Честь черного Диярбакыра

Глубокая ночь опустилась на оливковые рощи за чертой Диярбакыра. Охотничий дом казался мирно спящим. Патрули Мурата спокойно обходили периметр, уверенные, что после новостей о выздоровлении Кенана опасность миновала.

Тень Селима бесшумно скользнула между деревьями. Родной ключ беззвучно провернулся в кованой калитке. Предатель проник внутрь, обходя охрану и зная все коды.

На втором этаже Дилан спала тревожным сном, прижимая ладони к округлившемуся животу. Хава отдыхала в соседней комнате.

Дверная ручка медленно опустилась. Селим бесшумно вошел в спальню. Лицо скрывала черная маска, в руке тускло поблескивал пистолет с глушителем. Он остановился у кровати и холодно прицелился в живот девушки.

Глухой хлопок выстрела разорвал тишину.

Дилан с криком распахнула глаза. Пуля вошла ей в живот. Девочка судорожно выгнулась, вцепившись пальцами в простыню, а светлое платье быстро окрасилось густой кровью.

Селим мгновенно выпрыгнул в окно и растворился в тумане. В доме уже звучали крики Хавы и тяжелый топот охраны. Безумный приказ Мехмета был исполнен, и Диярбакыр вновь погрузился в кровавый кошмар.

Глубокая ночь окутала особняк семьи Кая. В спальне западного крыла горело лишь тусклое бра. После тяжелой ночи Эвин спала, на своей стороне кровати . Хакан спал глубоким сном рядом, держа ладонь на её талии.

Внезапно пронзительный звонок телефона разорвал тишину.

Эвин испуганно распахнула глаза. Хакан мгновенно сел на кровати и схватил телефон. На экране светилось имя Мурата.

— Я слушаю, Мурат! Что произошло?!

Из динамика сквозь вой сирен и женские рыдания донесся задыхающийся голос:

— Хакан-бей... У нас ЧП в охотничьем доме! Мехмет дотянулся до дочери! Наш боевик Селим оказался предателем... Он провел убийцу в дом... Они расстреляли Дилан прямо в постели! Пуля вошла точно в живот, Хакан-бей! Девочка истекает кровью, пульс падает, ребенок на волоске! Мы везем её в центральную хирургию! Хакан-бей, Мехмет совершил «убийство чести» за вашей спиной!

— Что?! Как вы это допустили, придурки?! — взревел Хакан, вскакивая с кровати. Его лицо исказилось яростью. — Селима поймать живым! Мехмета из подвала не выпускать! Если моя кузина или её ребенок умрут до рассвета — я лично расстреляю всю смену охраны! Выкатывай машины, я еду в больницу!

Он со злостью швырнул телефон на ковер и бросился к гардеробу, на ходу натягивая брюки и срывая с вешалки черную рубашку.

Эвин застыла. Услышав слова «Дилан», «расстреляли» и «пуля в живот», она почувствовала, как земля ушла из-под ног. Всё, что она сделала ради Дилан, оказалось напрасным.

Забыв о боли в спине, девушка босиком подбежала к Хакану и судорожно схватила его за рубашку.

— Хакан... Нет... Скажи, что это ложь! Дилан... Дилан жива?! Скажи мне, что этот изверг Мехмет не убил её ребенка! Возьми меня с собой! Я должна быть в больнице! Умоляю тебя, Кая, не запирай меня здесь!

Хакан резко развернулся и до боли сжал её хрупкие плечи. Его горячее дыхание обожгло её лоб, а в карих глазах полыхал холодный гнев.

— Ты останешься здесь, Эвин! — ледяным баритоном отчеканил он. — В городе сейчас начнется ад. Если Базиди узнают, что с Дилан случилось несчастье, они поднимут весь север. Твой брат Рождар станет первой мишенью. Твоя задача — сидеть в этой комнате под охраной моих людей и молиться, чтобы Дилан выжила!

Он резко отпустил её, схватил со стола черные кожаные перчатки и стремительно направился к двери.

— Хакан... — сорвавшимся голосом произнесла Эвин. — Позволь мне хотя бы быть рядом...

Но он уже не остановился.

Тяжелая дубовая дверь с грохотом захлопнулась. Латунный ключ дважды провернулся в замке.

Через несколько секунд во дворе особняка взревели двигатели трех бронированных внедорожников. Колонна на полной скорости вылетела за ворота, унося Хакана в больницу Диярбакыра

Эвин осталась одна посреди спальни. Она неподвижно стояла, судорожно сжимая ворот ночного платья. Затем медленно подошла к окну.

За стеклом исчезали огни автомобилей.

Из её глаз беззвучно покатились слезы. Она понимала лишь одно: сейчас Дилан боролась за жизнь на операционном столе, а вместе с ней решалась судьба всего Диярбакыра.

Хирургическое отделение центральной больницы погрузилось в холодный полумрак . Перед операционной стояла тишина, нарушаемая лишь рыданиями тёти Хавы. Хакан стоял у окна, сжав кулаки в чёрных кожаных перчатках. Его взгляд был полон тревоги и ярости.

Двери операционной открылись. Главный хирург снял маску и тихо произнёс:

— Хакан-бей... Мы сделали всё возможное. Пулевые ранения были слишком тяжёлыми. Дилан потеряла ребёнка, а сама впала в кому. Сейчас её жизнь поддерживают аппараты. Следующие сутки решат всё.

Хава закричала и потеряла сознание. Мурат бросился к ней, а Хакан застыл, чувствуя, как внутри рушится весь его мир. Всё, ради чего он боролся, было уничтожено одним выстрелом Мехмета.

В это же время в особняке семьи Кая Эвин сходила с ума от неизвестности в запертой спальне. Слова Мурата из ночного звонка не выходили у неё из головы. Она не могла просто ждать, пока её любимая Дилан, которая ещё вчера спасала письмо Иосифа, боролась за жизнь.

Гордость курдской принцессы уступила место отчаянной верности подруге. Она накинула простую тёмную шаль, скрыв растрёпанные волосы и подошла к двери. В этот раз ей помогла служанка Айше — она тайно достала из кабинета Хакана дубликат ключа

Замок тихо щёлкнул, и Эвин выскользнула в коридор. Обойдя охрану Мурата, она покинула особняк через заднюю калитку сада. Поймав машину у дороги, семнадцатилетняя девушка на полной скорости отправилась в больницу с одной мыслью — успеть увидеть Дилан.

Эвин вбежала в стерильный коридор реанимации, тяжело дыша. Её подол платья был испачкан дорожной пылью, а шаль съехала на плечи Но стоило ей сделать шаг к стеклянной палате, как перед ней выросла огромная фигура Хакана.

Его породистое лицо, осунувшееся от горя и бессонной ночи, превратилось в добела раскалённую маску базальта . Увидев здесь свою законную жену, которая снова нарушила его утренний приказ и сбежала из запертой комнаты, Хакан окончательно потерял контроль над яростью. Горе из-за потери ребёнка Дилан смешалось с уязвлённым мужским эго хозяина особняка.

Он коршуном бросился вперёд и мёртвой хваткой перехватил Эвин за плечо, с силой вжимая её в холодную бетонную стену коридора Расстояние между ними исчезло. Грани её золотого кольца больно впились в ладонь, а рана от ремня Мехмета на спине отозвалась жгучей болью

— Ты снова ослушалась моего приказа? — тихо, но с леденящей силой процедил Хакан ей прямо в губы. Его горячее дыхание обжигало её лицо, а карие глаза пылали мёртвым огнём. — Ты опять устроила побег за моей спиной?! Дилан потеряла ребёнка! Она умирает там, за этим стеклом, из-за грехов моего дяди! А ты приехала сюда, чтобы посмотреть на мой позор?!

— Хакан... Нет... Я приехала ради Дилан! — со слезами прошептала Эвин, задыхаясь от его железной хватки.

Но Хакан грубо встряхнул её.

— Замолчи! — прорычал он, срываясь на хрип. Его пальцы ещё сильнее сжали её плечи. — Твоё место было в комнате! Ты растоптала мой последний запрет, наплевав на безопасность и моё слово! С этой секунды ты не сделаешь ни шага по этому городу без моего конвоя! Мурат!

Он резко повернулся к начальнику охраны:

— Забрать её! Отвезти обратно в особняк, запереть в спальне на все замки. Поставить у дверей двоих боевиков. Окна заблокировать. Ключ будет только у меня! Пока Дилан не придёт в себя, эта девка не увидит солнечного света! Вон с глаз моих!

Эвин замерла. Её огромные карие глаза расширились от леденящего ужаса. Слова Хакана ударили по её израненной душе сильнее, чем ремень Мехмета. Он растоптал её верность и снова превратил их брак в пороховую бочку, которая взорвалась прямо в коридоре больницы.

Мурат тяжело вздохнул, но молча перехватил плачущую курдскую принцессу за руку и под конвоем повёл её к выходу.

Тяжёлая бронированная машина Мурата на скорости въехала во двор особняка Кая. Конвой двигался в гнетущей тишине. Мурат вывел Эвин из салона, крепко удерживая её за локоть. Она шла словно на эшафот: по щекам беззвучно текли слёзы.

Мурат довёл её до спальни. Эвин втолкнули внутрь, дверь захлопнулась, и ключ дважды провернулся в замке. За дверью встали двое боевиков, а окна по приказу Хакана заблокировали.

Эвин опустилась на колени у двери, прижавшись лбом к холодному дереву. Каждое слово Хакана, сказанное в больнице, выжигало её душу. Он не просто запер её — он уничтожил её доверие. Но сильнее всего мучила мысль, что Дилан лежит в коме, а Хакан остался один со своим горем.

Спустя час из-за стены послышался испуганный шёпот Айше:

— Госпожа... Госпожа Эвин, умоляю, ответьте мне...

— Айше... Я здесь. Что слышно из больницы?

— Ханум Хава пришла в себя, она непрестанно молится у дверей реанимации. Но Хакан-бей... О Аллах, госпожа, он стал похож на безумного дьявола. Мурат передал, что хозяин лично спустился в подвал особняка. Он избил Селима до полусмерти, выбивая имя того, кто передал Мехмету золото. А самого Мехмета приказал заковать в тяжёлые железные цепи. В доме все замерли от страха. Госпожа Эвин, это я виновата! Если бы я не украла тот дубликат ключа и не выпускала вас, Хакан-бей не запер бы вас в этом карцере!

— Ты ни в чём не виновата, Айше, — тихо ответила семнадцатилетняя курдская принцесса, глядя на кольцо. — Ты помогла мне увидеть Дилан. А Хакан... просто воспользовался правом сильного.