Плач без остановки
Эдди стоял на пороге кухни, свет из лампы над столом выхватывал только часть его лица — уставшего, но настороженного. Он выглядел так, будто всё ещё не до конца проснулся, хотя, на самом деле, он и не спал вовсе.
Кухня была тихой, только тихое щёлканье чайника и мерцание света на металлическом чайнике создавали ощущение хрупкой, почти ненастоящей нормальности.
Он сделал шаг ближе:
— Т/и! — выдохнул он, чуть громче, чем собирался.
Ты обернулась, держа в руках кружку.
— Тише… ночь же, — мягко сказала ты, устало, но с привычной теплотой.
Эдди замер, глядя на тебя. Ты стояла босиком, в какой-то старой футболке и с растрёпанными волосами, выглядела всё ещё бледной, но глаза уже были живые — усталые, покрасневшие, но живые.
Он спросил почти шёпотом, как будто боялся услышать ответ:
— Как ты?
Ты поставила кружку на стол, облокотилась на край.
— Нормально.
Эдди фыркнул, не отводя взгляда.
— Нормально? — повторил он с интонацией, в которой смешались тревога, недоверие и раздражение. — Ты часа три рыдала. Или больше.
Ты вздохнула.
— Мне было страшно, — сказала тихо, будто признавая что-то очень личное, что-то, что обычно не произносишь вслух.
Он замолчал. Несколько секунд просто стоял, сжимая руками край стола.
— ...Я знаю, — наконец сказал он. Голос дрогнул, и на секунду в нём не осталось ни одной из тех колких ноток, за которые его обычно дразнили.
Ты кивнула и, будто чтобы смягчить тишину, спросила:
— Сделать тебе чай?
Эдди не ответил сразу. Просто подошёл ближе, медленно, будто решаясь, а потом внезапно — коротко, но крепко — обнял тебя.
Ты замерла от неожиданности, держа его за плечи, пока не почувствовала, как он действительно прижимается к тебе, уткнувшись носом куда-то в плечо.
— Надо же… — пробормотала ты после пары секунд, пытаясь чуть пошутить, хотя голос всё равно звучал мягко, почти дрожащим шёпотом. — Ты меня никогда не обнимаешь. И не даёшься. У тебя всё в порядке?
Он выдохнул в ответ, не разжимая рук.
— Нет, — честно сказал он, чуть усмехнувшись себе под нос. — Но я работаю над этим.
Ты рассмеялась — тихо, выдохом, почти без звука, и сама обняла его в ответ.
Эдди сжал тебя чуть сильнее, потом отстранился и кивнул на чайник, который уже начинал шуметь.
— Ты хоть спала? — спросил он, садясь за стол.
— Нет. — Ты налила кипяток в кружку. — После такого… как-то не вышло.
Он закатил глаза, привычно, почти по-домашнему:
— Прекрасно. Значит, к утру у нас два зомби.
Ты поставила перед ним кружку, села напротив и чуть улыбнулась.
— Эдди… спасибо.
Он пожал плечами, уставившись в пар от чая.
— Не благодари. Просто… больше не пугай нас так, ладно? Я, типа, у меня тревожность, ты знаешь. Мне чуть сердце не прихватило, когда ты… — он махнул рукой, не договорив.
Ты кивнула.
— Ладно. Больше не буду.
— Обещаешь?
Ты задумалась, потом сказала тихо, но с твёрдостью, которая в тебе всегда была:
— Обещаю.
Эдди кивнул и отпил чай, морщась от горячего.
— Ужасный чай, кстати.
Ты усмехнулась.
— Потому что без сахара.
— Ну, ещё и потому что я сижу на кухне посреди ночи, разговариваю с человеком, который пару часов назад выглядел, как из фильма ужасов, и делаю вид, что это нормально, — пробурчал он, но в голосе была улыбка.
Ты фыркнула, покачала головой.
— У нас уже давно ничего не нормально.
Эдди на это не ответил. Только посмотрел на тебя долгим, задумчивым взглядом и тихо сказал:
— Да. Но я рад, что ты всё ещё с нами.
Ты ничего не ответила. Просто снова улыбнулась — устало, но искренне.
Утро в доме наступило медленно, будто не хотело приходить. Свет просачивался сквозь занавески — серый, разбавленный утренним туманом. Пахло холодным воздухом и вчерашним страхом.
Первым проснулся Майк. Он лежал на диване, уткнувшись лицом в подушку, и долго не мог понять, где находится. Потом всё вспомнил — ночь, слёзы, тихие шаги наверху, а потом тишина. Он сел, потянулся и посмотрел по сторонам — все спали кто где: Стэн в кресле, уткнувшись лицом в колени; Беверли на полу, рядом с Биллом, у которого голова опиралась на край дивана; Бэн свернулся в углу, укрывшись своим джинсовым пиджаком.
Ричи тоже не спал. Он сидел, привалившись к стене, с очками, сползшими на кончик носа, и смотрел в одну точку, явно не выспавшийся. Когда Майк поднялся, Ричи поднял голову и хрипло сказал:
— Что, уже утро?
— Похоже, да, — ответил Майк, проходя к кухне. — Хотя я бы не сказал, что спал.
На эти слова зашевелилась Беверли. Потянулась, села, посмотрела вокруг, щурясь.
— А где Т/и?
Ричи сразу напрягся. Снял очки, протёр их и оглядел комнату.
— Наверху, наверное, — буркнул он, но уже через секунду поднялся. — Ща проверю.
Он побежал вверх по лестнице, Майк за ним. Через минуту оба спустились.
— Нету, — сказал Ричи коротко, голос чуть дрожал.
— Что значит «нету»? — спросил Стэн, поднимаясь с кресла.
— То и значит. Ни в комнате, ни в ванной, нигде.
Билл встрепенулся, заикаясь:
— М-может, она в г-город пошла?
— Или… — Беверли не договорила, но все поняли, что она хотела сказать.
Повисла пауза. Напряжённая, густая, как воздух после грозы.
Бэн, всё это время молчавший, подошёл к окну, потянул занавеску — и вдруг тихо сказал:
— Эй. Ребята.
Все повернулись.
Он отступил, давая им место.
И они увидели — во дворе, прямо на траве, ты и Эдди сидели на старом одеяле. Между вами стояла настольная игра — какая-то простая, с костями и карточками. Вы что-то обсуждали, улыбались. Эдди, кажется, как обычно спорил, ты смеялась, а солнце падало вам на лица, делая всё это похожим на сцену из другой жизни — спокойной, нормальной.
— Ну офигеть, — выдохнул Ричи, и в голосе впервые за сутки было нечто похожее на облегчение. — Я думал, она опять…
— Не говори, — перебил его Билл.
Беверли улыбнулась, впервые за утро по-настоящему.
— Похоже, у нас два ранних пташки.
Майк отодвинулся от окна, потянулся и усмехнулся:
— Пусть хоть они немного спокойно посидят.
Ричи, правда, не смог удержаться.
— Ага. Но если этот мелкий ипохондрик сейчас ей рассказывает про опасность настолок и микробы на костях — я выйду и лично его укушу.
Беверли толкнула его локтем.
— Подожди хотя бы, пока они закончат игру.
Во дворе действительно царил покой. Ты сидела, поджав ноги, волосы растрепались от утреннего ветра. Эдди кидал кости, что-то бурча про "нечестную систему очков".
— Я тебе говорю, ты неправильно считаешь, — сказал он, глядя на поле.
Ты засмеялась, качнула головой.
— Эдди, ты просто не хочешь проигрывать.
— Я просто не хочу заражения и мухлёжа, — буркнул он, но тоже усмехнулся.
Ты посмотрела на него, потом в сторону дома — и заметила, как занавеска на окне чуть дрогнула.
— Они, кажется, проснулись, — сказала ты.
Эдди повернулся, увидел, как от окна быстро отпрянул Ричи, и вздохнул:
— Конечно. Этот идиот сейчас выбежит сюда через три секунды.
Ты улыбнулась.
— Пусть выбегает. Всё равно рано или поздно.
— Знаешь, — сказал он вдруг, уже спокойнее, — ты выглядишь лучше.
Ты посмотрела на него с лёгкой, почти благодарной улыбкой.
— Спасибо, Эдди. За всё.
Он пожал плечами.
— Не благодари. Просто рад, что ты снова смеёшься.
Ты кинула кости.
— Значит, мне повезло.
— Или я просто плохой игрок, — отозвался он с привычной тревожной усмешкой.
А потом из дома донёсся голос Ричи:
— ЭЭЭЙ, ВЫ ДВОЕ! ВЫ ТАМ, НАДЕЮСЬ, НЕ ЗАМЫШЛЯЕТЕ ПРОТИВ НАС НОВУЮ ИГРУ С МИКРОБАМИ?!
Ты и Эдди одновременно рассмеялись, переглянувшись.
И утро вдруг стало чуть легче.