в толпу одноклассников, а Тимур даже не поздоровался и, привалившись к футбольным воротам, стал копаться в телефоне.

– Вау! – ахнула Светка. – Катюх, какая помада, огонь! Блин у тебя такие губы классные.

– А толку? – фыркнула Юля. – Александра Петровна все равно скажет смыть. Кстати, ты слышала про школьную форму, Кать?

– Помада Повэр рэд чего-то там, - ответила Катя Светке. – А про форму и слышать не хочу. Платье подходит к помаде, помада подходит к губам, мои губы – мне! Замкнутый круг моей неподражаемости. Перед этим бессильна даже природа, не то что Александра Петровна.

Девчонки засмеялись.

– Гордеев с ребятами идут, – расплылась в глупой улыбке Танька.

К их классу, громко смеясь подошли ребята: Слава Гордеев, Гриша Завьялов и Ваня Титов. Последний был предметом искреннего и безнадежного обожания Светки вот уже второй год.

– Привет, девчонки, – подлетел Ваня Титов и закинул руки на плечи Кате и Свете. – Туса по случаю последнего года в силе. Кто идет?

– Я! – решительно сказала Катя, засовывая руки в карманы плаща. – А кто из параллели будет?

Слава Гордеев тоже подошел, пожал плечами и глянул на другие классы.

– Я всех приглашу.

Катя прикусила губу и нашла глазами одиннадцатый «А». Мишка Мацуев стоял и смеялся с друзьями, но, как заметил ее взгляд, пошло улыбнулся и тут же принялся что-то строчить в телефоне. Вот же блин. Беда...

– Слушайте, а давайте пока тепло на озеро съездим? – предложила Юлька. – Серьезно, а то летом все разъехались, даже шашлыки не пожарили.

– Без меня, – замахала руками Катя. – Я плавать не умею. Солнечный удар обязательно по моей темной макушке прилетит.

– Да брось в волейбол поиграем, в бадминтон, - стала уговаривать Светка, но ей нужен был Титов, а не Катя.

– Гордеев, а ты поедешь? – спросила Танька, подходя ближе.

Катя и все девчонки знали: если едет Слава – едут все. Он был как магнит для любой компании и, на радость всех своих компаний, не отказывался от хорошей тусовки никогда. Но вдруг поджал губы и помотал головой.

– На озеро сейчас лучше не надо. Полиция оцепила почти весь берег, девочек ищут.

– Да, трэш, – кивнул Титов.

Катя глянула на него и промолчала. Слово какое-то больно мягкое для того, то творилось летом. Все похищенные девочки пропали одинаково: вставали ночью позвать родителей, те отправляли их спать, а на утро дети пропадали, и...

«Нет», – Катя мотнула головой и отвернулась.

– Не думай об этом, – сказал Слава, когда Катя отошла. – Их найдут.

Катя выдавила благодарную улыбку и ушла к Тимуру. Привалилась спиной к балкам футбольных ворот и глянула на его смартфон.

– Ты отлипаешь от телефона?

– Там интереснее.

– Хоть бы в игрушки играл, а то все кодишь что-то.

– Напомнить, как часто тебе нужно «кодить что-то»?

Тимур был очень симпатичным парнем. Ему шла его косая челка и черная кожанка, которую он почти не снимал. Размах плеч у Тимура был широким, рост – выше среднего, но Тимур постоянно что-то делал в телефоне и компьютере, отсюда все его задатки плэй-боя прятались в сгорбленной спине и безразмерных рубашках в клетку. Он нравился многим девчонкам в школе, но Катя знала, что в его личную жизнь ей лезть нельзя – он перестанет с ней разговаривать.

– Эй, надо жить реальной жизнью, – Катя шутливо пихнула его. – Вон, бери пример с Гордеева, успевает и учиться хорошо, и честь школы отстоять, еще и девчонок вокруг собирать.

Катя широко улыбнулась, когда увидела, как Таня с девчонками снова подошли к компашке Славы и стали болтать. Раньше все было проще: у парней были не такие широкие плечи и не такие накаченные торсы, а у девочек были не такие короткие юбки и не такие глубокие вырезы. С другой стороны, Кате было радостно, что в их классе все дружили. Может, кто-то кому-то нравился, кто-то кого-то недолюбливал, но они все хорошо общались, приходили друг к другу на помощь. Никто за одиннадцать лет не зазнался и не отделился. Кате повезло со школой, одноклассниками и соседом.

Тимур возглавлял список везений Кати. Он был умным, мог взломать что-угодно, стоило взять в руки компьютер, а еще умел держать язык за зубами – это было главным! Они дружили с первого класса, одиннадцать лет просидели за одной партой и от мысли, что скоро придется расстаться, Кате было так невыносимо тоскливо, что она даже пропустила, как к ней подошел Миша Мацуев из параллели.

– Миш! – осадила она его, убирая его руку с талии. – Хорош, не здесь же.

– Елисеева, ты вчера так быстро смоталась...

Но больше ничего Миша сказать не успел, его позвала классная руководительница, а Катя заметила, что ее класс уже давно куда-то ушел. Схватив рюкзак, она понеслась к школе. Но перед дверьми остановилась, подождала, пока пройдут первоклашки, и сфоткала их на телефон на фоне здания. Будет на память об этих одиннадцати годах муки и...

– Извините, это школа двадцать сорок семь?

Катя обернулась и увидела девушку в светлом плаще.

– Да. Тебе куда?

– Мне к заучу, подскажешь?

– Конечно. Ты новенькая?

– Да. С родителями в этом году переехали. Опоздала на построение...

– Построение? – фыркнула Катя и, засунув руки в карманы, чуть отошла и осмотрела новенькую. Так-так, интересно. – Слушай, у нас тут жестко, но не тюрьма. А на линейке ничего интересного.

– Линейка? – девчонка слегка нахмурила тонкие светлые брови, но тут же улыбнулась. – Ну да, у нас тоже там ничего интересного не было.

Первого сентября турникеты не работали, и Катя провела новенькую через пост охраны без проблем, потом поднялась с ней на третий этаж и кивнула на кабинет завуча.

– Тебе туда. Сори, с тобой не могу, она меня недолюбливает.

– За что? – усмехнулась девочка.

Выглядела она, как модель с обложки какого-нибудь глянцевого журнала о дорогой жизни, где пишут про то, как классно играть в гольф и ездить на лошадях. Катя посмотрела на приличную светлую куртку новенькой и аккуратные сапожки и пожала плечами:

– Да так, одежда моя не нравится.

И Катя медленно пошла к лестнице, чтобы золотые переливы ее плаща как следует поиграли в лучах света, слабо льющегося через окна холла.

– Экстравагантно, – окликнула ее новенькая, и Катя остановилась у лестницы. – Но мне нравится, – улыбнулась новенькая, и Катя ей тоже.

Катя не любила делать вид, что ей нравится школьная форма, ее унылый цвет и эти дурацкие «необязательные» правила про яркий макияж. В жизни Кати осенью оставалось не так много приятных вещей: яркая помада, теплые красные свитеры и, конечно, кожаные ботинки и куртки..

– Вы посмотрите, ну что за красотка!

Катя приподняла очки и улыбнулась девчонкам из параллели. Еще одна приятная вещь – это болтать с Дианой Грифогоровой вместо физики и обсуждать последние школьные сплетни. Рая и Рита Самарины были близняшками и неизменными спутницами Дианки, даже первый в году урок прогуливали вместе с ней.

– От красотки слышу! – Катя чмокнула подруг в щеки. – А че вы тут?

– Меня училка выгнала, – закатила глаза Диана. – Сказала, что у меня юбка слишком короткая, чтобы... Как она там сказала?

– Принимать сидячее положение, – синхронно передразнили их классную руководительницу близняшки.

– Возьми плащ, – предложила Катя.

Диана оценивающе глянула на Катю и прикусила губу.

– Похож на тот, что с недели моды в Париже. Прошлый год, японский дизайнер, помните?

– Конечно, помним, – ответили Рита и Рая.

– Откуда такой классный? – Диана пробежалась еще одним завистливым взглядом по Кате. – Это он?

– Да вы че, – Катя хмыкнула и сунула руки в карманы. – Купила обычный черный. Клей, золотая фольга – вуаля.

– Блин, класс, – прохныкала Рая. – Кать, а замути мне что-нибудь с джинсовкой. У тебя круто получается.

– Без проблем.

– Ну ладно, дорогая, – Диана подошла к Кате и приобняла ее. – Мы пойдем, не охота в этот гадючник возвращаться. Хоть бы поскорее это все закончилось.

Катя проводила девчонок взглядом до пролета этажа и покачала головой, опустила очки на глаза и, усмехнувшись, пошла в класс. Дурочки. Им не нравится сидеть в душных кабинетах и выслушивать от душных училок об их внешнем виде, но они даже не подозревают, сколько всего классного происходит в школе: концерты, дискотеки, волейбол.

– Извините, Александра Петровна, – подобострастно улыбнулась Катя, заглядывая в класс. – Можно?

– Елисеева, хотя бы день в этом году пройдет без опозданий?

– Ну у меня любовь, Александра Петровна, я в облаках...

Александра Петровна замахала руками, когда все засмеялись, и Катя быстро прошла на первую парту к Тимуру. Александра Петровна традиционно рассказывала что-то о пожарной безопасности и правилах поведения в школе. А Катя пригнулась к Тимуру и тихо шепнула:

– У меня к тебе есть дело.

– Какое?

– Мне нужно, чтобы ты взломал базу суда. Хочу найти протокол одного заседания.

– У нас действует принцип публичности. Все рассмотренные дела выкладываются на сайтах без личной информации участников. Найди по базам судебной практики через статьи обвинения.

– Я искала. Но именно этого дела на сайте нет. А оно должно быть! Я нашла на их сайте, что с две тысячи пятого года все дела архива суда оцифрованы, на сайт могли забыть выложить. Или кто-то удалил. Взломай архив, а.

Тимур хмыкнул и прищурился, расплылся в кровожадной улыбке, которую Катя не любила за последующие после слова:

– Это противозаконно... Что мне будет за это?

– Мы друзья, - напомнила Катя. – Лучшие! С тобой никто кроме меня не общается.

– Это я ни с кем кроме тебя не общаюсь. Придумаешь аргументы убедительнее – напиши.

– Тимур...

– Елисеева, встань!

Катя послала Тиму угрюмый взгляд и поднялась, а он спрятал свои довольные глаза за челкой.

– Значит так, в этом году вместе больше не сидите. Сил моих больше нет, иди назад, к Гордееву.

– Ну Александра Петровна, ну у меня зрение плохое.

– Зрение у тебя отличное, иначе бы так не списывала.

– Да блин, – буркнула Катя и, схватив рюкзак, поплелась к последней парте.

Гордеев почти на всех уроках сидел либо один, либо с Ванькой Титовым, а тот так часто прогуливал, что к Гордееву пересадить можно было практически всегда.

– Падай, – хмыкнул Слава, убирая рюкзак с соседнего места.

Катя села на стул и вздохнула. Жизнь без Тимура резко омрачилась, не прошло и минуты.

– Да че ты такая кислая, – хмыкнул Слава, не отрываясь от телефона. – Это ты в Воробьева что ли влюбилась?

– Ой, Гордеев, дело не твое. И вообще, на задней парте списывать неудобно, все учителя только туда пялятся.

– Да уж, тяжело тебе придется.

Катя рассмеялась, но поймала очередной недовольный взгляд Александры Петровны и демонстративно «застегнула» рот. Вдруг дверь открылась, и в класс вошла завуч. Все встали и тут же сели снова, а завуч быстро поздоровалась с Александрой Петровной и позвала кого-то из коридора.

– Уважаемый одиннадцатый «Б», в этом году у вас новая ученица. Прошу, знакомьтесь, Мария Меркулова. Мария, ты садись, а мне с Александрой Петровной надо кое-что обсудить.

Новенькая девчонка, и Катя узнала ее. Девчонка была без пальто, и стало видно ее красивую атласную голубую юбку.

– Садись, – разрешила ей Александра Петровна, махнув рукой на класс, а сама вышла за завучем.

Новенькая осмотрела класс, мазнула взглядом по первой парте, где освободилось место, но не села, прошла дальше. Парни глядели на нее, открыв рты, даже Тим чуть шею не свернул, пока провожал ее взглядом до задней парты. Катя поймала его взгляд и возмущенно вздернула брови: значит ради нее он даже от телефона не отлипает, а на новенькую пялится так, что челка на лоб отъехала!

Новенькая шла медленно, цокая шпильками и неумолимо приближаясь к концу кабинета. Наконец она увидела Катю и дружелюбно ей улыбнулась.

– Привет.

– Привет, – ответила Катя.

– Знаешь, я отлично вижу, могу сзади посидеть.

– Круто! – обрадовалась Катя и вскочила, но улететь обратно к первой парте не успела – ее схватил за руку Слава.

Катя непонятливо глянула на него.

– Она сидит здесь, – сказал Гордеев так, что Катя почему-то тут же села на место.

– Кажется, – новенькая снисходительно улыбнулась, – она не хочет сидеть здесь.

– Верно, не хочу, – усмехнулась Катя и попыталась встать снова, но Слава рывком усадил ее на место.

– Не знаю, как в твоей предыдущей школе, но у нас по поводу рассадки решает преподаватель. И Александра Петровна сказала, что Катя сидит здесь.

Очки упали Кате на нос, пока она таращилась на Славу, а он грозно сверлил новенькую взглядом. Катя схватилась за дужку, отправила очки обратно придерживать волосы и повернулась к новенькой, разведя руками.

– Извини, Александра Петровна меня вправду только что пересадила.

Маша подождала несколько секунд, но сдержанно улыбнулась и, понятливо кивнув, направилась снова к первому ряду, где села с Тимуром за парту.

– Гордеев, че с тобой? – повернулась к Славе Катя. – Накинулся на новенькую.

– Александра Петровна сказала, что тест на остаточные знания сейчас даст. Тебе списать дать? – спросил Слава, снова утыкаясь в телефон.

– Конечно, – кивнула Катя.

– Ну тогда сиди молча.

За «списать» Катя могла сидеть молча хоть до конца года, правда, искренне надеялась, что уже завтра Александра Петровна забудет о своем наказании, и можно будет вернуться к Тимуру. После урока у Тимура появились какие-то важные дела в кабинете информатики, и он ушел, а Катя уселась на подоконник в коридоре и стала болтать с девчонками. Сначала они обсуждали, кто где был летом, а потом незаметно переключились на новенькую и дружно принялись перемывать ей кости.

– Да она вроде нормальная, – заступилась Катя. – А с Гордеевым все хотят сидеть по первости.

– Ой, Кать, – скривилась Аня. – Она его чуть глазами не прожгла. Сразу видно, знает, чего хочет.

– Гордеева она хочет, – вздохнула Таня и намотала русый локон на палец. – Кто-нибудь слышал, он летом с кем-нибудь встречался?

– С Ритой Гусляровой.

– Из выпуска?

– Ага, но она в центр уехала, когда поступила.

– Ой, а Дима на летней тусе у Карпатова целовался с....

Катя болтала ногами и с интересом слушала новые сплетни. Если в жизни было хоть что-то интереснее того, с кем целовался Дима и с кем ушел с вечеринки Пашка, то Катя таких вещей не знала. Мама говорила, что душа у Кати – истинно женская, жадная до новостей чужой личной жизни, но Катя этого не стыдилась и была женщиной по полной.

– Ладно, девчонки, мне к информатичке надо, – Катя махнула подружкам рукой и ушла в кабинет информатики.

Тимура там уже не было. Видимо, пошел поесть, а Катя спросила разрешения и села за компьютер. Воровато огляделась и достала из кармана плаща огрызок газеты, который вынесла вчера из городской библиотеки. Она вырезала только кусочек – статью, которая заинтересовала.

«Селизневские инквизиторы» - горело черными буквами название на пожелтевшем листе. Катя прикусила зубами губу и прищурилась, поднимая лист. В статье была фотография подсудимых в покушении на убийство женщины. Они хотели ее сжечь, обвиняя в колдовстве и в том, что из-за нее у них в деревне умер скот. Статье было больше десяти лет, если эти двое уже вышли, их можно найти и поговорить...

Катя вчиталась в статью и забила в интернете сайт судебной практики. Выбрала правильный регион, а название суда списала из газетной заметки, перепечатала статью обвинения и добавила ключевые слова в строку расширенного поиска: «сжечь, покушения на убийство, особая жестокость, стекло». Последнее слово вырывало нужное дело из кипы остальных. Не то чтобы Яринский третий районный суд рассмотрел много дел о попытках сжечь человека, но Кате нужно было конкретное дело, ведь только в этом деле несостоявшиеся убийцы в показаниях говорили о звуке бившегося стекла.

Этот звук. Он преследовал ее уже четыре года. Четыре года разбитой кошмарами жизни, и Катя была готова встретиться даже с чокнутыми инквизиторами, если это поможет найти ответы на ее вопросы.

Катя пролистала протокол судебного заседания до конца и остановилась на словах «назначить...». Обвинительный приговор кончался объявлением наказания: мужчинам дали десять лет, а в протоколе стоял двенадцатый год. Значит, они уже вышли, и если Тимур согласится хакнуть реальную базу суда, то можно будет найти адрес! А если не согласится, можно устроиться туда в секретариат... Конечно, если возьмут без малейшего понимания, что такое юриспруденция.

Катя вздохнула и закрыла все ссылки, почистила историю и, плюнув на какие-то еще придуманные Тимуром правила о кибер-безопасности, поблагодарила Марию Константиновну за компьютер и вышла из кабинета.

– Катя?

В коридоре к ней подошла новенькая и снова красиво улыбнулась.

– Слушай, я немного не ориентируюсь тут. Ты не могла бы мне показать, где тут что находится. Я спросила девочек, – новенькая заправила за уши волосы и пожала плечами, - но, кажется, они спешили.

«Вот козы», – беззлобно подумала Катя и кивнула. – Конечно, пойдем. Ну, кабинеты у нас все пронумерованы так: первая цифра – этаж, вторая – как придется.

Катя повела новенькую вдоль школьных коридоров. Туалеты, классы музыки, химии, биологии, физики. Спортзал, гардероб, актовый зал.

– А тут у нас кладбище, – остановилась Катя напротив высоких дверей. – В смысле, библиотека. Если хочешь поспать и рубит сил нет, можешь тут засесть. Да и ты не тушуйся. Девчонки не вредные, им просто привыкнуть к тебе надо.

Маша усмехнулась, и Кате показалось что зло, но новенькая тут же поджала губы.

– Мне показалось, я не понравилась твоим одноклассникам, – горько прошептала она и отошла к подоконнику. – Вы десять лет вместе, а я как белая ворона.

– Лебедь! – покачала головой Катя и улыбнулась, когда Маша подняла на нее благодарный взгляд. – Да забей, в нашем гусятнике всем хорошо.

– Спасибо. А можешь рассказать мне про ваших мальчиков? Этот юноша, на последней парте, кто он?

– Гордеев? – Катя тоже запрыгнула на подоконник. – Слава. Парни вчера гуляли до утра, не выспался, наверное. Вообще, он классный. На расхват у нас.

– На расхват?

– Ага.

Кате приходили сообщения от Миши, и телефон мигал вспышкой. Катя пыталась отбиться от потока его вопросов разом, но Миша продолжал напирать: чего так быстро ушла, у тебя кто-то есть, родители не пустят больше?

– У него есть девушка?

А новенькая не промах.

– Да вроде нет. По последнем новостям, – усмехнулась Катя. – Если тебя кто из парней будет доставать, ты можешь ему сказать, он поможет.

–Добрый?

– У нас все хорошие. Дима Титов, Гриша Завьялов, Паша Рузин, Илья Паханов... – Катя хитро глянула на новенькую и подмигнула. – Это я тебе свободных перечислила.

Маша тихо рассмеялась и кивнула, а Катя украдкой ее рассмотрела. Мама Кати работала заграницей, и, как она сама говорила: мода и красота были ее призванием. И такие Маши у мамы получались только на обложках после макияжа и фотошопа, а тут сидела такая живая, Кате даже показалось, что у нее кожа светится.

«Я буду ждать тебя после уроков!» - написал Миша, и Катя поняла: надо сваливать вместе с Тимуров.

– Извини, я рюкзак в классе оставила. Если хочешь поболтать, можем завтра или вообще в городе встретиться. Заодно наши места покажу.

– Отлично.

Катя соскочила с подоконника, махнула Маше рукой и пошла в кабинет, по пути она набирала Тиму, чтобы он проводил ее домой. Ей очень нужен был адрес потерпевшей, потому что разговаривать с двумя чокнутыми инквизиторами у Кати никакого желания не было, а вот с этой женщиной – почему бы нет.

Во-первых, это классный материал для школьной газеты. Психи в настоящее время – существа, о которых не помешало бы предупредить молодежь. А во-вторых - звон стекла...

Ох, этот звон. Он преследовал так давно и так неистово, что в пору было свихнуться. Звенела ночь, раннее утро и только суматоха дня не давала его услышать. Катя ненавидела спать из-за тишины, она ненавидела делать уроки и читать из-за тишины. Потому что в жизни Кати ее не было – только звон стекла: громкий или тихий. Но постоянный.

За то время, что он мерещился Кате, она перерыла тысячу таких историй «про ведьм». Ведьмы, поджигатели, психи, гордо именовавшие себя избавителями от нечистой силы, бедные женщины и мужчины, которых оклеветали колдунами. Слухи, россказни, сенсации жадной до событий сельской прессы. Но ни разу никто не говорил про не унимающийся звук бьющегося стекла, который сводил с ума!

По пути Катя набирала Тимуру, чтобы он ее проводил, а то Миша подкараулит у выхода из школы. А оно ей надо? Нет, поцеловались и хватит, вообще спьяну. Да и пора с Мацуевым заканчивать, слишком он напористый.