Первый раз

25 августа 17:00

Час пролетел как одно мгновение. Я поболтала с Тайлером о предстоящей учебе в колледже. Мысль о том, что они с Луизой учатся там же, только старше на курс – согревала сердце. Теперь, у меня там будет не только Мэри.

После – проверив давление в шинах, я залила полный бак. «Мустанг» довольно урчал, чувствуя приближение дела. Собрав волосы в хвост, я поймала своё отражение в зеркало заднего вида – глаза горели. Я не узнавала себя. Это не было частью жизни Поли. Это были глаза Паулы.

Ровно через шестьдесят минут я стояла у стартовой линии. Жёлтая «Супра» уже ждала, её двигатель тихо мурлыкал. Элиас опустил стекло и протянул мне маленькую рацию.

— Будем на связи.

Я взяла тёплый пластик, закрепила гарнитуру в машине. Раздалось лёгкое шипение, а затем его голос – чёткий, спокойный, без помех:

— Слышишь меня?

— Да.

— Тогда поехали.

Он не ждал. Его «Супра» рванула с места, и я вжала педаль в пол, бросаясь следом.

Первое, что поразило меня – это свет. Ночью Полигон был агрессивным, опасным, хищным. Фары выхватывали куски реальности, остальное тонуло во мраке, полном угрозы. Днём он оказался просто... Старым. Потрескавшийся бетон взлётки, поросший жёсткой травой. Ржавчина на крыльях самолётов, которая ночью казалась кровавой, днём была просто рыжей и совершено обычной. Солнце било в лобовое стекло, нагревало капот, высвечивало каждую трещину, каждую выбоину.

— Первая прямая, — раздался из динамиков голос Элиаса. — Тут можно жать на всю. Но смотри на бетон – видишь тёмные пятна?

Я прищурилась. На серой поверхности выделялись маслянистые, въевшиеся разводы.

— Это тормозные следы. Кто-то здесь перестарался. Смещённый центр тяжести, неправильное распределение веса – и тебя понесёт. Держись левее. Там чище.

Я сместилась. Колёса пошли ровнее.

— Хорошо.

Он прибавил скорость, и я следом. Мы влетели в терминал. Днём здесь было даже страшнее, чем ночью. Свет беспощадно заливал разруху: осыпавшаяся штукатурка, арматура, торчащая из стен, груды мусора, которые ночью прятались в тени. Колонны, мимо которых нужно было проходить с ювелирной точностью, выглядели массивными, неумолимыми. Ошибись – и дневной свет станет свидетелем твоей глупости.

— Вход. Скорость – шестьдесят. Не выше. Здесь бетон неровный, правым колесом попадёшь в яму – потеряешь управление.

Я сбросила газ. «Мустанг» послушно замедлился.

— Пандус, — его голос стал чуть жёстче. — Угол подъёма обманчивый. Кажется, что полого, но на деле тяга уходит. Добавь газу на середине, иначе не дотянешь.

Я добавила. Мотор взревел, машина взлетела на второй этаж. Свет здесь был призрачный, пробивался сквозь щели в крыше длинными, пыльными лучами. В них танцевали миллионы пылинок.

— Поворот.

Я уже знала. Тот самый. Край пропасти.

— Не смотри вниз, — резко сказал Элиас. — Смотри на точку выхода. Видишь неоновую стрелку? Ночью она светится, днём просто кусок пластика. Но ориентир тот же. Входи широко, режь апекс, выход плотно к стене.

Я повторила траекторию.

— Хорошо, — снова сказал он.

Кладбище самолётов днём лишилось своей мистической ауры. Это было просто кладбище. Огромные туши, из которых торчат стабилизаторы, кабины с выбитыми стёклами, шасси, уткнувшиеся в землю.

— Здесь не тормози. Видишь синий флаг на «Боинге»?

— Вижу.

— Объезжай справа. Всегда справа. Слева там лежит крыло, его не видно до последнего момента.

Я объехала. Крыло действительно лежало – огромное, плоское, вросшее в землю. Ночью я бы в него врезалась.

— Поэтому новичкам тяжело выиграть в первой гонке? Можно просто случайно напороться на что-нибудь? — спросила я, лавируя между обломками.

— В том числе.

Мы вылетели на финальную прямую. Дренажная канава днём оказалась не такой уж широкой.

— Перепрыгнешь? — в голосе Элиаса вдруг проскользнула усмешка.

— А ты сомневаешься?

Я вжала педаль. «Мустанг» взревел, подпрыгнул, на миг завис в воздухе – и приземлился ровно, почти мягко. Мы проскочили финишную черту.

Элиас сбросил скорость, остановился в стороне. Я встала рядом. Он опустил стекло, я – своё. Дневной воздух был горячим, пах пылью и нагретым асфальтом.

— Неплохо, — сказал он. — Для первого раза.

Я хмыкнула, пытаясь скрыть, как колотится сердце.

— А теперь, — он выключил двигатель и вышел из машины. — Расскажу про твоих соперников. Их трое. И у каждого есть слабое место.

Элиас выложил три фотки на капот. Зелёный Додж, на одном из фото, показался мне знакомым. Элиас рассказал про каждого из них, что знал из своего опыта. Выслушав все советы, я сделала выбор. 

— Я согласна поехать с ним. — тыкнула я, на парня, чью машину я уже встречала.

— Дерек из «Павших крыльев». Хороший выбор. Почему он? — Прищурился Элиас, глядя прямо на меня.

— Он был в первой паре на произвольной гонке. Я запомнила его додж. — Пожала плечами в ответ.

Я бы не сказала, что он тогда показал манеру своей езды, но интуиция подсказывала мне, что лучше выбрать его. Что могла не заметить тогда я, могла заметить Паула, чьи воспоминания и навыки сидят глубоко во мне.

В тот вечер, перед своим первым стартом, я получила подсказку из закромов своей памяти. Вдруг, я могу надеяться на еще одну?

Адреналин. Мне нужно больше адреналина.