Ее последняя ошибка

Мы ехали домой в полной тишине. Я сидела на сиденье, вцепившись в край платья, и чувствовала, как каждая клетка моего тела дрожит. Тейт не смотрел на меня. Он смотрел на дорогу, и его челюсть была сжата так сильно, что я видела, как под кожей перекатываются желваки. Он не сказал мне ни слова за всю дорогу, и эта тишина была хуже криков.

Когда машина остановилась, он вышел первым. Я слышала, как хлопнула дверца, и я замерла, не зная, что делать. Через мгновение он открыл мою дверцу и схватил меня за руку, вытаскивая из машины.

- Тейт, пожалуйста, - сказала я, чувствуя, как голос срывается. - Ты делаешь мне больно. Остановись. Просто поговори со мной.

Он не ответил. Он просто потащил меня к дому, и я спотыкалась, пытаясь удержаться на ногах. Мы вошли внутрь, и он закрыл дверь, запер её на замок и повернулся ко мне. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них не было ни капли тепла.

- Ты думала, что я позволю тебе уйти от наказания? - спросил он, и его голос был низким, почти шёпотом, но в нём слышалась сталь.

- Ты ненормальный! - закричала я, чувствуя, как внутри меня закипает ярость, смешанная со страхом. - Ты слышишь себя?! Ты ведёшь себя как монстр! Ты был таким нежным ко мне, Тейт и я почти поверила...А сейчас ты похож на чудовище! Зачем ты выпустил его? Зачем ты позволил этому монстру вырваться наружу?

Он смотрел на меня, и я видела, как его глаза потемнели ещё больше. Он не сказал ни слова. Он просто стоял и смотрел на меня, и эта тишина была страшнее любых его угроз.

- Ты не слышишь меня! - продолжала я, чувствуя, как слёзы начинают течь по лицу. - Я ничего не сделала! Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне! Почему ты не веришь мне? Почему ты всегда видишь во мне виноватую?

- Ты пошла с ним, - сказал он, и его голос стал ледяным. - Ты пошла с ним в сад. Ты позволила ему прикоснуться к тебе. Ты думаешь, что это ничего не значит?

- Я не хотела, Тейт! - воскликнула я. - Я не знала, что он что-то задумал. Я думала, он просто хочет показать мне сад. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне!

- Мне плевать, слышишь?! Ты должна была позвать меня, черт побери! - сказал он, и его голос стал холодным, как лёд. - Ты должна была оставаться рядом со мной. Но ты ушла. Ты сделала свой выбор.

- Ты не слышишь меня! - закричала я снова, чувствуя, как отчаяние захлёстывает меня. - Ты не хочешь слышать меня! Ты просто хочешь наказать меня, потому что тебе это нравится! Потому что ты наслаждаешься этим!

Он шагнул ко мне, и я отступила назад, но упёрлась спиной в стену. Он навис надо мной, и я чувствовала его дыхание на своём лице.

- Ты права, - сказал он, и его голос был низким, почти интимным. - Я наслаждаюсь этим. Потому что ты должна понять, кто твой хозяин. Ты должна запомнить этот день навсегда.

В следующую секунду его рука взметнулась, и я почувствовала резкую боль от пощёчины. Моя голова дёрнулась в сторону, и на мгновение в глазах потемнело. Я зажмурилась, чувствуя, как по щеке разливается жар.

- Ты слишком много позволяешь себе, - сказал он, и его голос был ледяным.

Он схватил меня за запястье и потащил за собой. Мы прошли через коридор, мимо лестницы, и остановились перед массивной деревянной дверью, которую я никогда не замечала раньше. Он достал ключ, вставил его в замок, и дверь открылась с тихим скрипом.

- Что это за место? - спросила я, чувствуя, как внутри меня закипает паника. - Зачем ты привёл меня сюда?

Тейт медленно повернулся ко мне, и я увидела в его глазах ту самую тьму, которую так боялась.

- Я планировал показать тебе эту комнату после свадьбы, - сказал он, и его голос был ровным, но в нём слышалась ледяная сталь. - Я хотел познакомить тебя с этим... постепенно. Чтобы ты поняла, что это часть меня. Часть нашей жизни.

Он шагнул ко мне, и я отступила назад, упёршись спиной в стену.

- Но ты вынудила меня сделать это сейчас, - продолжил он, и его голос стал тише, почти шёпотом. - Твой поступок с Генри....твоё непослушание....ты сама выбрала этот путь, Эва. Ты сама заставила меня показать тебе эту комнату сегодня.

Он толкнул меня внутрь, и я влетела в комнату, едва удержавшись на ногах. Я подняла глаза и замерла. В центре стояла огромная кровать с чёрными шёлковыми простынями, а вдоль стен тянулись полки, уставленные предметами, которые я не хотела видеть. Вибраторы, зажимы для сосков, плетки, наручники, цепи, кляпы - всё это было разложено аккуратно, как в музее пыток. Одна стена была полностью зеркальной, отражая меня - испуганную, бледную, дрожащую.

- Эта комната, - сказал он, и его голос был спокойным, почти торжественным, - одновременно для избранных....и для тех, кто сильно провинился. Для тех, кто заслужил моё особое внимание. И ты, Эва, - он повернулся ко мне, и его глаза потемнели, - ты заслужила его сполна.

Я попыталась отступить, но он уже закрыл дверь и запер её на ключ. Я слышала, как щёлкнул замок, и поняла, что выхода нет.

- Разденься, - сказал он, и в его голосе был приказ.

- Что? - переспросила я, чувствуя, как мои ноги начинают дрожать.

- Ты слышала меня, - сказал он, и его голос стал ледяным. - Сними всё с себя.

Я замерла, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Я не хотела делать этого. Я не хотела показывать ему свою наготу, свою уязвимость. Но я знала, что он не остановится, пока я не подчинюсь.

Медленно, с дрожащими руками, я начала расстёгивать платье. Бордовая ткань скользнула вниз, и я осталась в одном белье. Я стояла перед ним, чувствуя, как его взгляд скользит по моему телу.

- Я сказал, сними всё, - повторил он, и в его голосе прозвучала сталь. - До конца.

Я почувствовала, как мои руки начинают дрожать, когда я снимала бюстгальтер и трусики. Я стояла перед ним полностью обнажённая, чувствуя, как холодный воздух касается моей кожи. Я чувствовала себя униженной, беспомощной.

Он подошёл ко мне. Я зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого я почувствовала, как его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя меня поднять голову. Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Его глаза были тёмными, но в них больше не было той дикой ярости. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением, которое я не могла прочитать.

- Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна, - сказал он, и его голос был низким, почти ласковым. - Но ты чертовски непослушна, Эва. Ты не понимаешь, что делаешь со мной.

Затем он наклонился и поцеловал меня в шею. Его губы были мягкими, почти невесомыми. Я вздрогнула, чувствуя, как по моей коже пробегают мурашки. Затем он поцеловал мою ключицу, и я почувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее.

Я не понимала, что происходит. Только что он был монстром, который готов был разорвать меня на части. А теперь он целовал меня так нежно, будто я была чем-то хрупким, драгоценным. Его слова эхом отдавались в моей голове: «Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна». Это было так неожиданно, так противоречиво, что я не знала, что чувствовать.

Он отстранился и посмотрел на меня. Я чувствовала, как моё сердце бешено колотится о рёбра, как мои руки дрожат. Я не могла успокоиться. Я не могла понять, что он делает.

- Но это не меняет того, что ты должна быть наказана, - сказал он, и его голос снова стал холодным, непроницаемым.

Он отпустил меня и шагнул назад.

- Ложись на кровать, - сказал он, и в его голосе снова появилась сталь. - Мы ещё не закончили.

Я нехотя подчинилась и легла на холодные шёлковые простыни, чувствуя, как моё сердце колотится о рёбра. Он подошёл ко мне и пристегнул мои руки к изголовью кровати - сначала одну, потом другую. Я слышала, как щёлкают застёжки, и чувствовала, как кожа стягивается вокруг моих запястий.

- Не двигайся, - сказал он, и его голос был ледяным. - И не пытайся сопротивляться. Это только усугубит твоё положение.

Он отошёл к полке и взял что-то. Когда он вернулся, я увидела в его руках маленькие металлические зажимы. Моё сердце упало.

- Нет, - прошептала я. - Пожалуйста, не надо.

- Ты не будешь мне указывать, - сказал он, и его голос был ледяным.

Он наклонился ко мне и наложил зажимы на мои соски. Я почувствовала, как острая боль пронзает моё тело, и я закричала. Я чувствовала, как металл сжимает мою кожу, как боль пульсирует в каждой клетке моего тела.

- Больно? - спросил он, и в его голосе прозвучала насмешка. - Это только начало.

Он снова отошёл к полке и взял вибратор. Он включил его, и я услышала жужжание, от которого у меня перехватило дыхание. Он подошёл ко мне и начал водить им по моему телу, будто дразня, касаясь моего живота, моих бёдер, моего лица. Я пыталась отстраниться, но я была привязана.

- Ты должна понять, кто твой хозяин, - сказал он, и его голос был низким, почти интимным.

Он опустил вибратор ниже и коснулся им моего клитора. Я вздрогнула, чувствуя, как волна удовольствия смешивается с болью. Я не хотела этого. Я не хотела чувствовать это. Но моё тело предавало меня.

- Ты чувствуешь это? - спросил он, и в его голосе прозвучала довольная усмешка. - Твоё тело знает, что я твой хозяин.

Он смотрел на меня сверху вниз, затем медленно стянул с себя брюки, и я увидела его. Его член был твёрдым, напряжённым, пульсирующим, и я почувствовала, как внутри меня закипает ужас. Он был большим - слишком большим, и я знала, что он собирается сделать. Вены вздулись на его твёрдой плоти, головка была влажной, и я смотрела на него, чувствуя, как моё тело начинает дрожать от страха. Я не хотела этого. Я не хотела чувствовать его внутри себя.

- Посмотри на меня, - сказал он, и его голос был низким, приказным. Я подняла глаза, встречаясь с его взглядом. - Нравится?

Я ничего не ответила, а он лишь ухмыльнулся.

Он встал между моих ног, и я почувствовала, как он входит в меня - грубо, резко, без предупреждения, без смазки. Я закричала от боли, чувствуя, как он разрывает меня изнутри, наполняя собой. Я чувствовала каждую его часть, каждая вена на его члене пульсировала внутри меня, разрывая меня на части. Я пыталась оттолкнуть его, дёргалась, извивалась под ним, но мои руки были привязаны. Я сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, стараясь не дать ему увидеть мою слабость. Но я не могла сдержать крик.

- Ты чувствуешь это? - спросил он, и его голос был хриплым, почти звериным. - Чувствуешь, как я внутри тебя? Ты должна привыкнуть к этому, Эва. Ты должна принять это.
Ты даже не представляешь, как сладко ты звучишь, - сказал он, и его голос был хриплым, почти звериным.

Он продолжал двигаться, и каждый толчок причинял мне боль. Я сжимала зубы, но стоны невольно вырывались наружу, он был слишком груб. Я чувствовала, как он заполняет меня собой, как его твёрдая плоть разрывает меня изнутри. Моё тело дрожало от боли и унижения, и я не знала, сколько ещё смогу выдержать.

Через несколько минут он ускорился, сжав сильнее ладонь на моей шее. Его дыхание стало прерывистым, и я почувствовала, как его тело напрягается. Он кончил внутрь меня. Я почувствовала это - его тёплую, густую влагу, которая наполнила меня, оставляя липкий след внутри. Моё сердце пропустило удар. Снова. Опять. Он снова не предохранялся. Ему было плевать. Ему всегда было плевать.

Я почувствовала, как слёзы снова начинают течь по моим щекам. Я смотрела на него сквозь пелену слёз, чувствуя, как внутри меня разрастается пустота. Он вышел из меня, и я почувствовала, как его семя начинает вытекать, оставляя на простынях тёмные следы.

Он смотрел на меня сверху вниз. В его глазах больше не было той слепой ярости, что кипела в начале. Теперь там было что-то другое - холодное, бездонное удовлетворение, как у мастера, завершающего свою работу. Для него это была обычная забава. Игра, в которой он знал каждый ход наперёд. Я видела это в его спокойных зрачках, в лёгком изгибе губ, которые больше не дрожали от гнева, а застыли в довольной, почти нежной полуулыбке.

Он медленно, с какой-то торжественной неторопливостью, достал из кармана маленький ножик. Лезвие блеснуло в свете лампы, поймав золотистый отблеск. Он повертел его в пальцах, любуясь игрой света, и я чувствовала, как каждый его жест, каждый вздох пропитан спокойной, всепоглощающей властью.

- Я хочу, чтобы ты запомнила этот день, - сказал он, и его голос был ледяным. - Теперь ты поймёшь, что такое настоящее наказание.

Я смотрела на лезвие, на холодный блеск стали, и внутри меня что-то оборвалось. Нет. Только не это. Мои мысли заметались, как птица в клетке, пытаясь найти выход из реальности, которая рушилась вокруг меня.

Он не сделает этого. Он не может. Он не может сейчас....Я смотрела на его лицо, искала в нём признаки того, что он шутит, что это просто очередная игра, очередная проверка. Но я видела только холодную, безжалостную решимость, и внутри меня всё похолодело.

Не может быть. Всё, что угодно, но не это. Удары, боль, унижение - я переживу это. Но не нож. Не лезвие, которое оставит след на моей коже навсегда. Не сейчас. Не сегодня.

Я смотрела на него, чувствуя, как моё сердце бьётся где-то в горле. Я не могу умереть сегодня. Не здесь. Не так. Не от его руки. Каждая клетка моего тела кричала об этом, сжималась в отчаянной попытке уцепиться за жизнь, за надежду, за то, что он остановится.

Но он не останавливался. Он приближал лезвие к моей коже, и я чувствовала, как холод металла касается моего живота. Я не могла дышать. Я не могла думать. Я могла только смотреть в его глаза и молиться, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы я проснулась. Чтобы это был просто сон.

Он провёл лезвием по моему животу. Я почувствовала, как острая боль пронзает моё тело, и я закричала, чувствуя, как кровь начинает течь по моей коже. Он сделал ещё один порез, и я снова закричала. Он продолжал резать меня - по животу, по рукам, по ногам. Он оставлял тонкие линии, которые кровоточили, но не были слишком глубокими. Я чувствовала, как боль пронзает моё тело, и я не могла остановить её.

- Ты знаешь, почему я делаю это? - спросил он, и его голос был спокойным, почти ласковым. - Потому что ты должна понять: ты моя. Ты принадлежишь мне. И никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня.

Я не выдержала.

Из моей груди вырвался крик - хриплый, дикий, полный боли и отчаяния, которого я сама не узнавала. Я рванулась вперёд, изо всех сил дёргая руки, пытаясь освободиться, забыв о том, что они прикованы. Наручники впились в мои запястья, кожа натянулась, и острая боль пронзила руки, но я продолжала бороться, выгибаясь, пытаясь уйти от лезвия, которое уже касалось моего тела.

- НЕТ! - закричала я, чувствуя, как слёзы заливают лицо. - ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО!

Мои руки горели от трения, кожа на запястьях начала кровоточить, но я не могла остановиться.Я не хотела, чтобы он делал это со мной. Я билась, как птица в клетке, и каждый удар отдавался болью в моём теле, но я не сдавалась.

Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень удивления. Но он не отступил. Он просто ждал, пока мои силы иссякнут.

А они иссякали. Мои руки дрожали, тело ослабевало, и я чувствовала, как мои крики превращаются в тихие всхлипы. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня закипает отчаяние. Я проигрывала. Я всегда проигрывала.

Он отошёл к двери и посмотрел на меня.

- Ты останешься здесь до утра, - сказал он. - Подумай над своим поведением. Когда я вернусь, я хочу видеть, что ты поняла свою ошибку.

Он вышел, а я осталась одна в этой комнате, привязанная к кровати, с болью, которая пульсировала в каждой клетке моего тела.