Почему вас родители любят, а меня - нет?
На площади стояло то самое липкое, почти ленивое летнее тепло. Воздух был густой, звенел от жужжания машин и далёких голосов - где-то дети катались на велосипедах, кто-то щёлкал мячом по асфальту, и даже воздух казался немного золотым.
Мы все сидели на каменной ограде у фонтана. Беверли смеялась над очередной шуткой Ричи, Эдди пил газировку, Билл и Бэн спорили насчёт карты, а Стэн снова ворчал, что «мы могли бы хоть раз не устраивать собрание на солнце». Всё выглядело обычно. Почти.
А я... просто сидела.
Ни улыбки, ни слов. Глаза - будто где-то далеко.
Ричи пару раз бросал на меня взгляды, но молчал. Эдди - тот вообще первым заметил.
- Ты какая-то... странная сегодня, - сказал он, когда мы шли по площади.
Я ответила спокойно, ровно, как будто вообще не здесь:
- Всё нормально.
Стэн нахмурился, но не стал лезть. Билл просто кивнул, хотя в его взгляде было беспокойство.
Да и у всех - было.
Потом как-то само собой вышло, что все разбрелись.
Билл, Эдди и Бэн пошли в магазин за водой,
Стэн сказал, что отойдёт «на минуту»,
Беверли потянула Майка за руку:
- Пошли за мороженым, пока очередь не выросла!
И вот - площадь будто опустела.
Люди всё так же ходили вокруг, дети смеялись, а я осталась сидеть рядом с Ричи, слушая, как где-то журчит фонтан.
Он молчал. Что для Ричи, честно говоря, было редкостью.
- Ты не пойдёшь? - спросила я, просто чтобы что-то сказать.
Он повёл плечом, глядя в сторону.
- Не, неохота. Очереди, жара, липкие руки... фу.
Я слабо улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз.
Потом снова замолчала.
Минуты две мы просто сидели.
Я уставилась на плитку под ногами, водила носком кеды по трещине между камнями и вдруг - будто само вырвалось, тихо, неуверенно:
- Почему вас родители любят, а меня нет?..
Ричи будто вздрогнул.
Он посмотрел на меня, но я не поднимала взгляд.
- Эй... - тихо сказал он. - Не говори так.
- А почему нет? - я пожала плечами, голос почти безжизненный. - У тебя мама готовит твои любимые завтраки. Билл, Беверли - у них хоть кто-то спрашивает, как дела. Эдди хоть и с матерью сумасшедшей, но всё равно... забота. А я... - я замолчала, выдохнула. - Я даже не помню, когда в последний раз слышала от мамы хоть одно доброе слово.
Он хотел что-то сказать, но я продолжила:
- Знаешь, каково это - когда приходишь домой, и тебя будто нет?
Тебя не видят, не слышат, просто... живёшь в одной квартире с кем-то, кто делает вид, что ты - ошибка.
Ричи замер. Его обычно быстрые, остроумные ответы будто застряли в горле.
Он снял очки, выдохнул, потер переносицу.
- Знаешь, - тихо сказал он, - я...
Он запнулся, впервые не находя нужной шутки, и это, пожалуй, сказало больше, чем слова.
- Я иногда тоже думаю, что дома всем было бы проще без меня. Но потом... - он посмотрел на меня, - потом вспоминаю, что у меня есть вы. Ты. И... ну, всё это.
Я посмотрела на него.
Он сидел чуть неловко, опустив плечи, без своей обычной дерзости, без шуточек.
Настоящий, тёплый.
- Мне не нужно, чтобы она меня любила, - выдохнула я. - Просто... иногда хочется, чтобы хоть кто-то дома ждал.
Он сдвинулся ближе, не говоря ни слова.
Ричи вообще редко бывал тихим, но сейчас - просто обнял меня за плечи. Не как герой, не как парень, просто... как тот, кто понимает.
- Ну... я жду, - пробормотал он. - Каждый день, если хочешь знать.
Я тихо рассмеялась, но в этом смехе была дрожь.
- И всё равно шутки шутить не перестанешь, да?
- Никогда, - ответил он, мягко. - Но только потому, что не хочу видеть тебя без улыбки.
Секунда - и я уже сама уткнулась ему в плечо.
Молчание. Только шум воды, далёкие голоса и ощущение, что впервые за день - дышать стало чуть легче.
Через несколько минут вернулись остальные - с мороженым, пакетами, шумом, смехом.
Мы оба подняли головы, и Ричи, будто переключившись, ляпнул первое, что пришло в голову:
- А, вот и наше мороженое, кстати, я почти умер без сахара!
Я чуть усмехнулась, глядя на него.
Он специально сделал так - вернул привычный ритм, привычный мир.
Но теперь я знала: даже когда он шутит без остановки, он всё слышит. Всё чувствует.
И просто молчит, когда слова не нужны.