Вспышка
После обсуждения, когда напряжение уже почти стало осязаемым, Билл вдруг медленно повернулся к тебе, будто что-то уложилось у него в голове. Он смотрел прямо, внимательно, намного глубже, чем обычно.
— А т-тебе… что снилось? — спросил он тихо.
Комната притихла мгновенно.
Все головы повернулись к тебе.
Но ты смотрела только на Билла, словно за его вопросом скрывалось что-то ещё.
Ты выдохнула, коротко, будто убирая эмоцию:
— ………ничего.
Эдди резко повернулся к тебе:
— Да это неправда!
Ты вспыхнула:
— Правда! Ничего не снилось!
Майк нахмурился, перевёл взгляд с тебя на Ричи:
— Ричи?
Ричи сидел на краю стола, руки в карманах худи. Он поднял глаза, чуть удивлённо, но серьёзно:
— Я… не знаю. Она мне утром не говорила, что ей что-то снилось.
Ты вскрикнула с раздражением:
— Вот! Откуда Ричи может знать, что мне снилось? Я же говорю: ничего! Почему вы мне не верите?
Билл ответил первым. Его голос был спокойным, мягким:
— Мы верим.
Беверли сразу придвинулась ближе и обняла тебя одной рукой за плечи, крепко, тепло, как поддержка.
— Всё хорошо… — прошептала она.
Майк вздохнул и оглядел комнату:
— Кому-нибудь что-нибудь ещё снилось… похожее? Что-то ещё странное?
Ребята переглянулись.
Бэн покачал головой.
Стэн тихо сказал «нет».
Эдди, всё ещё напряжённый, тоже отрицательно качнул головой.
Беверли, всё ещё обнимая тебя, сказала:
— Нет. Только этот сон.
Майк кивнул, но на его лице оставалась тревога.
В комнате повисло тяжёлое молчание — каждый переваривал сказанное, но особенно сильно все смотрели именно на тебя.
К вечеру воздух в комнате стал более тяжёлым — не из-за жары, а из-за того, как ребята всё время краешком взгляда следили за тобой. Не так явно, но ты чувствовала каждый взгляд — как маленький укол.
Ты сидела в кресле, закутавшись в плед, читала книгу, вроде бы погружённая в строки, но они всё время уплывали. Ты подняла глаза… и увидела, как Стэн слишком быстро отвёл взгляд. Билл делал вид, что поправляет что-то в рюкзаке, но смотрел именно на тебя. Эдди даже не скрывал. Беверли выглядела спокойнее, но её глаза задерживались на тебе дольше, чем надо. Даже Майк и Бэн обменивались короткими взглядами в твою сторону.
Ты щёлкнула страницей, закрыла книгу, хмыкнула:
— Вы так смотрите… будто я изгой какой-то.
Ричи фыркнул, закидывая ноги на стол:
— Да ладно тебе, изгой хотя бы получает бесплатную еду от правительства. Мы — нет.
Эдди возмутился:
— Это вообще не так работает!
Беверли мягко улыбнулась:
— Мы просто переживаем.
Билл добавил:
— Мы рядом. Всё.
Ты вздохнула, ощущая, что даже эта поддержка почему-то делает внутри чуть теплее и чуть тревожнее одновременно.
Позже, когда ребята остались в гостиной, обсуждая какую-то ерунду про фильмы и споря, кто из них хуже бросает мяч, ты вышла на кухню налить себе чай. Тихо, спокойно, без глаз в затылке.
Но стоило тебе включить чайник, как за спиной уже послышались шаги — слишком узнаваемые.
Ричи.
Он прислонился плечом к косяку, руки в карманах, и выдал:
— Ну что, мисс «мне ничего не снилось», как жизнь? Видения? Откровения? Ангелы слетелись поговорить?
Ты закатила глаза.
— Очень смешно.
Он улыбнулся, но не в полной мере. Улыбка была осторожной.
Пауза. Потом он подошёл чуть ближе, заглянул в твоё лицо сбоку, как будто выискивая что-то.
— Ты часто сегодня… ну… застываешь. — Он постучал пальцем над твоей бровью. — Взгляд такой… как будто ты в одной точке видишь целый фильм.
Ты тихо выдохнула, ставя кружку.
— Да я просто… вспоминаю.
— Что? — спросил он уже абсолютно без шутки.
Ты отвернулась, убирая пакетик чая в кружку.
— Слушай, детектив… И так день не очень. Давай не будем добивать его плохими историями, ладно?
Он моргнул, пытаясь уловить тон — мягкий, но закрывающий.
И ничего не успел сказать, потому что ты уже вышла в гостиную, будто обрубила тему.
Мысли Ричи после:
Он остался на кухне один.
Несколько секунд просто стоял, уперевшись ладонями в стол.
«Плохие истории?»
Эти слова не выходили у него из головы.
Он знал твои привычки, каждое движение, каждый маленький взгляд.
И то, как ты будто на долю секунды уходишь куда-то вглубь себя — он заметил ещё утром.
«Почему она не говорит?»
Ему стало неприятно колоть внутри — не злость, просто беспомощность.
Он хотел понимать. Хотел помочь.
Но знал: если давить — ты закроешься ещё сильнее.
Он поднял твою кружку, посмотрел на неё пару секунд, будто кружка могла дать ответ.
«Слишком много всего происходит вокруг… и что-то с ней тоже. И я не знаю, что именно».
«Она что-то вспомнила. Что-то, чего я не знаю».
«И это её пугает».
«И она решила, что справится сама».
Он тихо вздохнул.
«Ну уж нет. Я с ней. Даже если она думает, что не скажет».
И, собравшись, вышел к остальным — но поглядывал на тебя уже не просто с тревогой, а с решимостью: вытащить из тебя правду, когда ты будешь готова. А если не будешь — защищать, даже не зная, от чего.