Младенец
Солнце било прямо в глаза — то самое, летнее, которое будто специально старается ослепить, если ты хоть немного забыл очки дома. Воздух был тёплым, пахло свежей травой и нагретым асфальтом. Мы со Стэном шли по тротуару в сторону карьера, где уже должны были быть остальные.
Он нёс в одной руке папку с картами, которые они с Биллом достали из гаража, а другой крутил еловую ветку — привычка, наверное, когда нервничает или просто не знает, куда деть руки.
— Ты хоть ела вчера после всего этого? — спросил он вдруг. Голос спокойный, но с этой его тихой ноткой, когда слышно, что человек волнуется, но старается не давить.
Я фыркнула:
— Ну… я ужинала чипсами.
Стэн приподнял бровь, глядя на меня из-под своих аккуратных кудрей.
— Ты же сегодня ими завтракала.
— Ну… — я чуть склонила голову, собираясь придумать оправдание, — это, по сути, картошка. Картошка — это еда.
Он уже собирался что-то ответить, но тут откуда-то сбоку раздался женский голос:
— О, господи! Тимми, стой! Тимми, не беги на дорогу!
Мы оба обернулись — молодая женщина, лет тридцати, с коляской, в панике метнулась вперёд, но прежде чем побежать за своим пятилетним ребёнком, буквально сунула мне на руки свёрток.
— Посмотрите, пожалуйста, буквально минутку!
— Подождите, но я— — я не успела договорить. Она уже сорвалась с места, побежала за своим сыном.
Я стояла, глядя ей вслед, и медленно опустила взгляд на то, что держала. Маленький, крошечный человечек в одеяле. Настоящий младенец.
— Она… она серьёзно отдала своего ребёнка незнакомцам? — прошептала я, ошеломлённо глядя на Стэна.
Тот просто моргнул, потом выдохнул:
— Ну… думаю, она просто в панике.
Он выглядел спокойным, но глаза говорили другое — скорее, смесь растерянности и лёгкой паники.
Минуты три мы просто стояли. Я — с лицом “я не знаю, что с этим делать”, а Стэн — будто решал математическую задачу, пытаясь вычислить, насколько безопасно доверить мне человеческое существо.
— Может, сядем? — предложил он, наконец.
Мы дошли до ближайшей лавочки. Я осторожно уселась, держа ребёнка на руках, будто он мог взорваться от любого неловкого движения. Стэн сел рядом, чуть боком ко мне, наблюдая.
Я посмотрела на лицо малыша — спокойное, крошечное, розовое, будто из воска. И, сама того не ожидая, улыбнулась. Нежно, тихо.
— Он такой… маленький.
— Ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься, — сказал Стэн с мягкой усмешкой, но в голосе была не насмешка, а что-то вроде… тепла.
Я перевела взгляд на него.
— А ты — так, будто хочешь убежать.
Он фыркнул, покачал головой.
— Я просто не ожидал, что в твоих руках когда-нибудь окажется младенец, и что это не будет катастрофа.
— Спасибо за доверие, — сказала я, усмехнувшись.
Он чуть улыбнулся. И вот в этот момент — он вдруг на секунду задумался.
Глядя на то, как я держу ребёнка, как аккуратно поправляю уголок одеяла, он почувствовал что-то странное. Сжатие в груди, лёгкое тепло, которое не хотелось признавать.
«Чёрт» подумал он. «Она… красивая. Даже когда просто сидит вот так, вся растерянная, но с этим взглядом…»
— Что? — спросила я, заметив, что он немного застыл, уставившись на меня.
— Ничего, — слишком быстро ответил он, отводя взгляд. — Просто… ты выглядишь… не знаю. По-другому.
— В смысле “по-другому”?
Он пожал плечами.
— Ну, обычно ты либо споришь с Ричи, либо пытаешься кого-то спасти. А сейчас… ты просто тихая.
Я тихо рассмеялась.
— Тихая — это не моё нормальное состояние, да?
— Я не жалуюсь, — сказал он.
Мы замолчали. Секунд тридцать было просто тихо. Только ветер качал ветки, и где-то вдали каркала ворона.
И вдруг малыш на моих руках зашевелился, сморщил личико и начал плакать.
Сначала тихо, потом громче, потом очень громко.
Я чуть дёрнулась.
— О Боже, он плачет! Что мне делать!?
— Э-э… — Стэн замер, глядя на меня, будто я держала гранату. — Я не знаю! Ты спроси его, может, он скажет!
— Стэн! — я посмотрела на него с ужасом. — Я не умею обращаться с детьми!
— Я тоже! Я вообще птиц боюсь, не то что младенцев!
— Стэн! — я почти взвизгнула.
— Что!?
— Он плачет всё громче!
— Ну, покачай его! Или спой!
— Спой!?
— Ну, не знаю! Это же вроде как… работает!
Я начала покачивать ребёнка, неловко, будто имела дело с каким-то древним артефактом.
— Тихо-тихо… эээ… малыш…… не плачь, всё хорошо…
— Ты как будто разговариваешь с котом, — пробормотал Стэн.
— А ты, может, попробуешь сам!?
— Нет, спасибо, я пас.
Ребёнок всё-таки немного стих. Мы оба выдохнули одновременно.
И тут вернулась та женщина — запыхавшаяся, с сыном за руку.
— Ох, Господи! Спасибо вам огромное! Он побежал прямо к дороге, я чуть не… — Она забрала малыша у меня, прижимая к груди. — Спасибо, правда, вы ангелы!
— Не за что, — выдохнула я, хотя руки всё ещё дрожали.
Женщина ушла, а мы со Стэном остались сидеть, молча, переглянувшись.
— Ну… — сказал он, наконец, — вот и твой первый опыт материнства.
— Ага, чуть не расплакалась вместе с ним, — я закатила глаза, но всё же улыбнулась.
Он усмехнулся.
— Честно? Ты справилась. Я думал, ты уронишь его.
— Спасибо за веру, Стэнли.
— Всегда пожалуйста.
Мы оба рассмеялись.
И потом ещё долго шли к остальным — немного ближе, чем раньше, и с какой-то странной, лёгкой теплотой после этого хаоса.
Жаркое солнце уже клонилось к закату, когда мы наконец вышли из переулка на тропинку, ведущую к карьеру. Трава пахла пылью и теплом, а вдали уже слышались знакомые голоса — наши.
Беверли сидела на коряге, жуя жвачку, Ричи и Эдди спорили о чём-то, размахивая руками, Майк с Биллом и Бэном ковырялись в какой-то карте, расстеленной прямо на земле.
— О, наконец-то! — Ричи заметил нас первым, вскинул руки. — Я уж думал, вы нашли ещё одного клоуна и решили завести с ним дружбу! Почему так долго?
Я подняла руки, как бы сдаваясь, и, не сдержав смешок, села на землю.
— История долгая.
Эдди, по привычке, тут же нахмурился.
— Ты что-то поранилась? Что-то случилось?
— Нет, нет, всё хорошо. Просто… — я вздохнула, — мне буквально дали на руки ребёнка.
— Что? — в унисон сказали Беверли и Майк.
Стэн, стоявший рядом, закатил глаза.
— Так и было. Женщина просто отдала ей младенца.
— Ну она убежала за своим сыном, — добавила я. — А я осталась стоять с этим крошечным… существом.
Ричи прыснул от смеха.
— Младенец! Ахах! Ты держала ребёнка!?
— Да, — буркнула я. — И не уронила, между прочим.
— Подожди, — вмешался Билл, с любопытством приподняв голову. — Т-тебе п-прям дали его на руки?
— Да! Просто сунули, как сумку с продуктами, и убежали! — я возмущённо махнула руками.
Беверли прикрыла рот ладонью, сдерживая улыбку.
— О Боже, я бы запаниковала.
— Ага, — вмешался Стэн. — Она и запаниковала.
— Эй! — я ткнула его в плечо. — А ты что делал? Стоял, смотрел, как будто я провожу какой-то эксперимент!
— Я тоже не знал, что делать! — всплеснул руками Стэн. — Я не держал детей, я думал, он сейчас… я не знаю… запищит, взорвётся или начнёт говорить!
Ричи заржал, чуть не упав назад.
— Господи, Стэн, “взорвётся”? Это младенец, а не граната!
— А я не специалист! — отрезал Стэн, всё ещё защищаясь.
Я, прищурившись, усмехнулась:
— Но ты же умнее меня.
— Эй, а вот это нечестно, — Стэн слегка улыбнулся, но голос у него дрогнул. — Умный — не значит, что знаю, как обращаться с младенцами.
— Ну, судя по вашим рассказам, вы оба просто стояли и ждали, пока ребёнок сам решит, что делать, — подколол Майк.
Бэн, до этого молчавший, усмехнулся тихо, как обычно.
— Хоть бы фотку сделали, — пробормотал он. — Это звучит как легендарный момент.
— Да, — поддакнул Ричи, закидывая руки за голову. — Я б это повесил в рамку: “Т/И держит ребёнка и не орёт. Чудо века.”
— Ха-ха, очень смешно, — я фыркнула.
— А что потом было? — спросила Беверли, чуть наклонившись ко мне.
— Ребёнок начал плакать, — сказала я, с трудом удерживая улыбку. — А Стэн предложил… спеть ему песню.
Ричи тут же согнулся пополам от смеха, Эдди хлопнул ладонью по лицу.
— Ты серьёзно!? — выдохнул Ричи. — Ты, Стэнли Урис, предложил спеть младенцу?
— Я не знал, что делать! — Стэн краснел, но улыбался. — Это была паника, ясно?
— Это гениально, — выдавил сквозь смех Майк. — Спой ему, чтобы не плакал, классика жанра.
— И ты спела? — спросил Билл, с интересом глядя на меня.
— Конечно нет! — я рассмеялась. — Я просто покачала его, и он успокоился. А потом женщина вернулась, поблагодарила нас и ушла. Конец истории.
— Боже, — сказала Беверли, всё ещё смеясь. — Представляю вас двоих. Стоите посреди улицы, она с ребёнком, он в шоке.
— Как будто кадр из фильма, — добавил Бэн с лёгкой улыбкой.
Я закатила глаза.
— Да, романтическая комедия века. “Я и Стэн, и один младенец.”
Ричи захохотал:
— Надо добавить постер. “В главных ролях — два идиота, не умеющих обращаться с детьми.”
Мы смеялись минут пять. Атмосфера стала тёплой, лёгкой — после всех тех ужасов, что пережили, такие дни казались почти невозможными. Солнце уже садилось, воздух становился прохладнее, и кто-то предложил разойтись.
Беверли пошла с Майком, смеясь над очередной шуткой Ричи. Эдди ворчал, что опоздает к ужину. Я шла рядом с Ричи, а чуть позади — Билл и Стэн.
Какое-то время они молчали. Только ветер шелестел травой.
Потом Стэн, словно задумавшись, тихо сказал:
— Знаешь… сегодня, когда та женщина дала ей ребёнка… я впервые увидел, как она просто… улыбается спокойно. Без защиты.
Билл взглянул на него.
— Н-не ожидал от т-тебя таких наблюдений.
— Не знаю, — пожал плечами Стэн. — Это просто выглядело… по-настоящему. Знаешь, как будто она не из тех, кто способен быть мягкой, а тут — взяла и стала такой.
Билл чуть усмехнулся, но мягко.
— Тебе она н-нравится, да?
Стэн замедлил шаг, будто подбирая слова.
— …Не знаю. Наверное, да. Иногда. Когда она не спорит с Ричи и не рискует жизнью. — Он посмотрел вперёд, где я и Ричи уже что-то оживлённо обсуждали. — Она красивая. Просто… не как обычно говорят. А по-своему.
Билл кивнул, задумчиво.
— Она и п-правда т-такой человек. Сильная.
— Да, — тихо сказал Стэн. — И очень… настоящая.
Он опустил взгляд, чуть улыбнувшись.
Билл ничего не добавил — просто похлопал его по плечу.
Вечер окончательно потемнел. Мы все начали расходиться по домам, уставшие, но почему-то спокойные.
И где-то в глубине Стэновой головы мелькнула мысль, что сегодняшний день, с его странной историей и этим малышом, он запомнит надолго — потому что впервые за долгое время почувствовал не страх, а что-то простое и тёплое.