Стул из человека в кинотеатре
Это утро было тихим, почти безлюдным. Воздух ещё холодный, пахнущий кофе и пылью — тот особенный запах, который всегда стоит в старых кинотеатрах.
Я пришла раньше всех — слишком хотела купить билеты на премьеру, пока всё не разобрали. Стояла у стойки, вертя в руках купюру и слушала, как гулко капает вода где-то из-под потолка.
Минут пять — и тишина становилась тяжёлой, как в библиотеке ночью.
Я уже потянулась нажать на звонок, как вдруг из коридора для персонала послышалось:
— Помогите…
Я обернулась. Узкий коридор, бледный свет.
Шагнула ближе.
— Помогите… — тише, будто сдавленно, как из-под воды.
Я медленно подошла, приоткрыла дверь — внутри никого.
Обычный служебный кабинет: стеллажи, коробки с афишами, старый проектор в углу.
Я уже хотела уйти — как вдруг что-то резко потянуло меня за ноги.
Пол скользнул из-под ног, я упала, и прежде чем успела вскрикнуть — кто-то дёрнул меня за лодыжку и затащил внутрь.
Секунда — и всё будто переменилось.
Воздух стал густым, тусклым.
Предметы начали дрожать, коробки падали со стеллажей, бумаги летали, как стая белых птиц.
Вещи начали летать и биться об стены с такой силой, что ломались. Комната стала тëмно-серой.
Я встала, побежала к выходу и тут снова меня схватили за ногу, я упала, только теперь я увидела что это был кто-то на полу, кудрявый мальчик. Мëртвый.
Я попыталась вырваться, но он не отпускал ногу, а только пополз к моему лицу. Мне было страшно. Он поднял голову, не живую, синюю, с повреждëнной половиной в крови, это был Тедди, тот самый из газеты. Он положил палец к губам и показал знак «тише». Затем вытянул эту руку, показывая на выход из комнаты.
Я посмотрела.
Тяжëлыми шагами, медленно в комнату зашëл крупный мужчина, с какой-то острой вещью в руках и стулом с обивкой из человеческой кожи.
Я начала громко прерывисто дышать от страха. В какойто момент я закрыла голову руками, закрыла глаза и начала шептать:
— Это мне кажется. Это мне кажется. Это мне кажется.
Я почувствовала что стало легче, будто с тела сняли что-то тяжëлое.
Я открыла глаза - на мне уже никто не лежал. Комната, как и с утра, светлая и никого нет. Я пулей поднялась и побежала на выход из кинотеатра.
Воздух у Белой башни был густым, тёплым, и будто стоял на месте. Вокруг — ни звука, только слабый шелест листвы.
Я стояла чуть поодаль, между двумя деревьями, держась одной рукой за ствол. Меня снова вывернуло, уже третий раз с тех пор, как мы сюда добрались.
Ричи стоял рядом, молча, не отпускал мою спину, ладонью тихо гладил, будто опасался, что если скажет хоть слово — станет хуже.
Беверли держала мой пиджак, чтобы не запачкался, и тихо что-то бормотала, больше себе, чем мне:
— Всё хорошо, дыши, просто дыши… оно не может добраться сюда. Мы вместе, слышишь?
Я кивнула, чуть всхлипнула, вытерла рот и повернулась к ним. Голова кружилась, будто земля шла волнами.
Чуть дальше, в нескольких метрах от нас, стояли остальные.
Эдди нервно крутил свой ингалятор, прикусывая губу.
Билл стоял с руками в карманах, задумчиво глядя на траву.
Бэн держал под мышкой блокнот, как будто искал в нём ответы.
Стэн, как обычно, чуть поодаль, чистил перчаткой рукав своей куртки — не от пыли, а просто чтобы занять руки.
Майк первым нарушил тишину:
— Может ли это быть что-то на столько жуткое? Что человек потом не может даже дышать нормально?
Билл покачал головой, но говорил твёрдо, хоть и с привычным запинанием:
— Я з-знаю Т/и у-уже давно. Она н-не врёт.
Эдди вскинулся, его голос был чуть громче обычного:
— Да и какой смысл? Ты посмотри на неё! Разве человек так выглядит, если выдумывает?!
Они все обернулись на меня.
Беверли всё ещё стояла рядом, давала мне влажную салфетку и платок.
Я смотрела на них устало, с глазами, чуть покрасневшими от слёз и тошноты.
Бэн вздохнул, опустил взгляд:
— Почему оно прицепилось именно к ней? Я в смысле… нас оно тоже пугает, но её будто бы чаще…
Пауза.
Мы уже потихоньку пошли к остальным — я, Беверли и Ричи.
Он всё ещё держал меня за руку, его пальцы чуть дрожали. Не от страха, а от злости. Он терпеть не мог, когда я страдала, и не мог ничего сделать.
Билл посмотрел на Бэна и сказал тихо, почти без заикания, будто каждое слово выходило через силу:
— Потому что она самая сильная. Если она с-сломается… нас будет с-сломать легче. И быстрее всего.
Все замолчали.
Эти слова прозвучали как истина — простая, грубая и страшная.
Я опустилась на траву, всё ещё чувствуя, как внутри всё сжимается.
Эдди, немного поколебавшись, шагнул вперёд и протянул мне бутылку воды.
— На. Пей. Только не быстро.
Я взяла её, сделала пару маленьких глотков, горло будто обожгло холодом.
С трудом улыбнулась и прошептала:
— Спасибо.....Ты же знаешь, что я её не верну?
Эдди моргнул, растерялся, потом опустил плечи:
— Я бы и не стал забирать обратно.
Он сказал это серьёзно, без своей обычной тревожности, и даже не пытался шутить.
Ричи стоял за моей спиной, обнял меня одной рукой, прижал к себе.
— Эй, не вздумай снова извиняться за то, что живёшь, — пробурчал он тихо. — Тебя никто не винит. Даже если эта дрянь выбрала тебя — значит, она тупее, чем кажется.
Беверли усмехнулась сквозь тревогу:
— Вот видишь, уже говорит как настоящий терапевт. Только в очках и с волосами, как у одуванчика.
Ричи фыркнул, притворно возмутился, но не отстранился.
Стэн тем временем отвернулся, глядя на реку за башней. Его губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать… но не сказал.
Он просто думал о том, как странно — бояться за кого-то сильнее, чем за себя.
Билл посмотрел на всех, потом на меня:
— М-может, надо уйти отсюда. Н-некоторое время. Отдохнуть.
Я покачала головой.
— Если я уйду — Оно всё равно найдёт меня. А если я останусь — мы хотя бы сможем найти его первыми.
Все снова переглянулись.
Никто ничего не сказал.
Но каждый понимал, что эта тишина — согласие.