Дыхание Пандоры.

К великому несчастью Лилиан, Паук даже не стал слушать её, размахивая непонятно чем: то ли ножиком, который по неизвестной причине оказался у него, то ли обычной палкой, которую он тоже каким-то образом обточил.

- Пожалуйста, тише! - шикнула девушка, оборачиваясь, чтобы проверить, нет ли кого сзади.

- Я тоже хочу сбежать отсюда спустя годы, - отчаянно пыталась образумить дикаря девушка: если он собственноручно поднимет тревогу, то побегу конец, и второго шанса не будет.

- Прошу, послушай. Я знаю ходы на этой базе, а ты знаешь лес, до которого всего несколько тысяч метров, - Лилиан наклонила голову в сторону, ожидая от него хоть какой-то реакции, но ничего не последовало.

Он немного успокоился: перестал видеть в ней источник опасности, но всё ещё не был уверен в правдивости её слов. Девушка раздражённо выдохнула, прикрыв глаза, чтобы не сорваться. Она ожидала, что дикарь окажется спокойнее и покладистее, хотя глупо было на такое надеяться после утренних событий. На пару секунд она даже усомнилась, действительно ли он нужен ей для побега. Но теперь отступать было некуда. Паук знает о её намерениях и вряд ли оставит всё просто так.

- Без меня тебя поймают ещё здесь, а я буду убита На'ви в лесах - за белыми стенами и высоким проволочным забором.

Его брови сошлись к переносице, губы сжались, на висках выступили вены - он был напряжён. Парень сунул свой «оборонительный объект» за пояс и медленно присел на корточки, недоверчиво глядя на незнакомку. Не хватало только спортивного костюма и дешёвой сигареты - выглядел бы как уличная гопота конца далёкого двадцатого века.

- С чего бы мне верить тебе?

- А с чего бы оставаться гнить тут? - задала встречный вопрос Лилиан и, наконец, смогла уломать Паука. Ему ведь действительно было нечего терять: если сбежит - будет счастлив, если нет - не будет.

Парень с трудом пролез в отверстие и, пройдя через мучения, всё же выбрался наружу.

Он, сидя на полу, устало запрокинул голову, но, когда Лилиан протянула ему руку, желая помочь подняться, он самостоятельно вскочил на ноги. Этот жест показался девушке отталкивающим, но Паук лишь не хотел унижаться до состояния, когда помочь встать ему предлагает хрупкая девушка.

- Пожалуйста, не задавай лишних вопросов и следуй моим указаниям, - спешно бросила она, снова осматривая помещение в поисках камер наблюдения. Парень в ответ лишь уверенно кивнул, сжимая в руке перочинный нож, стащенный у кого-то из персонала - на всякий случай, который мог понадобиться прямо сейчас.

Лилиан быстро, пригнувшись, двинулась в сторону комнаты с пультом управления пропускной системой, Паук - следом за ней.

Оба двигались плавно, шустро и осторожно, но этого всё равно оказалось недостаточно. Ни одна камера не засекла их - ни одна, кроме скрытой, о существовании которой девушка не знала.

Тонкий, почти неразличимый писк прорезал тишину, но его оказалось достаточно, чтобы она обернулась. Сначала Лилиан не поняла: звук показался привычным, похожим на гул лабораторных приборов.

- Что? - непонимающе спросил Паук, так сильно сжимая холодное оружие, что рука подрагивала от напряжения.

Девушка побледнела, её зрачки сузились, всё внутри будто натянулось: какая-то камера заметила их, и с минуты на минуту прибудут люди, которые точно не дадут сбежать.

- Нас засекли, - коротко, заикаясь, оповестила она.

Паук, больше не скрываясь и не боясь быть замеченным, схватил напарницу за рукав и рывком затащил в ближайший узкий проход.

- Говори, куда дальше? Каков план? - тряся взволнованную Лилиан за плечи, сквозь зубы проговорил парень.

- Мы можем попытаться успеть отключить дверные блокираторы, но нам... - девушка начала задыхаться, резко слабея.

Приступ болезни, преследующей её с самого рождения и по сей день. Это была хроническая болячка, которая просто так не пропадает. Как она знала, ни у кого из родственников не было астмы - ей одной удалось выиграть генетическую лотерею, сорвав такой гнилой куш.

Паук, совершенно не понимая, что только что произошло, вместе с Лилиан опустился на пол, положив её на колени и придерживая голову. Он ни разу в жизни не видел ничего подобного - разве что самого себя, когда зарядка дыхательной маски кончалась. Но, вроде бы, сейчас они находились в помещении с подходящим для людей воздухом.

- Эй, эй, что с тобой? Очнись! - он снова встряхнул девушку, будто в буквальном смысле хотел вытрясти ответ из её тельца.

- Ингалятор, - тяжёлым, низким голосом откликнулась Лилиан.

Она забыла его на том металлическом столике. Основа была серой, кнопка - белой с окантовкой серебристого оттенка, а крышка на насадке - чёрной. Сам он был совсем маленький, наверное, размером с ладонь, если не меньше, но таким нужным и значимым для девушки: от него зависела её жизнь, которая теперь, когда он не оказался рядом, как всегда бывало, висела на волоске, что скоро обязательно порвётся.

Внезапно у основного входа раздались быстрые шоркающие шаги - приближающийся человек явно спешил. Каждое соприкосновение ботинка с металлическим полом отдавалось пронизывающим ударом во всё тело.

На руках Паука задыхалась Лилиан - первый человеческий подросток, которого он знал. Она почти умирала, и надежды на заветное спасение становилось всё меньше с каждой новой попыткой вдохнуть, с каждым хрипом, постепенно утихающим раз за разом.

Шаги приближались, как нарастающий гром, становясь всё громче и оглушая наповал.

Сложно описать то, что чувствовали оба. Лилиан винила себя за то, что подвела - что теперь за её ошибку будет расплачиваться неизвестный ей мальчик, а она вскоре покинет этот мир и, как говорят на'ви, уйдёт к Эйве, если та примет её, что звучало очень сомнительно.

Дикарь же впервые наблюдал, как умирает человек, и не знал, что правильнее сделать: утешить, уйти, помочь? Но как?

Возможно, здесь, в узком коридоре, зажатом белыми стенами, давящими противным светом, и была бы захоронена надежда Паука вместе с сознанием Лилиан - но не в этот раз.

Гущу темноты прорезал резкий жёлтый свет от ручного фонарика, и тогда в полумраке можно было разглядеть... Иэна Гарвина - научного биолога, что хоть немного добавлял красок в жизнь Лилиан. Он часто рассказывал о народах Пандоры, биолюминесценции флоры и фауны, Альфе Центавра, но больше всего любил говорить о тулкунах - водных гигантах, похожих на китов, умнее людей в несколько десятков раз. У них были свои песни, язык, культура и даже законы, главным из которых являлся запрет на убийство - даже в случае нападения.

Однажды вечером, когда биолог вновь рассказывал об этих чудных существах, задыхаясь от восторга, внутри Лилиан зародилась мечта: увидеть тулкуна.

Паук тут же вскочил, размахивая ножом в попытке защитить Лилиан, которая находилась позади него в полусидячем положении, от самого неожиданного спасителя. Учёный вздрогнул, открыл рот для немого вздоха и, затаив дыхание от страха не только за свою жизнь, но и за жизнь девочки, к которой он так привязался, отступил к стене.

- Молодой человек, успокойтесь, я должен помочь.

Лилиан повернула голову на звук знакомого голоса и, ослабевшей рукой коснувшись ноги парня, невнятно прохрипела:

- Пропусти его...

Парень нехотя, но всё же отошёл, всё ещё держа нож наготове. Иэн неловко, как и положено человеку, которому до пенсии недалеко, подошёл к лежащей на холодном полу девушке и, присев, приложил к её губам ингалятор.