Эдди после канавы
День клонился к вечеру, и на улицах Дерри стояла та особенная тишина, которая бывает только летом — когда солнце уже не греет, но воздух всё ещё пахнет пылью и травой.
Вы сидели у тебя дома: Билл листал комикс, Ричи что-то жевал и делал вид, что слушает Бэна, Майк рассказывал историю про индейские легенды, а Стэн задумчиво перекладывал кассеты на полке.
Эдди сидел на стуле посреди комнаты, в грязи, с поцарапанными коленями, и выглядел так, будто мир рухнул.
— Всё, — бормотал он. — Если мама это увидит, я проведу остаток жизни в больнице. В лучшем случае.
— Или в гипсе, — вставил Ричи, пытаясь разрядить обстановку.
— Не смешно, Ричи! — огрызнулся Эдди. — Я... я выгляжу, как будто меня переехал школьный автобус!
Ты стояла перед ним на коленях, с мокрым полотенцем в руках, и осторожно стирала грязь с его рук и лица.
— Сиди спокойно, — сказала ты мягко, — и не двигайся. Иначе будет больнее.
Он послушно замер, хотя глаза у него бегали туда-сюда, будто он всё ещё ждал, что что-то выскочит из угла.
Бэн держал таз с водой, а Ричи — чистое полотенце, время от времени ворча:
— Я не думал, что в моих жизненных планах есть пункт “подай-перенеси-медсестре”.
— Замолчи и подай, — бросила ты, не отрываясь от дела.
Ричи фыркнул, но улыбнулся и подал.
Он, конечно, пытался держаться в своём обычном стиле, но все видели — беспокоился он всерьёз.
В этот момент входная дверь резко распахнулась.
На пороге, запыхавшаяся и взъерошенная, стояла Беверли.
— Ребята! Простите, я... — она осеклась, увидев картину перед собой. — Что тут, чёрт возьми, происходит?
Все на секунду замолчали.
Только Билл откашлялся и, глядя на неё, сказал:
— Эдди... э-э... в-встретил Оно.
Беверли побледнела.
— Оно? Здесь?
— Н-нет, — быстро ответил Билл, — не здесь. Он... упал. В к-канаву. Оно его напугало, и он...
— В грязь, — вставил Ричи. — Много грязи. Больше, чем я вообще знал, что может существовать в радиусе ста метров.
— О, Боже, Эдди, — сказала Беверли, подходя ближе, — ты в порядке?
— Нет, — простонал он, — я теперь заражён всеми инфекциями штата.
— Не заражён, — сказала ты спокойно, вытирая последнюю полосу грязи на его щеке. — Только пару царапин.
Ты достала аптечку, присела рядом и начала обрабатывать ранки.
Эдди морщился, но не дёргался — хотя глаза у него были как блюдца.
Когда ты закончила, ты встала, помогла ему подняться и сказала:
— Пошли, я покажу, где душ. У меня есть одежда Макса, она тебе подойдёт.
Он неуверенно пошёл за тобой, а остальные остались в гостиной — Ричи сразу начал изображать драматическую сцену падения в канаву, и ребята засмеялись, но смех был нервный.
В ванной ты передала Эдди аккуратно сложенные вещи.
— Вот, держи. Она может быть немного великовата, но...
Он посмотрел на рубашку и штаны, потом на тебя.
— Всё нормально. Лучше так, чем снова в грязной одежде.
Ты чуть улыбнулась.
— Если хочешь, я могу дать свою.
— Нет-нет, спасибо. Правда, всё нормально. — Он даже попытался улыбнуться. — Только... не говори маме.
Ты рассмеялась.
— Обещаю.
Когда он ушёл в душ, ты осталась в коридоре, прислушиваясь к звуку воды. Тревога понемногу спадала. Главное — он цел.
Минут через двадцать Эдди вернулся — в одежде, которая на нём немного болталась, но выглядел он уже гораздо лучше. Волосы влажные, лицо чистое, взгляд спокойнее.
В гостиной все по-прежнему сидели: Билл что-то рассказывал, Майк делился очередной историей про древние обряды, Ричи неустанно подкалывал Стэна.
Ты подошла с подносом, на котором стояли две кружки с горячим какао. Одну поставила перед Эдди.
— Вот. Чтобы согреться.
Он взял кружку обеими руками, будто боялся пролить.
— Спасибо... — сказал тихо. — Уже лучше.
— Уверен? — уточнила ты, присаживаясь рядом.
Он кивнул.
Ты провела ладонью по его плечу — коротко, успокаивающе.
— Тогда всё в порядке.
Ричи, устроившийся на ковре, хмыкнул:
— Эй, медсестра, а мне какао не положено?
— А ты падал в канаву? — спросила ты, глядя на него.
— Морально, каждый день, — ответил он, и ребята рассмеялись.
Билл улыбнулся, качнув головой, а Беверли присела рядом с ним и тихо сказала:
— Спасибо, что присмотрела за ним.
Ты пожала плечами:
— Мы же команда.
Эдди посмотрел на тебя, и в его взгляде мелькнула благодарность — настоящая, без слов.
Он знал, что ты не просто помогла — ты дала ему почувствовать себя в безопасности, что в Дерри бывало нечасто.
И пока за окном сгущались сумерки, а на улице гудели редкие машины, вы сидели все вместе, будто ничего страшного и не было.
Тепло кружек, смех Ричи, спокойный голос Майка и редкая улыбка Стэна — всё это смешалось в уютный вечер, где страх наконец-то уступал место чему-то простому и настоящему — дружбе.
Вечером, когда последняя дверь за ребятами закрылась, дом будто выдохнул.
Тишина накрыла комнаты, только часы на кухне негромко тикали.
Ты стояла у раковины, собирая кружки и тарелки после всего этого долгого вечера.
На столе остались следы от кружек, капля какао, смятая салфетка.
Тепло, уют и усталость — всё смешалось в одно ощущение, будто день был бесконечным.
Ричи всё ещё был здесь.
Он стоял у окна, прислонившись плечом к стене, с руками в карманах. Очки чуть сползли на нос, волосы растрепаны — привычный, но сейчас какой-то тише обычного.
Без шуток. Без громкого смеха.
Ты повернулась к нему:
— Спасибо, что помог.
Он кивнул, не глядя.
— Да не за что. Просто... не хотел уходить, пока всё не закончено.
Ты подошла ближе, прислушиваясь к его голосу. В нём было что-то другое — неровное, будто он сам не до конца понимал, что чувствует.
— Знаешь, — тихо сказал он, — я на самом деле... испугался.
Он усмехнулся, но не весело. — За Эдди.
Он так паниковал, а я... я просто стоял и шутил. Как идиот.
Ты поставила кружку в мойку, вытерла руки полотенцем и шагнула к нему.
— Ричи.
Он обернулся.
Ты подошла ближе, положила одну руку ему на плечо — осторожно, будто боялась спугнуть. Второй рукой коснулась его щеки, большой палец чуть задел край очков.
— Я видела, как ты волновался, — сказала ты спокойно. — Ты просто прячешь это за словами, как всегда.
Он хотел что-то ответить, но ты продолжила:
— Ты очень хороший. И ты молодец.
Эдди тоже знает, что ты за него волнуешься. Он это видит, даже если ты думаешь, что не показываешь.
Ричи моргнул, отвёл взгляд на мгновение, потом снова посмотрел на тебя.
В его глазах мелькнуло всё — усталость, страх, и то редкое, что он не умел выражать словами.
Ты улыбнулась чуть-чуть, еле заметно.
— Всё будет хорошо.
Он выдохнул, коротко, но будто отпустил то, что держал весь вечер.
— Надеюсь, — сказал он негромко. — Потому что я не знаю, что буду делать, если с кем-то из вас...
Ты не дала ему договорить — просто обняла.
Плотно, по-настоящему.
Он стоял секунду неподвижно, а потом обнял в ответ, крепко, одной рукой прижимая тебя к себе, другой чуть нерешительно касаясь твоей спины.
Без слов. Просто дышал, и ты слышала, как у него сбивается дыхание.
В комнате было тихо.
Только за окном гудела машина, и где-то вдалеке — крикнул чей-то пёс.
Ты чувствовала, как напряжение уходит из его плеч, и просто стояла так, не отпуская.
— Знаешь, — сказал он наконец, чуть глухо, прямо у твоего уха, — ты тоже молодец. Без тебя он бы вообще не успокоился.
Ты улыбнулась.
— Мы — Клуб неудачников. Мы всегда держим друг друга.
Ричи чуть кивнул, потом отстранился, неохотно.
Снова надел очки, потер переносицу и тихо хмыкнул:
— Только никому не говори, ладно? А то испортится моя репутация бездушного шута.
— Обещаю, — сказала ты с улыбкой.
Он посмотрел на тебя, и на секунду в его глазах мелькнул тот самый, редкий, настоящий взгляд — не из шутки, а из правды.
А потом просто сказал:
— Спасибо.
Ты кивнула.
— Всегда.
И пока он собирался уходить, ты подумала, что вот такие моменты — не смех, не крики, а это тихое «спасибо» — и есть самое настоящее.