Разможжило ему голову
Суббота выдалась тёплой, но с тем типичным для Дерри чувством, будто в воздухе что-то не так. Дом Бэна пах бумагой и старыми книгами — уютно, если не считать, что половина этих книг говорила о жутких вещах. Мы все сидели в его комнате, где стены были завешаны картами, вырезками и схемами. Бэн, как всегда, аккуратный до мелочей, показывал свои заметки, связанные с историей города.
— Смотрите, вот это — газетная вырезка из тридцать второго, — говорил он, показывая пожелтевший лист. — Тут уже были пропажи. А вот это — пожар в железнодорожном депо. Тоже примерно двадцать семь лет разница.
Ричи громко жевал жвачку и, как обычно, не мог сидеть спокойно.
— Ну, офигенно, — протянул он, — наш город буквально жрёт людей по расписанию. Может, заведём календарик, а?
— Бип-бип, Ричи, — сказал Эдди, перекатывая глаза.
— Что? Я просто предлагаю быть организованными, — фыркнул тот.
Я в это время сидела на полу, у стены, с толстой книгой на коленях. Это был своего рода альбом, куда Бэн аккуратно вклеивал старые газетные вырезки. Я листала, не особо вникая, пока взгляд не зацепился за одну страницу.
На выцветшем снимке был мальчик — лет двенадцати, с непослушными кудрями, в аккуратной рубашке. Под фото было написано: Теодор «Тедди», пропал летом 1962 года. Тело так и не было найдено. Считается мёртвым. Полиция заявила, что причиной смерти могло быть нападение.
Я просто застыла, уставившись на этот снимок.
— Эй, — сказал Ричи, заглядывая мне через плечо. — Что там?
Я молчала секунду, потом ответила тихо:
— Фото мальчика. Его звали Тедди. Двадцать семь лет назад. Он похож на Стэна.
Стэн, который как раз рассматривал карту, поднял голову:
— Что?
Я не сразу посмотрела на него секунду и снова опустив глаза просто сказала:
— Тоже еврей. Когда он увидел то, что Оно ему показало, его вырвало.
— От-ткуда ты это знаешь? — Билл, как всегда, говорил мягко, но настороженно.
Я подняла взгляд:
— Тут написано.
Эдди, уже чувствуя, как накатывает тревога, нахмурился:
— Подожди… там прям..написано про рвоту?
— Нет, Эдди, — я выдохнула. — Про всё остальное.
Тишина. Даже Ричи перестал жевать. Все смотрели на книгу, как будто она могла сейчас ожить. Я не выдержала — захлопнула её с глухим звуком и повернулась к Биллу:
— Мы же хотели в «Проявитель» съездить. Ты говорил, что поедешь со мной.
Билл моргнул, будто возвращаясь в реальность.
— А-а, д-да. Я п-помню. Это же… для твоего брата, да?
Я кивнула.
— Он просил. Там кассета с каким-то старым материалом, говорит, нужно проявить, пока не испортилась.
Ричи тут же встрял, слегка приподнимая брови:
— А ты уверена, что это просто кассета, а не очередной выпуск «Как не умереть в Дерри»?
— Очень смешно, — пробурчала я.
Беверли откинулась на спинку кресла, глядя на меня:
— Хочешь, я с вами поеду?
— Не, — вмешался Ричи. — Я поеду. Мало ли что.
— А ты-то чем поможешь? — съязвил Эдди. — Рассмешишь Оно до смерти?
— Ну, хоть так! — ухмыльнулся Ричи. — Зато у меня есть стиль.
Билл покачал головой:
— Л-ладно. Мы поедем вдвоём. П-потом встретимся у вас.
Бэн в это время поправлял свои бумаги, но, глядя на нас, сказал:
— Если эта кассета как-то связана с теми случаями, нужно быть осторожнее.
Я слегка усмехнулась, но без радости:
— Осторожнее? Это мы уже слышали, Бэн. Мы живём в городе, где дети исчезают каждые двадцать семь лет. Осторожность не помогает.
Стэн тихо добавил, будто себе под нос:
— Но всё равно нужно быть вместе.
Я посмотрела на него, чуть мягче:
— Будем.
Ричи тут же не удержался:
— Аминь, ребята. Если кто-то из нас снова увидит красный шарик — орите как можно громче.
— Я ору уже сейчас, — буркнул Эдди, сжимая ингалятор.
Мы все засмеялись, хотя смех вышел натянутый, нервный. Но хоть на мгновение стало легче.
Пока мы собирали вещи и готовились выходить, я невольно посмотрела на закрытую книгу. На обложке осталась пыль, а на торце — отпечаток моей ладони.
Имя мальчика, Тедди Урис, врезалось в память.
Он был похож на Стэна.
И это почему-то пугало больше всего.
Внутри «Проявителя» пахло чем-то странным — смесь химикатов, старой бумаги и чуть-чуть сырости, будто само здание пропиталось прошлым. Колокольчик над дверью звякнул, когда мы с Биллом заехали на велосипедах, обдав прохладным воздухом зал.
За стойкой сидел мужчина в сером халате, с усталым лицом и очками, сползшими на кончик носа. Он лениво поднял взгляд:
— Вам помочь?
Я подошла ближе, опираясь на прилавок.
— Да, я по поводу плёнки. Макс оставлял кассету несколько дней назад, я за ней.
Он проверил какие-то бумажки, кивнул.
— Ага. Плёнку как раз начали проявлять. Подождите минут двадцать. Хотите посмотреть предварительные снимки?
— Да, — ответила я.
Билл молча стоял рядом, руки в карманах, взгляд блуждал по стенам. Мужчина махнул нам рукой, пригласив за собой.
— Пойдёмте. Только не трогайте ничего, ясно? Там всё по архиву.
Мы прошли через узкий коридор — тусклый, с лампами, моргающими под потолком. Потом — в помещение с металлическими стеллажами, заставленными коробками, и большим экраном, подключённым к какому-то старому проектору.
— Вот. Слайды уже переключаются. Я зайду позже. — И он ушёл, оставив нас одних.
Сначала всё выглядело нормально.
На экране щёлкали кадры: две девочки на качелях, какой-то старый кафе-бар, мужчина с собакой у озера. Всё явно не из Дерри — внизу на кадрах мелькали названия улиц из другого города.
Я смотрела почти не моргая. Билл тихо двинулся ближе, ссутулившись.
— Т-тебе плохо? — спросил он.
Я не отрывала взгляд от экрана:
— С чего ты взял?
Он пожал плечами, тихо:
— Ты… ч-часто смотришь в одну т-точку. Как будто тебя нет рядом.
Я наконец повернула голову. В этом свете Билл казался ещё бледнее — отражение экрана рисовало на его лице холодные отблески.
— Всё хорошо, — сказала я мягко. — Просто… ну, ты знаешь. Главное, что мы вместе. Значит, всё будет хорошо.
Он кивнул, чуть улыбнулся.
— Дa. Я с-сейчас, отойду на секунду.
Я кивнула и вновь уставилась в экран.
Щёлк. Щёлк.
Кадры сменялись — теперь старый мост, следом поле, потом чей-то дом. Слышно было лишь ровное, мерное щёлканье плёнки.
И вдруг — в отражении на экране, сбоку от меня, я увидела Билла. Он стоял метрах в трёх, между стеллажами, и смотрел куда-то вдоль рядов.
— Билл? — тихо позвала я, оборачиваясь.
Он повернулся, и, чуть улыбнувшись, сказал:
— Кстати, ты знала, что…
Он не успел договорить.
Его тело резко дёрнуло вперёд, будто кто-то толкнул его всем весом — прямо в металлический шкаф. Гулкий удар, треск.
Я вскрикнула и отшатнулась, запнувшись и уронив стул.
— Билл!
Он упал на пол, и прежде чем я успела подбежать — его голова начала дёргаться, с силой ударяясь о бетон. Бум. Бум. Бум.
Я закричала, в панике отпрянула к стене.
— Прекрати! Хватит! — я рыдала, не понимая, что делать.
И тогда раздался звук — низкий скрежет, будто кто-то ногтями проводил по железу. Он тянулся из-за дальних стеллажей, медленно, невыносимо громко.
Я замерла, сжалась в комок. И вдруг кто-то схватил меня за плечо.
— Что тут происходит!? — женский голос.
Я вскинула глаза — передо мной стояла женщина в халате из персонала. Я дрожала, слова срывались с губ:
— Оно… оно размозжило ему голову! Размозжило! Я не...
— Кому? — спросил кто-то сзади.
Я обернулась.
Билл стоял в дверях — целый, живой, немного растерянный, с тем самым взглядом, каким он смотрит, когда не понимает, что происходит.
Я медленно повернулась обратно. Там, где секунду назад должно было быть его тело, не было ничего — только тёмное пятно на полу и чуть раскачивающаяся дверца стеллажа.
— Тебе… — начала я, но замолчала.
Билл всё понял без слов.
— Оно было здесь, — сказал он тихо, уже ко мне, даже не глядя на женщину.
Та нахмурилась, явно не веря ни единому слову:
— Всё! Оставьте свои детские игры и выходите из магазина! Живо!
Мы с Биллом вышли молча. На улице стоял вечер, воздух был прохладным и чистым. Я облокотилась о велосипед, чувствуя, как руки дрожат.
Билл сел рядом, опустив голову.
— Т-тебя н-нельзя было одну там оставлять.
— Я и не была одна, — сказала я глухо. — Оно просто… выбрало, кого показать.
Долгая пауза. Только ветер гнал по асфальту листья.
— Билл… — я посмотрела на него. — Оно играет. С каждым из нас. И сегодня выбрало меня.
Он кивнул.
— Знaчит, мы на п-правильном пути.
Я не ответила.
Просто села на велосипед, чувствуя, как внутри холоднее, чем снаружи.
Где-то вдалеке щёлкнул старый фонарь.
И мне вдруг показалось, что это был тот же самый звук, что из «Проявителя» — звук, с которого всё началось.
На повороте, где дорога расходилась на две стороны — одна к дому Билла, другая к моему — мы остановились.
Солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев, и небо стало тускло-оранжевым, как старая фотография, выцветшая от времени. Вечерний воздух был влажным и немного холодным.
Я держала руль велосипеда, чувствуя, как пальцы подрагивают. Всё ещё не до конца отошла от того,что произошло в Проявителе.
— Я поеду домой, — тихо сказала я, не глядя на него.
Билл поднял взгляд, немного нахмурился:
— Мне п-проводить тебя?
Я покачала головой.
— Нет. Не надо. Всё нормально, правда.
Он хотел что-то сказать, но я уже отвернулась и, оттолкнувшись, поехала вперёд.
Я слышала, как шины его велосипеда тоже заскрипели, но потом звук постепенно отдалился — он поехал в другую сторону, к себе.
Билл ехал медленно. Ветер бил в лицо, а в голове крутилась только одна картина — как он видел меня на полу, бледную, со слезами, и как я кричала, что ему размозжило голову.
Он не мог выбросить это из мыслей. Не мог понять, почему Оно выбрало именно такой способ напугать.
Когда он выехал на улицу, где обычно собирались неудачники, навстречу показались две знакомые фигуры — Ричи и Эдди, тоже на велосипедах.
— Эй, Билл! — крикнул Ричи, тормозя у обочины. — Чего ты как привидение? Вид у тебя будто ты фильм ужасов пересмотрел.
Эдди подкатил рядом, держа руль аккуратно, словно боялся, что тот треснет.
— Ты где был? Мы тебя потеряли. И где Т/и?
Билл остановился, тяжело дыша. Глаза блестели от внутреннего напряжения.
— О-оно п-приходило к ней.
Ричи нахмурился:
— Что? Что значит приходило?
— Мы б-были в "Проявителе", — объяснил Билл, запинаясь чуть сильнее, чем обычно. — Я отошёл н-на с-секунду, и оно п-показало ей...
Эдди сжал руль.
— Что показало?
Билл сглотнул, будто каждое слово давалось с усилием:
— Как р-размозж-жило мне гoлову.
Несколько секунд стояла полная тишина. Даже цикады, казалось, притихли.
Ричи моргнул, глядя на него, потом коротко выдохнул:
— Чёрт…
Эдди чуть подался вперёд, голос дрогнул:
— Вот блин… И где она сейчас?
— С-сказала, что домой поедет, — ответил Билл. — Я хотел проводить, н-но она сказала, что с-сама доберётся. Я думаю… ей плохо.
Ричи мгновенно выпрямился, схватился за руль крепче.
— И ты её отпустил одну после такого?!
Билл опустил голову, виновато, но спокойно:
— О-она не х-хотела, чтобы я шёл. С-сказала, что всё в порядке.
— Да у неё, наверное, руки трясутся до сих пор! — Ричи говорил резко, в голосе слышалось волнение, почти злость, но не на Билла — на всё, что их снова догоняло. — Оно с ней играло, понимаешь?!
Эдди нервно поправил лямку сумки.
— Может, оно хотело её напугать через тебя. Типа… показать, что всех нас может убить.
— Или просто проверяло, — пробормотал Билл. — К-кто сломается первым.
Ричи резко выругался и рванул с места:
— Я поеду к ней.
— Р-Ричи! — окликнул Билл, но тот не остановился.
Эдди посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на Билла:
— Мы тоже поедем?
Билл вздохнул.
— Д-дай ему пять минут. Он всё равно поедет, даже если я скажу нет.
Эдди хмыкнул, понимая, что спорить бессмысленно.
— Знаешь, — сказал он тихо, — иногда я думаю, что оно нас не просто убить хочет. Оно как будто… изучает.
Билл сжал тормозной трос, задумчиво:
— М-мoжет быть. Но мы его тоже изучаем.
Они переглянулись и тронулись дальше, каждый со своими мыслями.
А Ричи тем временем уже мчался по улице, волосы развевались, в глазах — тревога.
Он не знал, что скажет, когда увидит меня,
но одно знал точно — если Оно коснётся меня хоть раз, он будет рядом.
Когда дверь тихо скрипнула и закрылась за спиной, Ричи на секунду замер — в доме стояла почти полная тишина.
Только слабый свет настольной лампы разливался по гостиной, делая всё вокруг каким-то мягким, будто размытым.
Воздух пах чаем и тревогой.
Ты сидела на диване, подогнув ноги, с чашкой перед собой — пар всё ещё поднимался, но ты к нему даже не притрагивалась.
— Привет, — сказала ты почти шёпотом, не глядя.
Ричи шагнул ближе и без единого слова просто наклонился и обнял тебя.
Крепко. Так, будто боялся, что ты исчезнешь.
Ты вздрогнула от внезапности, но через секунду руки сами потянулись к нему — вцепилась в его рубашку, как в единственное, что сейчас держит в реальности.
Он молчал. Даже Ричи Тозиер, который обычно не замолкал ни на секунду, сейчас не знал, что сказать.
Он просто стоял рядом, чувствуя, как твои плечи дрожат.
— Ты что, встретил Билла? — спросила ты, чуть приглушённо, не отпуская его.
Ричи немного отстранился, чтобы посмотреть тебе в глаза.
— Да. Он рассказал всё. Сказал, что Оно… показало тебе это.
Ты кивнула, губы дрогнули, дыхание сбилось.
— Я… я видела, как его голову… — голос сорвался, ты судорожно втянула воздух. — Там была кровь, я думала, это правда… Я не смогла даже двинуться, Ричи. Я думала, я сошла с ума.
Ричи не стал говорить «всё хорошо».
Он знал, что это не «всё хорошо».
Он просто снова обнял тебя, медленно, почти осторожно, положив подбородок тебе на плечо.
— Эй, — тихо произнёс он, его голос звучал глухо, но уверенно. — Оно хочет, чтобы ты боялась. Оно лезет в голову, показывает дерьмо, от которого никто не останется спокойным. Но это не реально. Поняла? Оно просто пытается тебя достать.
Ты покачала головой, всё ещё плача:
— Оно выбрало именно это, Ричи… именно его. Оно знает, кто для меня важен.
Ричи выдохнул, провёл ладонью по твоим волосам.
— Знает, потому что ты сильная. Оно выбирает сильных, — сказал он серьёзно, без привычного сарказма. — Слабых ломать легко. А ты не такая.
Ты всхлипнула, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на него.
Глаза покрасневшие, лицо бледное, но в них мелькнула какая-то благодарность.
— Ты правда считаешь, что я сильная?
Он хмыкнул, чуть улыбнувшись.
— Я вообще удивляюсь, как ты нас всех до сих пор не закопала где-нибудь в лесу, учитывая, через что мы прошли.
Ты невольно усмехнулась сквозь слёзы, ткнув его в плечо.
— Дурак.
— Вот, — он кивнул, — уже лучше.
Пару минут вы сидели в тишине. Только тихое тикание часов и слабое шипение чая наполняли комнату.
Ричи не отпускал твою руку, просто держал, иногда большим пальцем водя по ладони, будто проверяя — ты ещё здесь, не исчезла.
Ты наконец тихо сказала:
— Мне страшно, Ричи.
Он посмотрел прямо на тебя, серьёзно, без привычного смеха в глазах:
— Мне тоже. Но если Оно думает, что мы испугаемся — оно просто плохо нас знает.
Ты выдохнула, глядя в его глаза.
Он слегка улыбнулся, и на секунду показалось, что всё стало немного легче.
Ненадолго, но достаточно, чтобы снова вдохнуть без боли.
Он наклонился, поцеловал тебя в висок и шепнул:
— Мы вместе, слышишь? Даже если весь этот чёртов город треснет пополам.
Ты кивнула, прижалась к нему крепче.
А за окном моргнул фонарь — один, потом второй.
Тьма будто дышала где-то рядом, но в доме было тепло,
и впервые за день ты позволила себе просто сидеть в этом тепле —
живой.