Та, первая фотография
Комната Ричи была именно такой, какой можно было ожидать — полное воплощение хаоса, под которым скрывалось странное чувство уюта.
На полу — гитара без одной струны, стопка комиксов, провода, какие-то очки, которые он давно не носит, и пара кроссовок, явно живущих своей жизнью.
Ты сидела на краю его кровати, скрестив ноги, а он возился у магнитофона, выбирая кассету.
— «Рамонес» или «А-ха»? — спросил он, держа обе в руках.
— Зависит от того, хочешь ты сегодня орать или танцевать, — ответила ты, глядя на него с улыбкой.
— Тогда «Рамонес», — ухмыльнулся он и вставил кассету.
Из динамиков заиграла знакомая мелодия, немного приглушённая шумом старой записи.
Ты перевела взгляд на его стол — куча бумаги, тетрадей, карандашей, и среди всего этого — маленькая серая тетрадка, из которой что-то торчало.
Любопытство победило. Ты встала, подошла и вытащила торчащий уголок бумаги.
Это была фотография.
Немного помятая, но живая.
Ты на ней стояла у фонтана — первый день, когда все вы выбрались вместе гулять. Впервые вместе. Твоя первая фотография в Дерри. Солнце било в лицо, волосы разлетались, а ты смеялась — без позы, просто искренне.
— Ричи, — позвала ты.
— Ммм? — он обернулся через плечо, сжимая коробку из-под кассет.
Ты повернулась к нему, держа фотографию двумя пальцами.
— Это моя фотография. Она у тебя… до сих пор.
Он моргнул, будто на секунду забыл, что она вообще там лежала.
— Ага, — ответил просто.
Ты тихо улыбнулась.
— Я думала, ты её выкинул.
Он фыркнул, подходя ближе.
— Да, конечно, я обожаю выкидывать фотографии людей, которые мне нравятся. Особенно если они получились красивыми, — сказал он с нарочитой серьёзностью, но уголки губ дрогнули.
Ты рассмеялась.
— Так я тебе нравлюсь, значит!
— Нет, — сказал он, усмехнувшись. — Нравишься — это слабо сказано. Это, знаешь, то слово, которое обычно говорят в фильмах, перед тем как начинается какая-нибудь дурацкая романтичная песня.
Ты покачала головой, не переставая улыбаться.
— Значит, любишь?
Он пожал плечами, прищурившись, будто размышлял.
— Ну… если любовь — это когда ты не можешь слушать кассету, не думая, что она бы тебе понравилась, когда видишь смешное и первым делом хочешь, чтобы ты рядом посмеялась, и когда даже тишина с тобой не раздражает — то да. Наверное, это оно.
Ты почувствовала, как где-то внутри всё дрогнуло от его слов.
— Ричи… — сказала ты тихо, глядя на него.
— Что? — Он улыбнулся, но чуть мягче, чем обычно.
Ты положила фотографию обратно на стол, повернулась к нему и потянулась, целуя его.
На мгновение он застыл — удивлённо, будто всё ещё не верил, что это происходит.
Потом, как всегда, пришёл в себя: отстранился на секунду, снял очки, бросил их на стол и вернулся — уже без слов.
Музыка фоном играла чуть громче, но она будто растворилась — остались только вы двое, свет из окна и лёгкий запах бумаги и кофе.
Когда вы отстранились, он усмехнулся, всё ещё держа руку у твоей щеки:
— Если ты скажешь кому-то, что я был романтичным — я всё отрицаю.
Ты улыбнулась.
— Слишком поздно, Тозиер. Это уже навсегда.
Он покачал головой, надев очки обратно, и пробормотал, глядя на фотографию:
— Значит, пусть она тут и лежит. Напоминает мне, с чего всё началось.