Глава-7
В это же время у стен древней сирийской церкви Святой Марии стоял Иосиф. Сжимая телефон, он смотрел на погасший экран, где оборвался разговор с Эвин.
— Эвин... Что они с тобой делают... — тихо прошептал он.
Иосиф понимал: звонок раскрыл их. Хакан Кая быстро выйдет на владельца номера. Но вместо страха в нем жила лишь ярость за судьбу Эвин.
К нему подошел дядя Гавриил — уважаемый старейшина ассирийской общины.
— Иосиф, сынок, на тебе лица нет. Что случилось?
— Эвин звонила мне, дядя. Из особняка Кая. Её заперли. Рождар остался без работы и еды. Она просила тайно устроить его в наши мастерские... А потом связь оборвалась. Её поймал муж.
Гавриил тяжело вздохнул.
— Если Хакан Кая думает, что может купить весь Диярбакыр, он ошибается. Немедленно отправь человека к дому Ахмеда. Пусть тайно привезут Рождара и его жену в наши мастерские. Мы дадим им работу, жилье и защиту. А ты избавься от телефона. Клан Кая уже идет по твоему следу.
За стенами особняка Кая догорал закат. В темном кабинете Хакан неподвижно сидел за столом, барабаня пальцами по дереву.
Дверь открылась. Вошел Мурат с папкой.
— Хакан-бей, мои люди восстановили историю уничтоженной сим-карты.
Хакан поднял ледяной взгляд.
— Имя, Мурат. мне нужно его имя
Начальник охраны положил папку на стол.
— Госпожа Эвин говорила с Иосифом — племянником старейшины ассирийской общины. Их семья владеет мастерскими и не подчиняется людям Кая.
Хакан взглянул на фотографию высокого темноволосого парня.
— Иосиф... — тихо повторил он.
Теперь всё стало ясно. Он понял, что Эвин защищала именно этого ассирийца. Она могла принадлежать ему как жена, но её сердце оставалось далеко от него.
Мурат переступил с ноги на ногу.
— Хакан-бей, оперативная группа готова. Машины заправлены. Если дадите команду, мы вывезем этого парня до рассвета. Но за ним стоит вся ассирийская община. Старик Гавриил не отдаст племянника без боя. Это может перерасти в войну.
Хакан медленно поднялся и подошел к окну.
— Пусть будет война, Мурат, — ледяным тоном произнес он. — Мне плевать на их общины, церкви и древние камни. Ни один мужчина не имеет права даже смотреть в сторону женщины, которая принадлежит Хакану Кая.
Он резко повернулся к начальнику охраны.
— Но мы сделаем это красиво. Мои ищейки донесли, что Рождар и Джейлан сегодня тайно отправились в мастерские Гавриила. Ассирийцы решили укрыть врагов нашего рода и дать Рождару работу. Они сами затянули петлю на своей шее.
Хакан перечеркнул фотографию Иосифа черным крестом.
— Выставляй посты вокруг их каменоломен. Перекройте поставки, задушите их бизнес. А завтра вечером я лично приеду к старику Гавриилу. И заберу у него этого Иосифа. Живым или мертвым
Тяжелая дубовая дверь спальни в западном крыле распахнулась без предупреждения. В комнату стремительным, хищным шагом вошел Хакан лицо мужчины окончательно превратилось в каменную маску.
Эвин так и сидела на краю огромной постели, прижав колени к груди. Заметив, как потемнел его взгляд, семнадцатилетняя девушка инстинктивно напряглась. Её темно-русые волосы тяжелой волной падали на плечи.
Хакан подошел к кровати вплотную, нависая над ней всей своей мощью.
— Твоё молчание было очень красивым, курдская принцесса, — тихо, но со страшной, силой произнес Хакан.
— Ты так отчаянно кричала здесь про голод своего брата. Так мастерски строила из себя святую мученицу, защищающую семью. Но ты забыла, что в этом Диярбакыре я вижу каждый камень.
Мужчина резко наклонился вперед, перехватив её тонкие запястья одной рукой и с силой прижимая их к шелковому матрасу, лишая Эвин любой возможности двинуться.
— Иосиф, — выплюнул Хакан ей прямо в губы, и его горячее дыхание обожгло её щеку.
Это его имя ты прятала за своими упрямыми зубами? Это о его руках ты думаешь, когда я закрываю эту дверь на ключ?! Назови мне правду, Эвин!
Эвин внутри похолодела. Земля ушла у неё из-под ног, а сердце на секунду перестало биться. Он узнал. Страх за жизнь любимого парня сжал её горло, но она переборола дрожь.
— Между нами ничего не было, Кая! — звонко, срываясь на крик, ответила она, тщетно пытаясь вырвать руки из его железной хватки.
— Мы лишь изредка виделись у старой церкви! Он чистый и честный человек! Я звонила ему только ради Рождара, потому что ты превратил мою семью в нищих .
Оставь его в покое, ты взял моё тело, ты запер меня здесь — чего еще тебе нужно от моей жизни?!
Хакан зловеще, усмехнулся, и его пальцы сжались на её запястьях еще крепче, оставляя новые багровые следы на её белоснежной коже.
— Твоё тело? — процедил он, и в его голосе прорезались опасные, собственнические нотки. — Мне не нужно твоё послушное, мертвое тело, Эвин. Я Хакан Кая, и если женщина носит статус моей жены, она принадлежит мне вся — до последнего вздоха, до последней мысли.
Мужчина отпустил её руки, резко отпрянув назад, и достал из кармана свой телефон. Он развернул экран к её лицу. На дисплее светилась карта южной окраины города, где красными точками были обведены камнеобрабатывающие мастерские ассирийцев.
— Смотри сюда, курдская принцесса, — ледяным столичным тоном произнес Хакан, чеканя каждое слово.
— Прямо сейчас три машины моей личной охраны под конвоем Мурата блокируют все выезды из каменоломен Гавриила. Мои ищейки донесли, что твой никчемный брат Рождар и моя сестра-предательница Джейлан уже сбежали туда. Твой Иосиф и его община решили укрыть у себя врагов моего рода. Они сами подписали себе смертный приговор.
Эвин замерла.
— Завтра вечером я лично приеду в эти мастерские, — продолжил Хакан, убирая телефон и глядя на неё сверху вниз с жестоким превосходством. — И если твой ассирийский мальчик сделает хотя бы один неверный шаг, мои люди пустят ему пулю в лоб на твоих глазах. Каждая секунда его дыхания отныне зависит от того, как ты будешь вести себя в этой спальне.
Первые лучи диарбакырского солнца прорезали полумрак спальни. Хакан поднялся с дивана, молча поправляя воротник свежей белой рубашки. На его лице застыла привычная холодная маска.
Эвин не спала всю ночь. Мысли об Иосифе, Рождаре и Джейлан не давали ей покоя. Услышав его шаги, она больше не смогла сдерживаться. Девушка быстро поднялась с кровати, подбежала к Хакану и, прежде чем он успел обернуться, упала перед ним на колени прямо на персидский ковер.
Её дрожащие пальцы вцепились в его брюки.
— Хакан... Умоляю тебя... Ради Аллаха, остановись!
По её щекам градом покатились слезы.
— Не трогай его, заклинаю тебя памятью твоих предков! Между нами правда ничего не было! Он ни в чем не виноват! Это я... это я любила смотреть на него у церкви, это моя вина! Накажи меня! Убей меня здесь, в этой комнате, но сними своих псов с каменоломен! Не проливай его кровь!
Впервые за все время Эвин сломала свою гордость и ползала у его ног не ради себя, а ради спасения другого человека.
Хакан замер перед зеркалом, увидев Эвин на коленях у своих ног. Его мужское эго торжествовало, но мысль о том, что она унижается ради другого мужчины, разжигала в нем жгучую ревность.
Он резко поднял её за запястья и прижал к холодному зеркалу.
— Ты приползла ко мне, Эвин, — тихо произнес Хакан. — Но сделала это ради него. Ты понимаешь, что каждым словом лишь подписываешь ему смертный приговор?
— Нет, Хакан, послушай меня! — срываясь на слезы, прошептала Эвин. — Я сделаю всё, что ты прикажешь! Я буду только твоей... самой покорной женой. Никогда больше не вспомню его имя, надену твоё кольцо, буду целовать твои руки перед Нериман и Мехмедом ... Я стану твоей рабыней, Хакан Кая... Только не убивай его. Дай ему жить.
Она бессильно уткнулась лбом в его грудь, понимая, что только что заключила самый страшный договор в своей жизни — обменяла собственную свободу ради жизни Иосифа.
Хакан грубо поднял Эвин за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Твоя покорность, купленная его страхом, дорого стоит, курдская принцесса. Ты отдаешь мне себя, чтобы спасти чужака. Хорошо. Я принимаю твои условия.
Он открыл сейф, достал кольцо и снова надел его на её палец.
— С этой секунды ты снова госпожа этого крыла. Но пока ты держишь свою клятву, мои люди не нажмут на спусковые крючки. Один неверный взгляд, одна слеза по нему — и Иосиф труп. Завтрак через двадцать минут. И я хочу видеть на твоем лице улыбку законной жены.
Хакан взял пиджак и вышел. Дверь закрылась, но замок не щелкнул. Клетка осталась открытой, однако теперь Эвин удерживали в ней не ключи, а невидимая угроза, нависшая над жизнью Иосифа.
__________
За базальтовыми окнами особняка Кая вновь воцарилась душная диарбакырская ночь. Эвин весь день не покидала спальню. Она сидела на краю огромной кровати, сжимая колени, а на её пальце тускло мерцало кольцо — символ брака, заключённого ради спасения Иосифа и свободы брата.
Тяжёлые шаги в коридоре заставили её вздрогнуть.
В комнату вошёл Хакан. Молча сняв пиджак и расстегнув ворот рубашки, он направился не к дивану, как прежде, а прямо к кровати. Лёг на свою сторону, устало закрыв глаза.
Эвин побледнела.
— Что ты делаешь? Твоё место на диване. Ты обещал не прикасаться ко мне.
Хакан открыл глаза и холодно усмехнулся.
— Я обещал не брать тебя силой. И слово держу. Но я не обещал всю жизнь спать на диване. Сегодня ты сама поклялась быть моей женой и вернула себе это кольцо. Теперь я сплю там, где положено законному мужу.
Он выключил свет.
Комната погрузилась в темноту. Эвин чувствовала рядом его ровное дыхание. Он не нарушил обещания, но шаг за шагом разрушал последние границы между ними. Перед глазами стояло лицо Иосифа, и ради его жизни она молча легла на самый край кровати, отвернувшись к стене.
Общая постель окончательно превратилась в линию фронта...
Девочки не забываем ставить ⭐️