Завтра всё будет по-другому

Мори не знал, сколько он просидел в парке. Может быть, час. Может быть, целую вечность. Ночь опустилась на город, и холодный ветер пронизывал его до костей, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только пустоту внутри — такую огромную, что она, казалось, поглощала всё вокруг.

Он сидел на той самой скамейке, где когда-то ночевал, и смотрел на звёзды. Они были такими же, как тогда — холодными, далёкими, равнодушными. Он думал о Фукудзаве. О том, как тот обнимал его, как шептал его имя, как смотрел на него тёплыми серыми глазами. И теперь этот человек стал чужим. Пустым. Марионеткой в руках Инисы.

— Зачем ты сделала это? — прошептал Мори в темноту. — Зачем ты отняла у меня единственное, что у меня было?

Ответа не было. Только ветер шуршал листьями.

Он не знал, куда идти. У него не было денег, не было еды, не было даже нормальной одежды — только та, что дал ему Фукудзава. Он не хотел возвращаться в агентство. Не мог смотреть на пустые глаза Фукудзавы и на торжествующую улыбку Инисы. Это было слишком больно.

Но и уйти он не мог. Он просто сидел на скамейке, обхватив себя руками, и дрожал. От холода. От страха. От того, что внутри него умирала надежда.

Прошло несколько часов. Мори начал засыпать, когда услышал шаги. Кто-то быстро шёл по аллее, и шаги были знакомыми — твёрдыми, уверенными, но сейчас в них слышалась паника.

Он поднял голову и увидел его.

Фукудзава бежал. Серебряные волосы растрепались, на лице было выражение такого отчаяния, какого Мори никогда раньше не видел. Он был без пальто, в одной рубашке, и даже в темноте было видно, как он бледен.

— Мори! — крикнул он, увидев его. Голос срывался, и Мори впервые слышал в нём страх. Настоящий, живой страх.

Мори не двинулся с места. Он смотрел на Фукудзаву, и внутри него всё сжалось. Он хотел броситься к нему, обнять, спросить, что случилось. Но он не мог. Он не мог доверять ему. Не после того, что произошло.

— Стой, — сказал Мори, и голос его прозвучал холодно, как лёд. — Не подходи.

Фукудзава остановился в нескольких шагах. Он тяжело дышал, и в его серых глазах плескалась такая боль, что Мори чуть не сломался.

— Мори, — выдохнул он. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Я не знал, что она сделала. Она напоила меня чем-то — я не мог контролировать себя. Я не помню, что говорил. Я не помню, как выгнал тебя. Я очнулся час назад, и когда понял, что тебя нет… я чуть не сошёл с ума.

Мори смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается волна гнева.

— Ты выгнал меня, — сказал он, и голос его дрогнул. — Ты сказал, что я ошибка. Ты позволил ей целовать тебя. Ты смотрел на меня пустыми глазами и говорил, чтобы я ушёл. Как я могу тебе верить?

Фукудзава шагнул вперёд, но Мори отшатнулся.

— Нет! — крикнул он. — Не подходи! Ты не знаешь, что это было. Ты не знаешь, как мне было больно. Я думал, что ты любишь меня. А ты просто… ты просто позволил ей сделать это. Позволил ей разрушить всё.

Фукудзава остановился. Его лицо исказилось от боли, и он опустил голову. Серебряные волосы упали вперёд, скрывая его глаза.

— Ты права, — сказал он тихо. — Я позволил. Я не смог защитить тебя. Я не смог уберечь тебя от неё. Я был слаб. И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себя за это.

Он поднял голову, и Мори увидел, что в его глазах блестят слёзы. Фукудзава плакал. Этот сильный, несгибаемый человек стоял перед ним и плакал.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал он, и голос его сорвался на шёпот. — Я не прошу тебя верить мне. Я не прошу тебя любить меня. Я прошу только одного: останься. Останься у меня. Я не буду ничего требовать. Я не буду прикасаться к тебе, если ты не захочешь. Я не буду говорить о любви. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Чтобы ты был в тепле. Чтобы у тебя была еда и крыша над головой. Позволь мне просто заботиться о тебе. Ничего больше.

Мори смотрел на него и чувствовал, как внутри всё рушится. Он хотел кричать, хотел убежать, хотел забыть этот момент. Но он не мог. Он видел, как Фукудзава страдает. Он видел, как тот искренне раскаивается.

— Ты просишь меня остаться, — сказал Мори, и голос его был тихим, как ветер. — Но как я могу остаться, если ты можешь снова сделать это? Если она придёт и снова напоит тебя? Если ты снова вышвырнешь меня?

Фукудзава шагнул вперёд и опустился на колени. Прямо на холодную землю, прямо перед Мори. Его серебряные волосы рассыпались по плечам, и он поднял на Мори глаза, полные боли и мольбы.

— Я клянусь тебе, — сказал он, и голос его дрожал. — Я клянусь, что больше никогда не позволю ей приблизиться к нам. Я клянусь, что буду защищать тебя. Я клянусь, что не прикоснусь к тебе, пока ты сам этого не захочешь. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Я не могу потерять тебя, Мори. Ты — единственное, что у меня есть. Единственное, что имеет значение.

Мори смотрел на него, стоящего на коленях, и слёзы снова потекли по его щекам. Он не мог поверить, что этот гордый человек унижается перед ним. Он не мог поверить, что Фукудзава готов на всё, чтобы вернуть его.

— Почему? — прошептал Мори. — Почему я? Почему ты выбрал меня? Я никто. Я ничего не умею. Я только приношу проблемы.

Фукудзава покачал головой.

— Ты — не никто, — сказал он, и голос его стал твёрже. — Ты — тот, кто сделал меня живым. Ты — тот, кто показал мне, что такое любовь. Я не знал, что могу чувствовать что-то подобное, пока не встретил тебя. Ты — не ошибка, Мори. Ты — моё спасение.

Мори стоял и смотрел на него, и внутри него что-то сдвинулось. Стена недоверия, которую он возвёл вокруг себя, начала трещать. Он не мог простить Фукудзаву сразу. Но он мог попытаться. Ради того, что у них было. Ради того, что могло быть.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я останусь. Но я не буду спать с тобой в одной постели. Я не буду… я не могу доверять тебе так быстро. Мне нужно время.

Фукудзава поднял голову, и в его глазах зажглась надежда. Он медленно поднялся с колен и шагнул к Мори, но остановился на расстоянии, не решаясь прикоснуться.

— Спасибо, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я сделаю всё, чтобы ты снова мог мне доверять. Я обещаю.

Мори кивнул, не поднимая глаз. Он чувствовал, как усталость наваливается на него, как тяжёлое одеяло.

— Можно мы пойдём домой? — спросил он. — Я замёрз.

Фукудзава быстро снял свою рубашку — он был в одной футболке под ней — и накинул её на плечи Мори. Та была тёплой, пахла им, и Мори почувствовал, как по телу пробегает дрожь.

— Пойдём, — сказал Фукудзава. — Я согрею тебе чай.

Они шли по тёмным улицам в полной тишине. Мори шёл на полшага позади, глядя на широкую спину Фукудзавы, и чувствовал, как внутри него разрастается что-то странное. Это было не доверие. Это было что-то маленькое и хрупкое, как росток, пробивающийся сквозь снег.

Когда они вошли в агентство, Фукудзава сразу же зажёг свет и пошёл на кухню заваривать чай. Мори сел на диван и обхватил себя руками. Он всё ещё дрожал, хотя в комнате было тепло.

Фукудзава принёс две кружки с горячим чаем и сел напротив — на стул, не на диван. Он держал дистанцию. Это было странно и правильно одновременно.

— Спасибо, — сказал Мори, беря кружку. Тёплый пар коснулся его лица, и он почувствовал, как постепенно отогревается.

— Тебе не нужно благодарить меня, — ответил Фукудзава. — Я должен благодарить тебя. За то, что ты согласился остаться.

Мори сделал глоток и посмотрел на него поверх кружки. Фукудзава выглядел измождённым — под глазами залегли тени, и впервые Мори заметил, что он выглядит старше своих лет. Он тоже страдал. Может быть, даже больше, чем Мори.

— Что ты сделаешь с Инисой? — спросил Мори. — Она снова придёт?

— Нет, — ответил Фукудзава, и в голосе его появилась сталь. — Я позабочусь о том, чтобы она никогда не приближалась к тебе. Я подам заявление в полицию. Я найму охрану. Я сделаю всё, что нужно.

Мори кивнул. Он не знал, верит ли этому. Но он хотел верить. Он так сильно хотел верить.

— Я лягу спать, — сказал он, поднимаясь. — Я на диване.

— Конечно, — Фукудзава тоже встал. — Я принесу тебе одеяло.

Он принёс тёплое одеяло и подушку, положил их на диван и отошёл.

— Спокойной ночи, Мори, — сказал он, и голос его был таким мягким, что у Мори защипало в глазах.

— Спокойной ночи, — ответил Мори, заворачиваясь в одеяло.

Он долго не мог уснуть. Он смотрел в потолок и слушал, как Фукудзава ходит по комнате, а потом ложится на пол — на матрас, который он постелил себе. На пол. Чтобы не нарушать обещание.

Мори закрыл глаза, и слёзы снова потекли по щекам. Он не знал, выдержит ли он это. Но он знал, что не хочет уходить. Он хотел остаться. Даже если это будет больно. Даже если это будет долго.

Потому что он всё ещё любил Фукудзаву. И, возможно, эта любовь была сильнее страха.