Глава 2
Так прошло несколько дней. Слух у Серафима полностью вернулся, и вместе с этим возможность хоть немного выдохнуть. Мир больше не был приглушённым и чужим, хотя всё вокруг всё ещё казалось слишком новым, слишком резким. Арлекино почти не отходила от него, словно опасаясь, что он снова потеряется или в пространстве, или в самом себе. Она следила за ним внимательно, но без навязчивости, как за слепым котёнком, которому нужно время, чтобы научиться ориентироваться.
Именно она стала для Серафима проводником в этом месте. Не просто показывала дороги и здания, а объясняла негласные законы Снежной: кому лучше уступить дорогу, на кого не смотреть слишком долго, где можно говорить свободно, а где держать язык за зубами. Она учила его не привлекать лишнего внимания, потому что внимание здесь редко означало что-то хорошее.
О Фатуи Арлекино пока молчала. Она не видела в этом необходимости. Зачем нагружать человека лишними знаниями, если он только начал приходить в себя? Всему своё время. Сейчас куда важнее было другое чтобы Серафим чувствовал себя в безопасности, насколько это вообще возможно.
Постепенно он стал спокойнее. Не уверенным нет, но более собранным. Для него всё происходящее было ново, непривычно, временами даже пугающе, однако он держался достойно. Яркие украшения и странную, чуждую этому краю одежду пришлось заменить на более привычную для Снежной – простую, строгую, не привлекающую взгляд. Так было лучше. Так было безопаснее.
Для самой Арликино, Серафим был удивительно спокоен для человека, оказавшегося в столь странной ситуации. Это… Настораживает и одновременно успокаивает. Он не создаёт проблем, не задаёт лишних вопросов, не пытается лезть туда, куда не следует. Более того он охотно присматривает за непоседливыми детьми Из Дома Очага, и делает это терпеливо, будто подобное ему не в новинку.
Возможно, всё действительно не так плохо, как могло быть.
Он производит впечатление приятного человека вежливого, сдержанного, внимательного к мелочам. Но доверие – вещь хрупкая, особенно здесь. Его слова о прошлом обучении и навыках она не собиралась принимать на веру. Их нужно проверить. Не из недоверия – из необходимости.
В этом мире каждый должен уметь защитить себя. И если Серафим собирается остаться здесь надолго, это станет для него главным.
Арлекино не стала тянуть с проверкой.
На следующий день она вывела Серафима на закрытую тренировочную площадку неприметный двор, скрытый от посторонних глаз высокими стенами и стылым туманом. Здесь не было зрителей, только холодный воздух и утоптанный снег под ногами. Идеальное место, чтобы понять, на что человек способен без лишних слов и оправданий.
— Считай это не боем — спокойно сказала она, снимая плащ и отбрасывая его в сторону. — А проверкой. Мне важно знать, сможешь ли ты защитить себя, если рядом никого не окажется.
Серафим молча кивнул. Он выглядел собранным, но в его движениях всё ещё сквозила осторожность не страх, скорее привычка сначала наблюдать. Он сделал шаг назад, инстинктивно выбирая дистанцию, и это уже не укрылось от взгляда Арлекино.
— Начали.
Она двинулась первой резко, без предупреждения. Не всерьёз, но и не вполсилы. Удар был направлен точно, проверяюще. Серафим успел отреагировать: шаг в сторону, неловкий, но своевременный блок. Его ладони дрогнули, однако он устоял.
Арлекино усмехнулась краем губ.
Бой начался без лишних слов.
Арлекино методично проверяла Серафима: его уровень подготовки, реакцию, тактику, выносливость всё, что можно вытащить из человека в движении, а не на словах. Она не торопилась, меняла ритм, давила, отступала, снова атаковала, словно перебирая ключи к замку, пытаясь понять, какой из них подойдёт.
Серафим держался достойно, но не идеально. Было заметно, что часть воспоминаний ускользнула от него возможно, из-за того удара о землю, после которого многое в его жизни перевернулось. Однако тело… Тело не забывает. Оно всегда помнит, как уклониться в последний момент, как правильно поставить ногу, как принять удар, чтобы не сломаться. Даже когда разум сомневается, мышцы делают то, чему их учили.
И всё же движения Серафима оставались рассеянными. Он часто сдерживался, будто намеренно не доводил удары до конца. То ли боялся навредить, то ли просто не желал атаковать в полную силу. В его защите чувствовалась осторожность.
Арлекино это заметила. Как и другое.
В какой-то момент возле его меча вспыхнула тонкая золотая аура, мягкая, но живая. Она тянулась от пальцев, словно продолжение его воли, обволакивая клинок и исчезая при каждом резком движении. Не агрессивная энергия – скорее защитная, инстинктивная.
Его золотисто-жёлтые глаза тоже едва заметно светились. Не настолько, чтобы привлекать внимание или вызывать тревогу, но достаточно, чтобы понять: в нём есть нечто большее, чем просто выученные приёмы. Ссадины, появившиеся из-за долгого перерыва в боях и тренировках, исчезали почти сразу, словно их и не было. Одышка, усталость – всё сходило на нет так быстро, будто он только что вышел отдохнувшим на бой, а не провёл несколько напряжённых минут под давлением опытного противника.
Сознание оставалось ясным. Взгляд – собранным.
Пусть его навыки ещё нельзя было назвать отточенными или безупречными, но они были живыми. Достаточными. Серафим точно мог защитить себя. А если потребуется продержаться достаточно долго, чтобы дождаться помощи.
И для Арлекино этого было более чем достаточно.
Бой закончился, Серафим остановился резко, как будто только проснулся, он опустил глаза на землю.
Предвестница Фатуи подошла и потрепала мальчишку по голове.
— Молодец — сказала женщина с точным удовольствием и одобрением.