Глава-6
Утренний свет Диярбакыра неохотно пробивался сквозь тяжелые шторы, когда Хакан покинул спальню. Он ушел рано, хлопнув дверью так, что задрожала люстра. На лице снова застыла ледяная столичная маска, а высокий воротник рубашки скрывал шрамы. Перед уходом он коротко приказал начальнику охраны:
— Дверь не отпирать. Ключ держать у себя. Кормить только в комнате.
Эвин сидела на краю постели, обняв колени. Безымянный палец без тяжелого золотого кольца казался непривычно пустым. Хакан лишил её статуса и запер в комнате, надеясь сломать изоляцией. Но вместо покорности в её глазах горело упрямое пламя. Она должна была узнать, что с отцом и братом.
Скрежет ключа заставил девушку вздрогнуть.
Дверь открылась. В сопровождении вооруженного охранника вошла молодая курдская служанка с серебряным подносом, заставленным чаем, лепешками и сыром. Охранник остался у двери.
Девушка поставила поднос на столик. Её руки дрожали, а глаза были полны страха — весь особняк уже обсуждал, что Хакан-бей забрал у курдской невесты кольцо и запер её. Нериман и Берин праздновали победу, а прислуга шепталась, что Эвин не выжить.
Эвин подошла к столику, заслонив служанку собой от взгляда охранника.
Расставляя посуду, служанка случайно показала край старого кнопочного телефона, выглядывавшего из кармана передника.
Сердце Эвин забилось сильнее. Она приблизилась почти вплотную и едва слышно прошептала на курдском:
— Телефон... Отдай мне его. Ради Аллаха, мне нужно связаться с мамой. Они умирают там с голоду из-за Хакана.
Служанка замерла. Она понимала, что если начальник охраны или сам Хакан-бей узнают об этом, пострадает не только она, но и её семья. Но, встретившись взглядом с Эвин, не смогла отказать.
— Эй, девка, шевелись быстрее! — грубо крикнул охранник. — У господина Хакана нет времени ждать, пока ты тут копаешься.
— Да, эфенди, я уже всё... — дрожащим голосом ответила служанка.
Поправляя салфетку, она незаметно вытащила телефон из кармана и сунула его под шерстяную шаль Эвин. Девушка мгновенно прижала аппарат локтем к боку, скрывая его в складках одежды.
Служанка подхватила пустой поднос и поспешно вышла. Охранник захлопнул тяжелую дверь, и замок снова дважды щелкнул.
Эвин осталась одна. Она бросилась к кровати, накрылась тяжелым одеялом, чтобы даже через замочную скважину не было видно света экрана, и открыла телефон. Звонить матери она не стала — знала, что дома снова будут лишь слезы. Сейчас ей нужно было спасти брата.
Наизусть она помнила только один номер — Иосифа, парня из древнего ассирийского рода, своей первой тайной любви. Они виделись лишь у старой церкви, но Эвин знала: если кто и сможет помочь Рождару найти работу в обход запретов клана Кая, то это он.
Она быстро набрала номер. После третьего гудка в трубке раздался глубокий мужской голос:
— Алло? Я слушаю. Кто это?
— Иосиф... — едва слышно прошептала Эвин. Горячая слеза скатилась по щеке. — Иосиф, это я... Эвин.
На другом конце повисла тишина.
— Эвин? — голос сорвался на хрип. — О Господи, Эвин! Где ты?! Весь город говорит, что этот стамбульский Кая силой забрал тебя в свой особняк! Я ходил к твоему дому, Рождар сам не свой, твой отец... Эвин, скажи мне, что он с тобой сделал?! Он обидел тебя?!
— Иосиф, слушай меня очень внимательно, у меня мало времени, — зашептала Эвин. — Со мной всё в порядке, я жива. Но Хакан... Хакан запер меня и перекрыл все дороги в городе моему брату. Рождара нигде не берут на работу. Моя семья осталась без копейки, они голодают на окраине! Иосиф, умоляю тебя ради всего святого, помоги Рождару. У твоей семьи есть связи, помоги ему тайно найти работу у ваших, где люди Кая не смогут его достать. Спаси моего брата!
— Клянусь тебе, Эвин, я сделаю всё! — без колебаний ответил ассириец. — Мой дядя держит мастерские за городом, мы спрячем Рождара там, дадим ему работу и деньги. Твоя семья ни в чем не будет нуждаться, слышишь?! Но как же ты? Я не оставлю тебя в этом волчьем логове, Эвин! Я найду способ вытащить тебя оттуда, клянусь своими предками...
— Нет! Не смей! — испуганно перебила его Эвин. — Даже не приближайся к особняку! Хакан Кая — чудовище, он уничтожит тебя и весь твой род! Просто помоги моему брату, а обо мне забудь. Эвин, которую ты знал, больше нет. Я...
В этот миг тяжелое одеяло резко сорвали с неё.
Яркий утренний свет ударил в глаза. На пол упал и разбился стакан с водой. Над кроватью неподвижно стоял Хакан. Он бесшумно вошел своим ключом и застал её за разговором. Его карие глаза почернели от ярости, а высокий воротник рубашки нервно дрогнул.
Из телефона, который Эвин всё еще сжимала у уха, на всю комнату раздался испуганный голос:
— Эвин! Что там происходит?! Эвин, ответь мне!
Хакан молниеносно вырвал телефон из её рук. Бросил взгляд на незнакомый номер, услышал мужской голос и с силой швырнул аппарат в стену. Телефон разлетелся на десятки осколков, а связь оборвалась навсегда.
Осколки телефона еще звенели на паркете, когда Хакан мертвой хваткой схватил Эвин за плечи и с силой прижал к подушкам. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Челюсть ходила ходуном, а карие глаза полыхали первобытной яростью.
— Кто это был?! — прорычал Хакан. — Чей это был голос, Эвин?! Кому ты тайно звонишь из моей постели, прячась под одеялом, как воровка?! О каком мужчине ты молчала в моем кабинете?! Имя! Назови мне его имя!
Эвин тяжело дышала, чувствуя, как его пальцы впиваются в плечи. На разбитой губе выступила кровь, но в её взгляде не было покорности. Она вскинула подбородок и холодно посмотрела ему в глаза.
— Я ничего тебе не скажу, Кая, — тихо, но твердо ответила семнадцатилетняя курдянка — Ты можешь отобрать у меня кольцо, можешь запереть под замок и лишить солнца. Но ты никогда не узнаешь, о ком я думаю. Можешь бить меня, можешь убить, но это имя ты от меня не услышишь!
Хакан резко выдохнул. Её молчание и готовность защищать другого мужчину жгли его сильнее любого оскорбления.
— Ты думаешь, твоё молчание спасет его? — процедил он, почти касаясь её губ. — Ты плохо меня знаешь, курдская принцесса. Мои люди вычислят этот номер еще до того, как солнце Диярбакыра сядет за горизонт. Я найду твоего ухажера, кем бы он ни был — курдом, турком или чертом из преисподней. И когда я найду его, я заставлю его умолять о смерти на твоих глазах.
Эвин похолодела. Она понимала, что Хакан способен уничтожить любого, поэтому решила увести подозрения от Иосифа.
— Ты безумец! — звонко крикнула она, и в её глазах вспыхнули слезы. — Я звонила, чтобы спасти брата! Ты задушил Рождара голодом, ты лишил его работы, твои псы следят за каждым его шагом! Ты обещал мне, что моя семья будет сыта, а сам превратил их жизнь в ад! Я искала любую помощь в городе, чтобы они не умерли с голоду из-за твоей столичной спеси! При чем здесь другие мужчины, чудовище?! Ты видишь призраков там, где есть только твоя собственная жестокость!
Хакан пристально всматривался в её лицо, пытаясь уловить ложь. Его хватка немного ослабла, но подозрение не исчезло. Он чувствовал, что в её словах о голодающей семье есть правда, однако испуганный мужской голос из телефона всё еще звучал у него в голове. Спальня окончательно превратилась в поле их молчаливой психологической войны.
Мужчина переступил через осколки разбитого телефона и стремительно вышел из спальни.
Тяжелая дубовая дверь с грохотом захлопнулась, замок дважды зловеще щелкнул. Эвин осталась лежать на кровати, тяжело дыша и прижимая руки к груди. Белоснежную кожу залил лихорадочный румянец, а внутри всё сковал ледяной ужас. Она поняла: попытка перевести разговор на голод брата не обманула этого столичного волка.
Хакан быстрым шагом шел по коридору западного крыла, застегивая на ходу манжеты рубашки. У лестницы его уже ждал начальник личной охраны — суровый, шрамированный Мурат, больше десяти лет преданно служивший семье Кая.
— Мурат, — ледяным тоном произнес Хакан, даже не взглянув на подчиненного. — Собери осколки телефона из моей спальни. Вытащи сим-карту. Мне нужен последний входящий и исходящий номер, который был на связи пять минут назад.
Мурат коротко кивнул.
— Подключи все наши столичные каналы и местных операторов Диярбакыра, — продолжил Хакан, и в его голосе зазвенел опасный металл. — Мне нужно имя владельца этого номера, его адрес, его семья и каждый человек, с которым он общался за последний год. Даю тебе три часа. Если этот щенок находится в черте города — заблокируйте все выезды. Я хочу лично взглянуть в глаза тому, кто осмелился звонить моей жене.
— Будет сделано, Хакан-бей, — Мурат приложил руку к сердцу и, достав рацию, сразу начал отдавать приказы.
Клан Кая начал профессиональную охоту. Над Иосифом и всей ассирийской общиной Диярбакыра, веками жившей обособленно и мирно, нависла смертельная угроза.