Чем от меня пахнет?
Солнце уже клонилось к закату, но день всё ещё держался за небо. Воздух был густой, пах соснами и чуть-чуть костром — кто-то неподалёку жёг сухие ветки. На поляне, где неудачники часто собирались, царил уютный беспорядок: Билл что-то рисовал на бумаге, присев на старое бревно, Эдди листал комикс, Беверли лежала на спине, закрыв глаза от солнца, Бэн писал в своём блокноте, а Ричи и Майк спорили, кто быстрее допьёт газировку и не срыгнёт.
Я подошла к Беверли, которая мирно покачивала ногой в кедах, глядя в небо.
— Слушай, скажи… чем от меня пахнет? Только честно, ладно? — спросила я, чуть прикусив губу.
Беверли приподнялась на локтях, нахмурилась, будто вопрос был серьёзнее, чем казалось.
— В смысле? — уточнила она.
— Ну… просто интересно.
Она встала, подошла ближе, вдохнула чуть-чуть. Потом улыбнулась.
— Карамелью, — сказала она просто. — Прямо как от леденца.
— Правда? — я удивилась.
— Угу. Приятно, не переживай, — подмигнула она и снова пошла к своей куртке, лежавшей на траве.
Через пару минут я подсела к Эдди. Он сидел, скрестив ноги, и что-то бубнил про грязь на своих кроссовках.
— Эдди, можно тебя на секунду? — тихо спросила я.
— Ага, чё?
— Скажи… чем от меня пахнет?
Он поднял голову, прищурился, будто проверяя, не подстава ли.
— Эм… — он чуть наклонился. — Хм. Чем-то сладким… как… конфеты или карамель?
Я выдохнула.
— Странно…
— Почему? — насторожился он.
Я замялась, чувствуя себя глупо:
— Да просто… я когда сюда шла, случайно столкнулась с одним парнем у магазина. И он сказал, что от меня “странный запах”.
Это услышали Ричи, Стэн и Билл, сидевшие чуть в стороне.
Ричи, конечно, не смог промолчать:
— Ну, если бы от тебя пахло бензином или тухлой рыбой, я бы понял, что он имел в виду! Но карамель? Это что, теперь странно пахнуть вкусно?
— Может, у парня просто аллергия на нормальных людей, — добавил Билл, слегка заикаясь, но улыбаясь.
Стэн поднял брови:
— Или, может, этот парень — идиот.
— Да может быть, — пожала я плечами, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. — Просто не знаю, зачем так говорить.
— Забей, — сказал Ричи, обнимая меня за плечи. — Если кто-то говорит, что карамель — странно, то, может, ему стоит попробовать дезодорант.
Беверли прыснула со смеху, Эдди покачал головой:
— Ричи, твои советы по личной гигиене не работают, помнишь?
— Зато мои шутки — работают всегда! — ухмыльнулся он, а я рассмеялась, хотя где-то глубоко неприятный осадок от той сцены остался.
Ближе к вечеру солнце стало мягче, воздух потемнел, в траве засвистели цикады. Беверли потянулась, поднялась с поляны.
— Ладно, я пойду. До завтра, ребята.
— Я с тобой, — сказала я. — Всё равно по пути.
Мы вдвоём ушли по тропинке, болтая о всякой ерунде, пока шаги не растворились между деревьев.
Следом минут через десять встал Майк:
— Мне тоже пора, завтра утром помощь отцу нужна. Увидимся.
Когда он ушёл, на поляне остались только Билл, Ричи, Эдди, Бэн и Стэн. Небо уже переливалось оранжевым, и над верхушками сосен летали летучие мыши.
Ребята сидели молча, глядя в сторону заката. Потом вдруг Стэн нарушил тишину:
— Слушайте… я могу сказать одну странную теорию?
Ричи фыркнул:
— Только если она не про птичек, дружище.
— Нет, — спокойно ответил Стэн, глядя в сторону, — не про птичек.
Билл кивнул:
— Г-го-вори.
Стэн выдохнул и заговорил:
— Мне кажется, что тот парень, с которым она столкнулась… он, может, просто не знал, как себя вести.
— В смысле? — Эдди поднял голову.
— Понимаете, — продолжил Стэн, — бывает, что человек видит кого-то и сразу… ну, понимает, что тот ему нравится. Сильно. И запах, как он сказал — “странный”, — на самом деле, может быть приятный, просто слишком. Может, от неё пахло чем-то, что ему понравилось, сладко, тепло, и он понял, что не может даже это выносить, потому что понял: у неё уже есть парень. И тогда, чтобы как-то себя защитить, унизил её, будто оттолкнул. Так проще, чем признаться, что она тебе понравилась.
Несколько секунд никто ничего не сказал. Только ветер трепал листья.
Ричи, сидевший сзади, потёр шею и буркнул:
— Ну, если он так “влюбляется”, то у него проблемы.
Билл тихо улыбнулся:
— М-может, Стэн пр-прав. Не все же… ссразу говорят, что ч-что-то чувствуют.
Бэн посмотрел на Ричи.
— Ты же помнишь, ты тоже не сразу сказал ей, что она тебе нравится.
Ричи хмыкнул, покраснел, но скривился, будто сделал вид, что ему всё равно:
— Ну да, но я хотя бы не говорил, что от неё “странно пахнет”!
Эдди хмыкнул, подтянул колени:
— Знаете, может, и правда, иногда людям тяжело, когда кто-то нравится. Просто этот парень выбрал самый тупой способ.
— Люди всегда выбирают тупой способ, — тихо сказал Стэн. — Особенно, когда речь о чувствах.
Ричи на секунду задумался, потом усмехнулся, посмотрел вдаль, туда, где ты с Беверли уже исчезли за поворотом:
— Ну… в любом случае, она пахнет карамелью. А карамель — это чёртово счастье. Так что пусть весь мир хоть задохнётся от зависти.
Билл рассмеялся.
— Это, кстати, было р-романтично.
— Да ну тебя, — пробормотал Ричи, но улыбка не сходила с его лица.
Они сидели до тех пор, пока небо не стало тёмно-синим и воздух не наполнился вечерней прохладой.
Костёр почти догорел, вокруг трещали кузнечики.
И где-то там, далеко, ты, может, уже смеялась с Беверли по дороге домой, не зная, что ребята всё ещё сидят и обсуждают то, как ты пахнешь карамелью и как один случайный человек сумел задеть твоё доброе сердце.
Они ещё пару минут сидели молча, кто-то шуршал травой, кто-то просто смотрел вдаль, в ту сторону, где ты недавно с Беверли скрылась за деревьями.
Бэн, задумчиво ковыряя палкой землю, вдруг спросил:
— Стэн, а почему ты вообще об этом сказал? — он поднял взгляд на друга, тихо, но с ноткой любопытства. — Типа… ну, ты ведь редко такие штуки говоришь просто так.
Стэн сидел, прислонившись спиной к стволу дерева. Он поднял глаза, немного устало, но прямо, не пряча взгляда.
— Я просто подумал, — начал он медленно, подбирая слова, — что она… будто под прицелом.
— Под прицелом? — переспросил Ричи, нахмурив брови, с ухмылкой, будто ждал очередную шутку, но понимал — не до смеха.
— В каком смысле? — добавил Билл, чуть приподнимаясь.
Стэн выдохнул и отвёл взгляд в сторону поля, где вечерний ветер колыхал траву.
— Есть же такие охотники, — сказал он, — которые не просто убивают ради еды или чего-то… они выбирают кого-то конкретного. Красивого. Редкого. Того, кто выделяется. Чтобы сделать из него чучело, повесить на стену, показать всем, что они смогли поймать нечто особенное.
Он на секунду замолчал, перевёл взгляд на ребят.
— Мне кажется, что с ней… может быть похоже. Её запах, её… не знаю… всё в ней какое-то тёплое, доброе. Такое привлекает. Как красивая птица привлекает охотника. И вот кто-то это почувствовал. Слишком сильно. И не выдержал.
Воздух вокруг будто стал плотнее. Никто не пошутил, даже Ричи.
Бэн сжал пальцы в кулаке:
— Странно звучит, но… я понимаю, о чём ты. Такое ощущение, будто ты прав.
Билл кивнул, глядя в землю:
— Её вс-вегда тянет п-помогать, быть рядом. Таких л-людей видно сразу.
Эдди тихо пробормотал:
— И за это их чаще всего и бьют. Потому что они добрые, а доброта — как мишень.
Стэн кивнул:
— Вот. Именно это я и имел в виду.
Ричи молчал дольше всех. Он смотрел туда, где недавно ты стояла, где ветер теперь шевелил только траву. Его лицо было напряжённым — редкий момент, когда в нём не было ни тени насмешки.
— Знаете, — тихо сказал он, глядя в землю, — она иногда кажется такой сильной. Даже слишком. Но… я иногда вижу, как она себя держит. Как будто боится показать, что ей больно. Может, поэтому этот урод сказал то, что сказал. Потому что не понял, что перед ним — не мишень, а человек, который просто пахнет теплом.
Эдди кивнул, чуть вздохнув.
— Ну, с таким запахом… карамельным… — он чуть улыбнулся, — это как ходить по миру и раздавать добро, пока вокруг все злые.
Стэн чуть усмехнулся, но взгляд у него остался задумчивый.
— Вот поэтому и сказал, что она под прицелом. Кто-то обязательно захочет испортить то, что не понимает.
На поляне повисла тишина.
Птицы уже почти перестали петь, небо стало густо-фиолетовым. Где-то далеко, за домами, тявкала собака.
Билл первым нарушил молчание:
— Мы всё равно будем рядом.
Ричи коротко фыркнул, будто отмахиваясь, но в голосе была твёрдость:
— Ага. Пусть попробует кто-то её обидеть — я ему покажу, что такое “странный запах”.
Эдди хмыкнул:
— Вряд ли ты испугаешь кого-то своими кроссовками.
— Ха! — Ричи показал ему язык. — Я их специально не стирал для устрашения.
Ребята рассмеялись — не громко, но по-настоящему.
Стэн тоже улыбнулся, чуть качнул головой.
Но внутри него всё ещё жила та тревога, будто невидимая красная точка от прицела мелькнула где-то на твоём плече.
Он знал, что сказал не зря.