Дыхание Пандоры.

Движения Паука были точными и резкими. Правой рукой он обхватил проволоку у места слияния с трубой, а левой - у середины, где она была небрежно согнута. Ногами парень пытался упираться в бок трубы, но они постоянно соскальзывали и съезжали обратно вниз, пяткой цепляясь за непонятный царапающий бугор. Вообще, с первого взгляда могло показаться, что железка была прикреплена уже давно и держалась на обещаниях счастливой жизни - тех самых, которые Лилиан слышала слишком часто и уже потеряла их значение, как и сам смысл их существования, которого, впрочем, и не было никогда. Но опыт показал, что крепёж оказался куда прочнее терпения беглецов, как минимум.

Совсем выдохшись, дикарь ещё раз дёрнул, пообещав себе, что если не выйдет на этот раз - бросит такую безнадёжную идею. И тут железяка поддалась и оторвалась от стенки. Из-за неправильно рассчитанной силы и излишней уверенности в том, что деталь прикреплена не просто хорошо, а намертво, парень больно ударился головой о соседнюю стенку и мог бы уйти с головой под воду, если бы не среагировал вовремя.

- Чёрт! - прошипел он. Паук некоторое время молча стоял, потирая ушибленное место сзади и пытаясь прийти в себя. Внезапную боль сменило желанное чувство удовлетворения от собственных действий и почти осязаемое неверие в то, что теперь он действительно держит в руках металлическую палку - ту самую, ради которой содрал кожу на пальцах и не только.

Теперь оставалось только придумать, как её применить. Конечно, логично было бы протянуть её девушке, но всё оказалось не так просто. Деталь сама по себе была длинная, но непонятно зачем изогнутая, из-за чего казалась короче. Мысль за мыслью всплывали в голове, и каждая была безумнее предыдущей. Хотя, если задуматься, безумно - не обязательно значит невозможно. Все по-своему безумцы, и в этом нет ничего удивительного.

Лилиан находилась чуть дальше от самой середины болота, не имея никакой точки опоры. До трубы было около четырёх метров, а до ближайшего берега - наверное, меньше трёх, но больше двух с половиной. Макушка головы была направлена к лесу, где как раз и находился тот самый ближайший берег. Соответственно, грести в ту сторону было проще. Поэтому Паук решил, что нужно каким-то образом перебраться на сушу и уже оттуда вытащить напарницу по побегу.

Он, как смог, ненадёжно прикрепил палку к поясу, просунув её под него, и постарался подпрыгнуть как можно выше, чтобы достать до верхнего края трубы. После одной неудачной попытки всё-таки получилось. Дикарь вцепился вспотевшими от волнения пальцами в ободок трубы, который, между прочим, был обрезан слишком неаккуратно, чтобы не пораниться, и медленно вытянул своё тело вверх. Это осложнялось жижей, которая липла к одежде и телу ошмётками грязи.

Паук, выбравшись, обессиленный и с ноющей болью в мышцах рук, упал на железный неровный потолок, стараясь восстановить сбившееся дыхание. Он перевернулся на спину и, кажется, впервые за сутки улыбнулся своей маленькой победе. Парень облегчённо выдохнул, проверил заряд экзопака и наличие железки, а потом наконец привстал, ища взглядом лестницу или хоть что-то, на что можно было бы спуститься. Но и её не оказалось.

- Ничего, - проконстатировал дикарь вслух, раздражённо хмурясь.

Высоко-то, по сути, не было: трубу и берег разделяли всего три с половиной метра. Довольно много, но не для того, кто всю жизнь провёл в джунглях, скачая с ветки на ветку, как пролемур. Не зря же Майлза когда-то прозвали Пауком и обезьянчиком.

Парень кинул палку на берег, чтобы она случайно не упала во время его прыжка, а затем сам, крепко сжимая в одной из рук мешок, в котором на минуточку находился контейнер с черепахой и остальные две маски, переправился через болото, оттолкнувшись от металла ногами и приземлившись на четыре собственные конечности, на всякий случай сгруппировавшись. Оказавшись на земле, дикарь взял железку в руки, оставил своеобразную сумку на земле, поднялся на ноги и, не отряхнувшись, быстрым шагом направился к месту, откуда мог бы подать Лилиан палку.

- Эй! - крикнул Паук, чтобы привлечь её внимание. - Подними правую руку!

Она медленно и осторожно, чтобы не уйти ко дну, вытянула руку вверх к небу, неправильно поняв парня, ведь он выразился не очень подробно.

- Не так... - выдохнул он, думая, как объяснить. - Ладно, теперь опусти её на воду, чтобы она была сверху головы.

Он показал, как нужно, будто она могла его увидеть.

На этот раз Лилиан поняла. Её рука оказалась протянутой к лесу и лежала на воде, если эту странную смесь вообще можно было назвать так.

Парень одобряюще кивнул - скорее не ей, а самому себе - и, пригнувшись, протянул железяку, но, увы, чтобы девушка могла ухватиться за её конец, не хватало примерно двенадцати дюймов. Тогда Паук, с трудом решившись на это, осторожно шагнул вперёд, туда, где только начиналось болото, готовый в любой момент отпрянуть. Ничего не произошло. Парень шагнул ещё раз - теперь обе ноги оказались примерно по лодыжку в топи. И вот сейчас девушка уже с трудом, но могла достать до проволоки.

Дикарь наклонился ещё сильнее, покрываясь дрожью от перенапряжения. Что-то холодное и острое коснулось развернутой ладони Лилиан. Она вздрогнула, опасаясь, что это может оказаться вовсе не тем, что её спасёт.

- Хватайся! - откуда-то донёсся приглушённый голос Паука.

Девушка ощупала металл, сжала его рукой, а когда парень потянул её к суше, схватилась ещё и левой - для надёжности.

Движения дикаря были на удивление осторожными. Он не дёргал, всё время следил, чтобы рука девушки не соскользнула. Было трудно, но задачу сильно облегчало то, что Лилиан почти ничего не весила.

Она всегда была худой, хоть и считала себя полной из-за постоянных замечаний лаборантов о том, что образец не должен жиреть. Обидно? Очень. Но девушка давно смирилась, убеждая себя, что её это совершенно не задевает. Конечно, а вечно оставлять половину порции она будто бы «наелась».

Когда Лилиан смогла коснуться дна ногами и встать, парень бережно придержал её за локти, чтобы не упала, и помог окончательно выбраться. Его руки были тёплыми, крепкими, но испещрёнными ссадинами и мелкими ранками.

Он был первым - и, наверное, единственным, кто спас просто так, не спрашивая, что получит взамен. Честно говоря, девушку это очень настораживало. Она просто не привыкла, что кто-то старается ради неё вот так.

В лаборатории её и слушать не хотели, когда она просила помочь поднять что-то тяжёлое или дотянуться до верхней полки. Всем было наплевать - даже если маленькая Лилиан плакала, размахивая крохотными ручками из стороны в сторону. Кому есть дело до какой-то девочки? Правда, когда-то у неё был друг в лаборатории: старше, выше, сообразительнее. Но он тоже был подопытным. Так вышло, что со временем их разлучили, переведя Лилиан в другой отдел. Именно он всегда помогал девочке, защищал, отдавал последнее, что у него было, чего бы ему это ни стоило - но она его давно забыла: лицо, голос, имя. Слишком уж маленькой была тогда, чтобы запоминать кого-то.

Тогда она и поняла, что просить, а уж тем более умолять - бесполезно. Научилась всегда быть сама по себе и никогда не унижаться ради чего-либо.