Честь черного Диярбакыра

Первые лучи солнца пробивались сквозь бархатные шторы, наполняя спальню мягким светом. Эвин проснулась раньше Хакана. Превозмогая боль в спине, она накинула шелковую шаль и подошла к панорамному окну. Глядя на туманные скалы Диярбакыра, она думала о больном отце Ахмеде, матери Зейнаб и брате Мустафе. Ради них она пожертвовала своей свободой, но сердце всё равно сжимала тоска.

Погруженная в мысли, Эвин не услышала, как проснулся Хакан. Он бесшумно подошел к ней со спины. Заметив след от ремня Мехмета, который сам ночью обработал мазью, мужчина осторожно убрал её волосы на одно плечо.

Эвин не шелохнулась, продолжая смотреть в окно.

Хакан медленно наклонился и оставил на её шее долгий, теплый поцелуй. Эвин вздрогнула, судорожно сжимая край шали. Сердце бешено забилось, разрушая остатки её холодной маски.

Хакан медленно отстранился, провел ладонью по её талии, затем надел темно-синюю рубашку и застегнул манжеты.

— Переодевайся, Эвин, — негромко произнес он. — Скоро Айше принесет тебе завтрак. Из этой комнаты ты сегодня не выйдешь, пока на первом этаже не уляжется буря.

Дважды провернув ключ в замке, Хакан покинул спальню.

В холле его уже ждали Нериман и Мехмет мужчина заметно осунулся после ночного выстрела, понимая, что едва не развязал войну с Базиди.

— Ну что, Хакан?! Говори! Кенан сдох? Базиди уже подняли свои посты? — хрипло спросил Мехмет.

Хакан остановился перед ним.

— Кенан жив, дядя Мехмет, — холодно ответил он. — Мои врачи вытащили его с того света. Он будет жить под охраной моих людей.

Мужчина облегченно выдохнул, но Хакан сделал шаг вперед.

— Не смей радоваться. Своим выстрелом ты едва не утопил наш род в крови. Баро-бек уже поднял снайперов. Всю ночь я один, без оружия, добивался мира. Вендетта отменена только потому, что я проявил уважение, которого ты никогда не знал.

Хакан повернулся к Мурату:

— Мурат. С этой секунды дядя  лишается права голоса в совете клана. Его счета заблокированы, охрана распущена. Мама, — он перевел взгляд на Нериман, — ты лично будешь следить за порядком в этом доме, никто не должен подходить к дверям моей жены , никто не Берин , не тетя никто либо другой! . Клан Кая теперь живет по моим законам. Разговор окончен.

Не говоря больше ни слова, Хакан развернулся и ушел в кабинет, оставив родственников в гнетущей тишине. Наверху Эвин, касаясь пальцами шеи, где еще горел его утренний поцелуй, молча надевала чистое платье.

Прошел час. Эвин переоделась в простое домашнее платье. Бальзам приятно холодил раненую спину. Она сидела у окна, когда в замке щелкнул ключ.

В спальню вошел Хакан. Не говоря ни слова, он подошел к сейфу, достал папку с документами и уже собирался уходить.

Эвин поднялась.

— Хакан... Послушай меня. Я хочу увидеть родителей. Позволь Мурату отвезти меня к отцу  хотя бы на один час. Мне нужно знать, что с ними всё в порядке.

Хакан медленно повернулся.

— Нет . Мой ответ — нет. Ты никуда не поедешь.

— Но почему?! Ты ведь сам сказал, что перемирие с Базиди подписано! Моей семье больше ничего не угрожает!

— Им ничего не угрожает, пока ты сидишь в этой комнате, — холодно ответил Хакан. — Мехмет и Нериман жаждут мести. Стоит тебе выйти за ворота без меня — тебя используют против меня. Твои родители обеспечены лекарствами, Рождар в безопасности. Я выполнил свою часть уговора. А твое место сейчас — здесь. Жди меня вечером, курдская принцесса.

Хакан взял портфель, вышел из спальни и снова дважды повернул ключ в замке. Эвин осталась одна, с тоской по родному дому и ощущением, что золотая клетка вновь захлопнулась.

Сумерки опустились на Диярбакыр, когда внедорожник Хакана въехал во двор особняка. Войдя в спальню, он снял пиджак Его взгляд сразу нашел Эвин.

Девушка молча сидела у окна. На столике стоял принесенный Айше роскошный ужин, но к еде никто не притронулся — даже вода осталась нетронутой.

Эвин упрямо подняла подбородок, глядя на мужа. После его запрета увидеть родителей она объявила ему безмолвную войну, отказавшись выполнять даже его просьбы заботиться о себе.

Хакан медленно подошёл к столику. Его лицо окаменело, а в глазах вспыхнул опасный огонь. Весь день он работал ради клана, ночью рисковал жизнью под пулями Базиди, а теперь она устроила голодовку.

Он навис над ней.

— Ты решила играть со мной в характер, Эвин? — тихо процедил он. — Я велел Айше проследить, чтобы ты поела. Думаешь, голодовкой заставишь меня отпустить тебя? Ошибаешься.

— Мне не нужны ни твоя еда, ни твоё золото, Хакан Кая! — твердо ответила девушка. — Ты запер меня как пленницу. Мой отец прикован к креслу, мать плачет, а ты не даёшь мне даже увидеть их. Можешь связать меня, но есть ты меня не заставишь.

Хакан одним движением поднял её из кресла и прижал к стене. Его рука стальной хваткой удерживала её запястья.

— Ты будешь делать всё, что я прикажу, — прорычал он. — Если завтра ты снова откажешься от еды, то ты до конца своих дней не увидишь своих родителей, ты меня поняла?

Эвин замерла. На глазах выступили слёзы. Он снова ударил по самому больному — её семье.

Почувствовав, что сопротивление исчезло, Хакан отпустил её. Этой ночью он не стал добиваться своего силой. Для него было важнее её добровольное подчинение.

Он лёг на свою половину кровати и погасил свет.

Эвин молча устроилась на самом краю, отвернувшись к окну. В густой темноте спальни они лежали рядом, разделённые гордостью, но связанные одной судьбой.

Утренний свет медленно проникал сквозь плотные шторы спальни. Эвин спала, прижавшись к подушке. После тяжелой ночи в комнате наконец воцарился долгожданный покой.

Тишину разорвал виброзвонок телефона.

Хакан мгновенно проснулся. Осторожно встав с кровати , чтобы не разбудить жену, он накинул халат и вышел на балкон.

— Слушаю, Мурат. Что с Кенаном?

— Хакан-бей, хорошие новости. Врачи подтвердили: Кенан вне опасности. Легкое восстанавливается, кровотечение остановлено. Он пришёл в сознание и уже разговаривает.

Хакан с облегчением выдохнул. Эта новость меняла всё. Если Кенан выжил, у Базиди больше не было законного повода начинать кровавую вендетту.

— Усильте охрану его палаты. Никого не подпускать. Как только он окрепнет, мы заставим его подписать признание ребёнка Дилан на моих условиях. Что в особняке?

— Всё спокойно. Периметр под контролем. Как вы и сказали вчера ночью под приказом Демир бея Мехмета  заперли в подвале . Госпожа Нармин и Берин
не выходят. Северные посты Базиди ждут новостей.

— Я сам сообщу Баро-беку, что его племянник жив благодаря нашим врачам. Пусть окончательно опустят винтовки. Конец связи.

__________

Утро Диярбакыра медленно пробивалось сквозь плотные шторы спальни. Эвин спала, свернувшись калачиком на самом краю огромной кровати. Её темно-русые волосы разметались по подушке. После тяжелой ночи в комнате наконец воцарилась хрупкая тишина.

Внезапно рассвет нарушил настойчивый виброзвонок телефона Хакана. Стамбульский волк мгновенно открыл глаза. Осторожно, чтобы не разбудить жену, он поднялся, накинул шелковый халат и вышел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь.

— Я слушаю, Мурат. Что с Кенаном?

Так сохраняется характер Эвин: даже после ночи она инстинктивно держит дистанцию и спит, свернувшись в комок, а не прижавшись к Хакану.

Хакан убрал телефон в карман халата и еще несколько секунд молча смотрел на просыпающийся Диярбакыр. Предрассветный туман медленно рассеивался над черными базальтовыми крышами. Впервые за последние дни город встречал утро без выстрелов.

Он тихо вернулся в спальню.

Эвин уже не спала. Она сидела на самом краю огромной кровати, подтянув колени к груди и кутаясь в одеяло. Ее темно-русые волосы беспорядочно спадали на плечи, скрывая зажившую полосу на спине. Услышав шаги, девушка подняла глаза.

Хакан остановился в нескольких шагах от нее.

— Ты проснулась.

Эвин молча кивнула.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. После всего, что произошло за последние сутки, слова давались тяжело.

— Мурат звонил из Мардина, — спокойно произнес Хакан. — Кенан выжил. Врачи говорят, опасность миновала.

Эвин прикрыла глаза. Напряжение, не отпускавшее ее всю ночь, наконец ослабло.

— Значит... войны не будет?

— Если никто снова не совершит глупость, — сухо ответил Хакан. — Баро-бек уже получил известие. Его люди отходят с северных постов.

Она впервые за долгое время облегченно выдохнула.

— Спасибо.

Это короткое слово прозвучало почти шепотом.

Хакан внимательно посмотрел на нее.

— Ты благодаришь меня?

— Я благодарю за то, что не погибнут невиновные.

Мужчина едва заметно усмехнулся.

В этот момент в дверь осторожно постучали.

— Хакан-бей, госпожа... завтрак готов, — раздался из-за двери голос Айше.

Хакан перевел взгляд на Эвин.

— Сегодня ты поешь.

Она не ответила сразу, но спустя несколько секунд медленно кивнула.

— Хорошо.

Это был не жест покорности, а осознанное решение.
_______________

Пока в западном крыле на миг воцарился покой, в подвале особняка Кая зрел новый заговор. Мехмет не смирился с поражением. Для него существовал лишь один закон: позор Дилан должен быть смыт её кровью.

Он достал из потайного кармана золотые часы и пачку крупных купюр, протянув их сквозь решетку.

Перед ним стоял Селим — один из старых боевиков, которого Мурат оставил караулить подвал. Старую преданность хозяину быстро перевесили золото и деньги.

— Слушай меня, Селим, — хрипло произнес Мехмет. — Ты знаешь, где Хакан прячет Дилан и Хаву. Ночью проникнешь в охотничий дом через заднюю калитку. Вот ключ. Зайдешь в её комнату и сделаешь то, что должен был сделать я вчера. Пулю в живот, Селим. Ребенок этого ублюдка не должен родиться, а её позор заглохнет вместе с ней. За это получишь столько золота, что уедешь из Диярбакыра королем.

Селим судорожно сглотнул, забирая деньги, часы и ключ.

— Будет сделано, Мехмет-бей. До рассвета она не доживет....