Завтра всё будет по-другому

Это были самые счастливые три дня в жизни Мори. Три дня, которые он запомнит навсегда, даже если бы прожил сто лет. Он просыпался рядом с Фукудзавой и чувствовал, как его сердце выпрыгивает из груди от одного только взгляда на эти серебряные волосы, разметавшиеся по подушке. Он мог смотреть на Фукудзаву бесконечно — на его строгое лицо, которое во сне становилось почти нежным, на его длинные ресницы, на его руки, которые обнимали Мори даже во сне, будто боялись отпустить.

Мори улыбался. Улыбался так широко, что щёки начинали болеть. Иногда он даже пощипывал себя, чтобы убедиться, что не спит — что всё это реальность. Что он, бездомный мальчик, которого все вышвырнули, действительно лежит в тёплой постели рядом с самым удивительным человеком на свете. И этот человек сказал ему, что любит его. Сказал своими собственными губами. Мори перечитывал этот момент в голове сотни раз, и каждый раз у него внутри всё трепетало.

Они не говорили много. Фукудзава вообще был не из тех, кто тратит слова попусту. Но его поступки говорили громче любых признаний. Он приносил Мори завтрак в постель, когда тот чувствовал себя слабым. Он аккуратно перевязывал его рёбра, которые всё ещё болели после той ужасной ночи в переулке. А по вечерам он сидел рядом, читал какую-то книгу или работал, и Мори просто лежал на диване и смотрел на него, наслаждаясь каждым мгновением.

Фукудзава даже улыбнулся ему однажды — не той холодной, сдержанной улыбкой, а настоящей, тёплой, от которой у Мори подкосились колени. Он тогда чуть не упал, и Фукудзава поймал его за руку, и они оба рассмеялись — тихо, но искренне. Мори чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. Ему казалось, что он попал в сказку, и что эта сказка никогда не закончится.

Но он знал, что сказки не длятся вечно.

На четвёртый день Мори вышел на прогулку. Фукудзава разрешил ему гулять понемногу, чтобы он не закис в четырёх стенах и чтобы его рёбра быстрее восстанавливались. Солнце светило ярко, птицы пели, и Мори шёл по улицам города, улыбаясь прохожим. Ему казалось, что весь мир улыбается ему в ответ. Он даже купил себе мороженое на те копейки, что ему дал Фукудзава, и наслаждался каждым кусочком, думая о том, как расскажет об этом вечером.

Но когда он вернулся к зданию Вооружённого детективного агентства, его улыбка мгновенно исчезла.

Она стояла у входа. Иниса. Её зелёные глаза сверкали в солнечном свете, как у хищницы, и на лице застыла такая улыбка, от которой у Мори побежали мурашки по всему телу. Она выглядела идеально, как всегда — чёрное платье, идеальный макияж, уложенные волосы. Но в ней чувствовалась опасность. Мори почувствовал это сразу, ещё до того, как она открыла рот.

— Мори, — сказала она, и голос её был таким сладким, что ему захотелось убежать. — Какой сюрприз. Я как раз ждала тебя.

Он остановился. Ноги словно приросли к тротуару. Сердце бешено заколотилось в груди, и ему показалось, что оно вот-вот выпрыгнет наружу. Он хотел просто пройти мимо, сделать вид, что не замечает её, но Иниса уже двигалась к нему, и её каблуки громко цокали по асфальту, как удары молотка.

— Что тебе нужно? — спросил он, и голос его прозвучал гораздо слабее, чем ему хотелось бы. Он ненавидел себя за эту дрожь.

— Поговорить, — ответила она, подходя слишком близко. От неё пахло приторными духами, и этот запах почему-то напомнил Мори о чём-то плохом, о чём-то, что он хотел забыть. — Наедине. Без Юкичи.

— Я не хочу с тобой говорить, — сказал Мори и попытался обойти её.

Но Иниса схватила его за руку. Так сильно, что он чуть не вскрикнул от боли. Её пальцы, с длинными наманикюренными ногтями, впились в его запястье, и Мори почувствовал, как под кожей пульсирует кровь.

— Ты не понимаешь, что делаешь, мальчик, — прошипела она, и в голосе её исчезла вся сладость. Осталась только злоба. Настоящая, ядовитая, как змеиный яд. — Ты думаешь, что выиграл? Ты думаешь, что он действительно тебя любит? Он просто использует тебя. Ты — его игрушка. Его способ почувствовать себя нужным. Как только ты ему надоешь, он вышвырнет тебя. Как всех остальных. Я знаю его дольше, чем ты. Я знаю, что ему нужно. И ты — не то.

Мори попытался вырвать руку, но она держала его так крепко, что у него не было ни единого шанса. Её лицо было совсем близко, и он видел, как в зелёных глазах танцует злорадство. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от страха.

— Отпусти меня, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но на самом деле он дрожал как осиновый лист.

— Ты уйдёшь от него, — продолжала Иниса, будто не слышала его. — Ты уйдёшь добровольно, или я сделаю так, что он сам тебя вышвырнет. Выбирай.

— Ты не можешь заставить меня уйти, — ответил Мори, встречая её взгляд. Он старался смотреть ей прямо в глаза, хотя внутри всё тряслось. — Он выбрал меня. Он сам сказал, что любит меня.

Иниса усмехнулась. Эта усмешка была страшнее любых угроз — в ней слышалось такое презрение, что у Мори внутри всё перевернулось.

— Выбрал тебя, — повторила она, и в голосе её звучала такая насмешка, что Мори почувствовал, как слёзы подступают к глазам. — Мило. Но знаешь, что бывает с теми, кого выбирают? Они уходят. Рано или поздно. И ты уйдёшь. Я сделаю так, что ты уйдёшь. Даже если мне придётся избавиться от тебя более… радикальным способом.

Она отпустила его руку, и Мори пошатнулся. Он почувствовал, как на запястье остались красные следы от её пальцев. Она отступила на шаг и улыбнулась — той своей идеальной, ледяной улыбкой, от которой становилось страшно даже днём.

— У тебя есть сутки, Мори, — сказала она, будто читала приговор. — Сутки, чтобы собрать свои вещи — хотя какие у тебя вещи? — и уйти. Если ты не уйдёшь, я сделаю так, что ты пожалеешь, что родился на свет.

Она развернулась и ушла, оставив Мори стоять в оцепенении. Он смотрел, как она удаляется, и чувствовал, как мир вокруг него рушится. Всё, что он построил за эти три дня, вдруг стало казаться хрупким, как стеклянный замок на песке.

Он вошёл в здание и поднялся на второй этаж. В комнате было тихо и пусто — Фукудзава ушёл на встречу с клиентом и должен был вернуться только вечером. Мори сел на диван, обхватил колени руками и уставился в стену. Он пытался дышать, но каждый вдох давался с трудом.

Что ему делать? Он не мог уйти — он любил Фукудзаву больше жизни. Но он боялся Инисы. Она была права — у него не было ничего. Ни денег, ни защиты, ни связей. Если она решит избавиться от него по-настоящему, кто ему поможет? Фукудзава не сможет быть рядом каждую секунду.

Но он не мог уйти. Не мог оставить того, кто подарил ему надежду.

Вечером Фукудзава вернулся. Он выглядел уставшим, но когда увидел Мори, его лицо чуть смягчилось.

— Ты выглядишь встревоженным, — заметил он, положив руку ему на плечо. — Что-то случилось?

Мори посмотрел на него, и ему до боли захотелось выложить всё — рассказать об Инисе, о её угрозах, о том, как он боится. Но он не мог. Он не хотел, чтобы Фукудзава волновался. Он не хотел выглядеть жалким в его глазах.

— Нет, — соврал он, и улыбнулся. — Всё хорошо. Просто устал.

Фукудзава не поверил ему. Мори видел это по его глазам. Но он не стал настаивать — просто кивнул и сказал:

— Отдыхай. Завтра будет новый день.

Мори кивнул и лёг на диван. Он долго не мог уснуть, глядя в потолок и слушая, как Фукудзава ходит по комнате. Ему хотелось верить, что завтра всё будет хорошо. Что Иниса просто пугает его, что она не сможет ничего сделать. Но внутри него поселился холод, который не уходил.

На следующее утро Мори проснулся поздно. Фукудзава уже ушёл вниз, оставив завтрак на столе и записку: «Буду в офисе. Приходи, если захочешь». Мори улыбнулся, глядя на аккуратный почерк, и пообещал себе, что не будет бояться. Он скажет Фукудзаве правду. Обязательно скажет.

Но когда он спустился на первый этаж, его сердце пропустило удар.

Иниса стояла в офисе у стола Фукудзавы, и в руках у неё были две чашки с чаем. Фукудзава сидел за столом, и его лицо было странным — бледным, рассеянным, словно он был где-то далеко отсюда. Его глаза, обычно такие ясные и острые, сейчас были мутными, как у человека, который слишком много выпил или не спал несколько ночей подряд.

— Юкичи, — позвал Мори, но Фукудзава даже не обернулся.

Иниса подняла голову и посмотрела на него с торжествующей улыбкой. В её зелёных глазах горел триумф.

— О, Мори, ты как раз вовремя, — сказала она, и голос её звенел от радости. — Мы тут как раз обсуждали наши отношения с Юкичи. Он наконец осознал, что ошибался. Он возвращается ко мне.

Мори замер. Ему показалось, что пол уходит у него из-под ног.

— Что? — выдохнул он, и голос его прозвучал как шёпот.

— Он сказал, что ты был ошибкой, — Иниса подошла к Фукудзаве и провела рукой по его плечу. Он не отстранился. Он сидел неподвижно, как статуя. — Правда, дорогой?

Фукудзава медленно поднял голову, и Мори встретился с его взглядом. В этих серых глазах не было ни капли той теплоты, которую он видел вчера. Только пустота. Как будто кто-то выключил свет внутри него.

— Мори, — сказал Фукудзава, и голос его звучал глухо, как из-под воды. — Ты… ты должен уйти.

Мори почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он смотрел на человека, которого любил, и не узнавал его. Это был не тот Фукудзава, который обнимал его ночью и шептал, что всё будет хорошо. Это был кто-то другой — кукла, марионетка.

— Что ты сделала с ним? — прошептал Мори, глядя на Инису. Голос его дрожал, и он не мог это контролировать.

— Ничего, — ответила она, и улыбка её стала ещё шире. — Я просто помогла ему понять, что он ошибался. Мы с ним были вместе, Мори. Мы будем вместе. А ты — просто препятствие, которое надо устранить.

Она повернулась к Фукудзаве и поцеловала его в щёку. Он не отстранился. Он вообще никак не отреагировал. Его глаза смотрели в пустоту, и Мори понял, что Фукудзава сейчас не с ними. Что Иниса сделала с ним что-то ужасное.

— Уходи, Мори, — сказала Иниса, не оборачиваясь. — Уходи, пока я добра.

Мори смотрел на них и чувствовал, как мир рушится вокруг него. Он хотел закричать, броситься на неё, вытрясти из неё правду, заставить её сказать, что она сделала с Фукудзавой. Но что-то внутри него говорило, что это бесполезно. Она победила. Она нашла способ лишить Фукудзаву его воли.

Он развернулся и выбежал из офиса.

Холодный воздух ударил в лицо, когда он выскочил на улицу. Он бежал, не разбирая дороги, просто прочь от этого места. Прочь от них. Слёзы текли по его щекам ручьями, и он не мог их остановить. Он задыхался от рыданий, от боли, от того, что казалось невыносимым.

Он остановился у старого парка — того самого, где когда-то ночевал, когда был бездомным. Там была скамейка, на которой он провёл много холодных ночей, глядя на звёзды и мечтая о том, чтобы кто-то появился и спас его. Он упал на колени прямо на землю, и его плечи затряслись от беззвучных рыданий.

— Почему? — шептал он, глядя в ночное небо. — Почему каждый раз, когда мне кажется, что я нашёл счастье, оно ускользает? Почему она всегда побеждает?

Он не знал, сколько прошло времени — минуты, часы. Он сидел на холодной земле, обхватив себя руками, и чувствовал, как внутри умирает что-то важное. Он думал о Фукудзаве — о его серебряных волосах, о его серых глазах, о его руках, которые обнимали его. И он не мог поверить, что всё это было ложью. Не мог поверить, что Фукудзава просто использовал его.

Но слова Инисы звучали в его голове снова и снова: «Он сказал, что ты был ошибкой». Мори хотел не верить им. Но он видел глаза Фукудзавы. Там не было любви. Только пустота.

А в это время в офисе Вооружённого детективного агентства Фукудзава сидел за столом с пустыми глазами, а Иниса наливала ему ещё одну чашку чая — чая, в котором было что-то большее, чем просто заварка. Он не мог сопротивляться. Он не мог думать. Его тело двигалось, реагировало на её команды, но внутри было темно и пусто, как в глубоком колодце.

— Забудь его, Юкичи, — шептала Иниса, гладя его по серебряным волосам. — Он тебе не нужен. У нас с тобой всё будет хорошо. Я буду любить тебя. Я буду заботиться о тебе. Забудь его.

Фукудзава кивнул, не понимая, что говорит. Его голова была тяжёлой, а мысли — медленными, как патока.

— Забуду, — прошептал он, и голос его был чужим, не его.

Иниса улыбнулась. Она выиграла. Она всегда выигрывала.

А Мори сидел в парке, глядя на ночное небо, и думал о том, что его вышвырнули снова. Снова. Как будто ему никогда не суждено было найти своё место в этом мире. Как будто он был проклят — всегда быть брошенным, всегда оставаться одному.

Он не знал, вернётся ли он в агентство. Не знал, захочет ли Фукудзава его видеть. Не знал, что будет дальше.

Но одно он знал точно: он не перестанет любить Фукудзаву. Даже если это будет разрушать его изнутри. Даже если эта любовь приносит только боль.

Он поднял голову к небу и прошептал:

— Я верю, что ты очнёшься. Я верю, что ты не хотел этого. Я верю, что ты меня любишь. Я буду ждать. Сколько угодно. Только вернись ко мне, пожалуйста.

Слёзы снова потекли по его щекам, но теперь в них была не только боль. В них была надежда. Маленькая, хрупкая, но она была.

Он не знал, что завтра принесёт. Но он знал, что не сдастся.