Глава-10
Эвин дрожащими руками развернула письмо под одеялом, пряча его от посторонних глаз. Она жадно читала строки Иосифа:
«Эвин, душа моя... Хакан Кая сказал, что ты сдалась ему, чтобы спасти меня. Но он ошибся. Моё изгнание — цена твоей безопасности. Пока меня нет в Диярбакыре, он не тронет тебя. Живи. Терпи. Защищай отца. Я уезжаю в Стамбул, но стану сильнее этого клана. И однажды вернусь, чтобы разбить стены твоей клетки. Твой Иосиф».
Слезы обожгли щеки Эвин. Иосиф не бросил её — он ушел, чтобы защитить. Но это письмо было настоящей бомбой внутри особняка.
— Дилан! Дилан, дочка, ты где?! — внезапно раздался властный голос Нериман со стороны лестницы.
Дилан побледнела и испуганно взглянула на Эвин. Если Нериман войдет сейчас и увидит письмо Иосифа, тайна раскроется, а последствия окажутся катастрофическими.
Эвин не успела спрятать письмо. У порога раздались шаги, и дверь резко распахнулась. На пороге застыла Нериман. Одного взгляда ей хватило, чтобы заметить побледневшую Дилан и Эвин, судорожно сжимавшую в кулаке помятый листок.
— Что здесь происходит? — холодно спросила Нериман, входя в спальню. — Дилан, почему ты здесь?
Дилан попыталась загородить Эвин и быстро заговорила:
— Тетя Нериман, стойте! Не трогайте её! Это... это просто записка от Джейлан! Она просила, чтобы Эвин передала маме Зейнаб её теплые вещи...
Но дрожащий голос и испуганный взгляд выдали ложь.
— Закрой свой рот, глупая девка! — рявкнула Нериман, оттолкнув племянницу.
Она схватила Эвин за запястье и резко вырвала письмо из её руки.
— А это что у тебя? Ну-ка, отдай!
Развернув листок, Нериман быстро пробежала глазами по строчкам и вслух прочитала последние слова:
— «...Я уезжаю в Стамбул, но обещаю: однажды вернусь, чтобы разбить стены твоей клетки. Твой Иосиф».
В комнате повисла тяжелая тишина. Дилан опустилась на пол, закрыв лицо руками. Эвин неподвижно сидела на кровати, понимая, что тайна раскрыта.
Нериман медленно подняла взгляд и зло рассмеялась.
— Иосиф... Ассирийский пес! Так вот какую змею мой сын Хакан пригрел в своем доме! Ты не просто бесприданница — ты тайно переписываешься со своим любовником! Клянусь, сегодня весь Диярбакыр узнает об этом!
Нериман вылетела из спальни, сжимая письмо Иосифа как смертный приговор. Спустившись в главный холл, она бросила помятый листок начальнику охраны.
— Мурат! Смотри, что эта девка прятала под одеялом моего сына! Читай!
Мурат быстро пробежал глазами по тексту. Его лицо мгновенно окаменело. Он понял: письмо стало настоящей бомбой для семьи Кая.
Не теряя ни секунды, он набрал Хакана.
— Я слушаю, Мурат. Что произошло?
— Хакан-бей... чрезвычайное положение. Госпожа Нериман нашла в вашей спальне письмо от Иосифа для Эвин. Он клянется вернуться и уничтожить ваш клан. Поезд с ним уже приближается к границе региона. Ваш приказ?
На несколько секунд в трубке повисла тишина.
Затем раздался ледяной голос Хакана:
— Блокировать особняк. Никого не впускать и не выпускать. Я выезжаю. Поезд остановить. Время пошло.
Приказ был отдан. Последствия обещали стать необратимыми.
В главном холле особняка Мурат докладывал Хакану по рации, когда из гостиной вышел Мехмет. мужчина слышал весь разговор и, не говоря ни слова, властно забрал рацию.
— Хакан, сынок, послушай меня внимательно, — сурово произнес он. — Пока ты защищаешь честь этой девки, она переписывается с ассирийцем. Если этот поезд уйдет, весь Диярбакыр сочтет род Кая слабым. Я беру этот грех на себя.
Не дожидаясь ответа, Мехмет переключился на связь со своими людьми у железнодорожной станции.
— Пост номер четыре, слушай приказ Мехмет-бея. Найти ассирийца Иосифа. Живым из поезда он выйти не должен. Время пошло.
В это время Хакан уже мчался по трассе обратно в Диярбакыр. Услышав приказ дяди, он резко заговорил:
— Дядя, выслушайте меня! Не делай этого! Иосиф — мой заложник. Если его убьют сейчас, весь регион захлебнется в крови! Подождите десять минут! Я уже почти в городе!
В ответ раздался лишь сухой щелчок отключившейся рации.
Хакан с яростью ударил по рулю. Машина неслась вперед, а он понимал: дядя уже запустил механизм, который мог привести к необратимой трагедии.
В спальне западного крыла Эвин стояла у окна, вцепившись в холодное стекло. Из холла доносился громкий голос Мехмета. Она различила лишь два слова: «поезд» и «Иосиф».
Эвин медленно опустилась на колени. Взгляд остановился на кольце с бриллиантом. Всё, чем она пожертвовала ради спасения Иосифа, рухнуло за несколько минут.
Дилан, плача, обняла её за плечи.
— Эвин... Мой отец отдал приказ своим людям на станции... Они найдут Иосифа в вагоне!
— Мне больше нечего делать, Дилан, — тихо ответила Эвин. — Мой бег окончен. Если Иосиф сейчас умирает в этом поезде, мне больше незачем вымаливать жизнь у этого столичного волка. Я встречу Хакана здесь.
За воротами особняка раздался пронзительный визг тормозов внедорожника. Хакан вернулся. А на железнодорожной станции люди Мехмета уже направлялись к вагону, где ехал Иосиф.
Дверь спальни с грохотом распахнулась. В комнату стремительно вошел Хакан. Его разорванный воротник обнажал следы от ногтей Эвин, а из-под окровавленного манжета медленно стекала кровь. За ним появились Нериман с письмом в руке и Мехмет с рацией.
Посреди комнаты неподвижно стояла Эвин. Она не отступила ни на шаг. Их взгляды встретились — холодные, полные боли и ненависти.
Хакан медленно подошел и крепко взял её за подбородок.
— Ты довольна, курдская принцесса? — тихо произнес он. — Из-за этого письма всё рухнуло. Мой дядя приказал убить Иосифа. Прямо сейчас, пока ты смотришь на меня, его ищут в поезде. И я уже ничего не могу изменить.
Эвин побледнела, но не отвела взгляда.
— Если он умрет, Хакан Кая... я уйду вслед за ним, — спокойно ответила она. — Ты можешь держать меня силой, но никогда не получишь моей покорности. Если в тебе осталось хоть капля мужества — убей меня сам.
В комнате повисла тяжелая тишина.
Внезапно рация в руках Мехмета ожила.
— Мехмет-бей! Срочное донесение! Мы обыскали весь поезд!
— Ну?! Где Иосиф?
— Его нет! Он сошел за два перегона до границы! Его укрыла ассирийская община! Мы упустили его!
Наступила тишина.
Хакан медленно отпустил подбородок Эвин. Иосиф выжил. Значит, война между кланом Кая и ассирийской общиной только начиналась.
После сообщения по рации Мехмет и Нериман покинули западное крыло. Дядя ушел отдавать приказы, а свекровь бросила на Эвин последний презрительный взгляд. Хакан запер дверь на два оборота ключа, окончательно отрезав их от остального мира.
В спальне горело лишь тусклое бра. На ковре темнели капли крови из его вскрывшегося пореза.
Хакан медленно снял разорванную рубашку и отбросил её в сторону. Его лицо больше не скрывала привычная холодная маска — в глазах застыла глухая ярость.
Эвин молча стояла у кровати, прижавшись спиной к деревянной панели. Она понимала: после новости о том, что Иосиф остался в регионе, всё изменилось.
Хакан повернулся к ней.
— Ты доигралась, Эвин, — тихо, но жестко произнес он. — Ты устроила бунт в столовой, ты прятала его письмо в моей постели. Я пролил свою кровь ради твоей чести, я терпел твою покорность. Но моему терпению пришел конец. Ты сама нарушила наш контракт. И сейчас ты заплатишь за это полную цену.
Хакан поднялся на матрас, нависая над ней всей своей огромной, удушающей силой. Поняв, что барьер общего ложа разрушен навсегда, хрупкая семнадцатилетняя девочка сломалась.
Эвин соскользнула на колени прямо на подушки, её пальцы судорожно вцепились в его крепкие запястья. Из её огромных карих глаз градом покатились горячие, горькие слезы панического страха.
— Хакан... Нет... Пожалуйста, остановись! — истошно, захлебываясь собственным плачем, закричала Эвин, —
Ради Аллаха, умоляю тебя, не надо! Я буду молчать, я никогда больше не вспомню его имя! Я стану самой тихой, самой покорной женой в этом доме, только не трогай меня так! Не ломай меня, Хакан!
Она пренебрежительно слизывала соленые слезы
умоляя о пощаде. Но Хакан был глух к её рыданиям. Мужчина жестко, стальным замком перехватил обе её руки за запястья, прижимая их к подушке над головой и лишая её любой возможности сопротивляться или оттолкнуть его. Его пальцы безжалостно надавили на кольцо с бриллиантом, намертво фиксируя её на постели.