Царапина Генри
Вечер в Дерри был тихим, но тревожным — таким, когда даже ветер кажется наблюдающим.
Я сидела, облокотившись спиной о стену старого кирпичного дома.
Под ногами — пыль, обломки асфальта, запах ржавчины и чего-то прелого.
Сердце всё ещё било слишком быстро, будто не могло поверить, что я снова сбежала.
Сбежала от него… или, может, это и не было Оно.
Может, просто очередная тень, которые теперь пугают меня даже днём.
Я сжала колени к груди, стараясь отдышаться, и вытерла лоб.
На пальцах — красная капля.
Только потом поняла, что кровь — из носа. Нервы, давление, страх — всё вперемешку.
Я провела рукой по лицу, не особо заботясь, и выдохнула.
«Надо успокоиться», — сказала я себе.
Но тут где-то рядом послышалось — тихое, рваное: будто кто-то подавил всхлип, или же просто двинулся.
Я застыла, прислушиваясь.
Шорох. Ещё один.
Медленно выглянула из-за угла — и едва не выругалась вслух.
Он.
Генри Бауэрс.
Сидел, опершись о другую стену, рукав порван, нога испачкана, и под коленом — кровь.
Не много, но видно, что болит.
Он держал её рукой, бормоча что-то себе под нос, с таким злым лицом, будто сам на себя сердился.
Я быстро втянула голову обратно, прижавшись к стене.
«Вот только его мне сейчас и не хватало».
Минуты две мы сидели в этой странной тишине — я за углом, он там.
Я слышала, как он тяжело дышит, иногда тихо шипит от боли.
Бежать?
Остаться?
Разум шептал «уходи», но почему-то ноги не слушались.
Может, усталость. Может, что-то другое.
В конце концов я тихо спросила, не выглядывая:
— Что с твоей ногой?
Он вздрогнул, повернулся, будто только сейчас понял, что рядом кто-то есть.
Глаза — злые, усталые.
— Тупая неудачница, — процедил он. — Это не твоё дело. Проваливай, пока не получила.
Я выдохнула, чуть повернулась к нему, не уходя.
— Я не собираюсь получать. Я просто спросила.
Он ничего не ответил, только отвернулся.
Я, поколебавшись, поднялась и пересела ближе — медленно, будто подходила к дикому зверю.
— Дай посмотреть, — сказала я, кивая на его ногу.
— Не трогай, — отрезал он, убирая руки от царапины, но откинул мои, когда я потянулась.
Я спокойно ответила:
— Я просто помочь хочу, Бауэрс. Всего-то пару секунд.
Он бросил какое-то резкое оскорбление — привычное, как щит, за которым прячут боль.
Я не ответила.
Просто сидела рядом, глядя в землю.
Прошло, наверное, минуту.
Мир стал тише. Только ветер, шелест листьев и редкие капли крови, стекавшие по его коже.
Потом я снова потянулась — аккуратно, почти не глядя на него.
В этот раз он не двинулся. Только тяжело вздохнул.
— Делай, что хочешь, — пробормотал он.
Я открыла сумку, достала салфетку, перекись, пластырь.
Эдди вечно подкладывал мне аптечку «на всякий случай» — как будто знал, что этот случай всё равно найдёт.
Смочила ватный диск и аккуратно провела по царапине.
Генри поморщился, но не отстранился.
— Больно? — спросила я.
— Отвали.
— Значит, больно, — тихо сказала я.
Он посмотрел на меня, нахмурился, но промолчал.
Я закончила, достала пластырь, приклеила его ровно поверх царапины.
— Вот. Готово.
Он фыркнул.
— Великая докторша. Думаешь, я теперь тебе спасибо скажу?
— Нет, — ответила я спокойно. — Думаю, ты просто перестанешь терять кровь.
Пару секунд мы сидели в тишине.
Он отвёл взгляд, барабаня пальцами по колену.
Выглядел не как тот Генри, которого все боялись. А как просто парень, уставший от собственного гнева.
— Ты странная, — сказал он вдруг.
— Знаю. — Я встала, отряхивая руки. — Но, видимо, в Дерри других не держат.
Он хмыкнул, почти незаметно.
— Проваливай уже, пока я передумал.
Я кивнула, но прежде чем уйти, добавила:
— Генри…
Он приподнял бровь.
— Что?
— Может, не всё так плохо, как ты думаешь.
Он посмотрел на меня с выражением, в котором смешались злость и растерянность, но ничего не ответил.
Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как ветер срывает волосы с лица.
Позади послышалось тихое:
— Спасибо.
Я не обернулась. Только улыбнулась.