Дыхание Пандоры.

Паук огорчённо выдохнул, с отвращением глядя внутрь, но первым всё же залез. Он осторожно сел на край люка, засовывая ноги в него. Их окутала мерзкая, липкая консистенция. Волосы на теле встали дыбом от ледяной температуры этой жижи, вызывая мурашки. Он отвернул голову и, держась за округлые бортики, спустился вниз. Вода поглотила его по самую шею, чуть ли не касаясь подбородка, и заставила стоять на кончиках пальцев. Дреды парня растянулись на поверхности, напоминая жёлтые, сгнившие водоросли.

Лилиан сморщилась, ощущая запах чего-то гнилого и стухшего даже через маску. Она аккуратно присела, спуская одну ногу внутрь, и тут же вытащила её.

- Ну же, давай, - голос был сдавленным, дрожащим, будто что-то душило. Паук протянул руки вверх, помогая девушке спуститься.

Она опёрлась руками о его плечи и, наконец, позволила опустить себя в эту гадость.

Что-то слизкое коснулось её голой ступни - возможно, коряга, мох или кость. Девушка тут же юркнула вперёд, чуть не сбив стоящего перед ней дикаря.

Идти было тяжело: каждый шаг предвещал опасность наступить на что-то неизвестное, что могло оказаться как острым гвоздём, так и обыкновенной кожурой от банана. Вода казалась живой, дышащей. Время от времени на поверхности выступали пузыри воздуха, покрытые тонкой плёнкой - непонятно почему возникшие в этой мерзкой консистенции.

Густой, гнилой воздух лип к гортани, душа своими невидимыми лапами. Холодная слизь обволакивала тела обоих, затекая через воротник внутрь костюмов к коже и вызывая частые судороги, сбивающие с толку.

По трубе эхом разносилось сдавленное дыхание Лилиан и Паука, но всё время преследовало ощущение, будто кто-то рядом - словно вот-вот чей-то силуэт покажется где-то вдали туннеля.

Двигаясь дальше, Лилиан всё больше чудилось, что холодные, грязные, железные стенки постепенно сужаются - и в конце, на самом-то деле, выхода нет.

Внезапно что-то под водой зачавкало и всплыло. Сперва показался длинный, аномально вывернутый хвост, лапы, грязное тельце, а затем - голова крысы с выпавшими глазами и почти оторванным ухом. Она двигалась, пищала, но выглядела точно как труп. Грызун проплыл буквально сантиметров пятнадцать, как вдруг его ухо просто отвалилось, обнажая внутренности.

Девушка сжала челюсть так сильно, что свело, и поспешила догнать Паука, находившегося от неё в пяти метрах точно.

Сзади не было видно начала, а спереди - конца. Значит, сейчас они на самой середине, но точно ли она будет не бесконечной? Может, всё-таки сегодня день, когда Лилиан умрёт? Закончится вся боль, переживания и обиды, но вместе со смертью пропадут и надежды с желаниями оставить после себя хоть что-то, почему ты будешь жить в памяти других.

С продвижением дальше дышать становилось пыткой, но не потому что не хватало воздуха - маски работали исправно, а потому что страх рос по секундам, заглушая собой разумные мысли.

- Как думаешь, мы отсюда вообще выберемся? - прохрипела девушка, параллельно гребя руками, чтобы не отставать.

- Не нагнетай, - буркнул Паук, оборачиваясь, чтобы проверить, всё ли в порядке.

Прошло десять, двадцать, тридцать минут... Оставаться в спокойствии было всё более неподъёмной задачей.

Внезапно где-то вдали замелькали неяркие переливающиеся, как звёзды, огоньки - должно быть, биолюминесценция. Парень сразу ожил, поспешив сказать об этом своей напарнице по побегу, давно повесившей нос и уже не верившей в правильность собственных действий.

- Эй, - он мягко толкнул её в плечо, не оборачиваясь и указывая пальцем туда, откуда шёл свет.

Лилиан моментально изменилась в лице: края губ приподнялись, нос слегка вздёрнулся, а голубые глаза загорелись верой в спасение. Она моментально перегнала Паука, оставляя его за спиной, и буквально поплыла - если можно так сказать, - активно перебирая руками.

Девушка никогда не умела плавать - не было возможности учиться, - но сейчас явно открылось второе дыхание, подталкивающее поскорее выбраться из этого гнилого места. Хотелось уплыть, улететь, убежать куда подальше даже не из канализационной трубы, именно из коварных железных лап RDA. Неважно как и куда, просто быть там, где никто не будет решать, что и когда тебе есть, сколько спать, чем заниматься.

Ослепнув от внутренней приятной обволакивающей радости и глядя выше, чем стоило бы, Лилиан не заметила конца трубы и, шагнув ещё раз, оказалась в зловонном болоте, где сточные воды смешивались со слизью, пищевыми и производственными отходами. Под ногами теперь не было ничего твёрдого, лишь мерзкая гуща чего-то похожего на вязкие пески, засасывающие медленно, но верно. Абсолютно никакой опоры: ни сгнившей палки, ни ржавой железяки. С хилыми способностями девушки к плаванию, которое, кстати, тоже не всегда поможет, это означало бы смерть: долгую, мучительную.

- Чёрт! - выругался Паук, качнув головой от недоумения, что делать. Взгляд зацепился за торчащую худую проволоку, на которой теперь была вся надежда.

- Расслабься, слышишь? Просто расправь руки и ноги! Тебя засосёт, если будешь пытаться выбраться, это почти что зыбучие пески.

Внутри всё сжалось от осознания, что нельзя нервничать, но и не получалось. Одно неверное движение - и она уже не выберется со дна, как бы сильно ни хотела. Лилиан зажмурилась, раскинув конечности в стороны и надеясь, что это не усугубит и без того плачевную ситуацию. Половину тела спереди неприятно обдувал свежий ветерок, дувший со стороны леса. Высохшие участки кожи, ранее погружённые в сточные воды, смешанные со всякой гадостью, окутывало чувство липкости - такое же, как после пота, только куда хуже. Спина, затылок и икры, до сих пор погружённые в ледяную жижу, постепенно затекали. Судороги одна за другой сковывали тело девушки, но вскоре она перестала это чувствовать.

Взгляд притянуло небо Пандоры - бесконечное, тёмное, но не чёрное, скорее глубоко-синее, покрытое бледной голубоватой дымкой. На нём великим диском раскинулся Полифем - с неидеальными, но удивительно гармоничными полосами. Здесь, в лесной местности, эта планета была видна всегда: днём, ночью, утром и вечером. Её спутники, включая Пандору, не слишком отличались по размеру. По крайней мере, Пандора была примерно в тринадцать раз меньше огромного Полифема (если не учитывать десятичные). Но и при этом нельзя было сказать, что На'ви было тесно. Территорию отнимали лишь небесные люди, видевшие ценность только в анобтаниуме - серебристо-серых кристаллах, по сути напоминающих металл, и клан Манкван, считавший Эйву пустым словом.

Днём дом На'ви освещала звезда Альфа Центавра A, ночью её временно подменяла Альфа Центавра B. Первая - больше и ярче Солнца, вторая - наоборот, слабее и тусклее. Иногда бывают тёмные ночи, когда все астрономические объекты скрываются за горизонтом и даже биолюминесценция не загорается. На'ви считают такие ночи особенными, хотя предсказать их невозможно. По поверьям, сама Великая Мать ещё до первых песен, во времена борьбы кланов, однажды погасила весь свет, чтобы её дети смогли услышать её голос.

В научных книгах часто писали об этом, но нигде не упоминали, какую историю хранят такие ночи. Да и вряд ли это не просто байки сумасшедших стариков.

Сзади донёсся железный скрежет, сопровождаемый неожиданным лязгом металла и отчаянными вздохами Паука, пытавшегося отодрать полусгнившую проволоку от изогнутой стенки трубы.