Первый раз

21 августа 21:00

Пока я добиралась до своей машины на самокате, я успела разозлиться. Очень сильно разозлиться. Адреналин от побега ушел, и мою голову занимало безэмоциональное выражение лица Ричарда с его сухим: «что ты здесь делаешь?». А когда он подавал руку Джессике, помогая ей выйти из машины, он улыбался. Да, точно улыбался. Неужели... Они могут быть вместе? Месяц назад Ричард спал с какой-то шлюхой в Кёльне, и говорил, что ему не нужны отношения. Но вдруг что-то поменялось? За это время вполне могло многое измениться. Эта мысль отравляла мою голову словно яд. Хотя мне должно быть абсолютно пофиг на его личную жить. Да, мне пофиг.

Я просто злилась на то, что Ричард не проявил никаких эмоций, спустя столько времени, увидев меня. Я просто злилась, что он приехал на вечеринку с этой сучкой Джессикой, весь такой красивый, в рубашке и костюме. Истинный аристократ. Когда я выглядела словно дворовая оборванка, покидая дом по железной трубе. Я злилась, что мой брат запер меня в комнате как домашнего питомца, забрав у меня любые способы связи с внешнем миром. Я злилась, что вообще оказалась в этом доме в эту ночь. Поэтому, когда я наконец забралась в свою кобру, я была в ярости. Вырулив на дорогу, я направилась обратно в сторону элитного поселка.

Я ехала к Мэри. Хотя нет, не ехала – летела.

С визгом остановившись у высоченного забора, я посмотрела на окна Мэри, в которых ещё горел свет.

– БИИИИИИИП.

Я зажала гудок на руле, и как только в окне появился силуэт, вышла из машины.

— Какого?! — Приоткрыв окно Мэри высунулась наружу, чтобы убедиться, что я не мираж. — Что происходит? Почему ты не отвечала! Ты что тут делаешь?! — Посыпались вопросы, один за другим.

— Выходи! По дороге расскажу! — крикнула я в ответ.

Мэри неодобрительно качнула головой и показала руками, что ей нужно пять минут. Я осталась ждать у капота.

БУМ.

Сзади послышался глухой удар. Обернувшись, я как раз застала момент, как Мэри спрыгивает с забора.

— Двери для слабаков?

Мэри недовольно зыркнула на меня, поднимая с земли свою сумку, которую она перекинула заранее, и чей удар о землю и привлек моё внимание.

— Отец дома. Проще было сделать так. Все равно он ко мне в комнату не заходит.

Мэри подошла ближе, окидывая меня взглядом, и заметив грязь на джинсах и в принципе мой внешний вид, остановилась в немом вопросе.

— Меня запер Алекс в комнате, отобрал компьютер и телефон, а потом закатил вечеринку, пригласив всю золотую молодежь Лос-Анджелеса. Я сбежала через окно, как только удалась возможность, воспользовавшись своим лазом в кустах. Пришлось все делать очень быстро, поэтому я была слегка неаккуратна.

Мэри хмыкнула, будто подавившись, а потом расхохоталась, согнувшись пополам.

— Не смешно, — недовольно фыркнула я.

— Да... Поли, двери для слабаков... — захлебываясь смехом процитировала Мэри. — И что мы будем делать? — Утерев слёзы рукой, спросил она.

— Я не знаю. Я была очень злая и не думала ни о чем, кроме как добраться до машины и доехать сюда.

Мэри взглянула на экран смартфона.

— Сейчас только девять вечера. Ты голодная?
В ответ в желудке заурчало. Черт. Я же весь день не ела из-за этого придурка. Видимо, все это время мой организм питался энергией ярости, злости, обиды и другими негативными эмоциями.

— Да, поехали. Заодно прокатимся по ночному городу. Будет классно. — Без раздумий ответила я.

Мы сели в машину, и я поставила точку в навигаторе на центр города. Нажав на педаль газа, я дернула машину, резко разворачиваясь обратно. Мэри, схватившись за дверь от неожиданности, быстро пристегнула ремень.

— А что, если Алекс заметит твою пропажу? Что будешь делать завтра? А что, если рассказать твоему отцу? — завалила меня вопросами подруга, особенно воодушевлено произнеся последнюю фразу.

— С Николасом не вариант, — буркнула я, чувствуя, как руки жёстче начинают сжимать руль. Во мне снова проснулась злость. На этого златовласого придурка по имени Алекс.

Пока я рассказывала Мэри про наш разговор с Алексом, про то, что у него есть видео моих ночных вылазок, а у меня история с той ночи с гаражом, мы въехали в город. Машин было немного, и я не стеснялась сильнее нажимать на педаль.

Моя внутренняя отрицательная энергия постепенно трансформировалась в эйфорию, от каждого, совершенного мной, резкого обгона. Я настолько погрузилась в свою собственную игру на дороге, что не заметила машину, повторяющую мои маневры сзади меня. Может человек куда-то опаздывает? Или его тоже раздражают медленно едущие машины? Я прибавила скорость, желая уехать подальше от этой тачки. Мне не нравилось, что кто-то едет за мной по пятам. Но машина тоже прибавила газу. Мы пролетели ещё пару кварталов паровозиком, и остановились на одном светофоре. Яркая, желтая «Тойота Супра» остановилась слева от меня. Я взглянула в окно, но сквозь чёрную тонировку, было ничего не видно. Светофор горел красным. Мэри что-то говорила на фоне про беспредел, устроенный моим братом, но я уже не различала ее слов. Меня снова накрыл вакуум. Адреналин прошелся по венам снизу вверх. Я вцепилась в руль мертвой хваткой, устремляя глаза на светофор. 3...2...1... Зелёный.

Я нажала педаль в пол, срывая задницу «Мустанга». Шины взвыли, раздирая асфальт.

— Поли! — пискнула справа Мэри, но я уже не слышала этого.

На секунду показалось, что я оставила «Супру» на старте. Но в боковом зеркале я увидела яркое желтое пятно – она не отставала, прижимаясь к моему заднему бамперу.

Мы летели по широкому проспекту. Я работала коробкой передач почти на автомате, сбрасывая и прибавляя, лавируя между редкими в этот час машинами. Мэри кричала что-то, хватаясь за ручку двери, но ее голос растворился в рычании двигателя и визге покрышек на поворотах.

Я свернула направо, на более узкую улицу, надеясь срезать путь и потерять преследователя. Но «Супра» была словно тень – изящная, хищная, неотвязная. Она повторяла каждый мой маневр, сохраняя дистанцию в две машины. Это уже не было похоже на случайность.

На мгновение, я будто увидела себя со стороны – сумасшедшая, гоняющая по ночному городу с незнакомцем. И от этой мысли адреналин ударил с новой силой. Мы вынеслись на набережную. Слева – черная гладь реки и огни мостов, справа – темные силуэты складов. Прямой участок. Идеальное место.

Я взглянула в зеркало. Желтая «Супра» пристроилась мне в слепую зону, затем плавно вышла на соседнюю полосу, сравнявшись со мной. Окно со стороны водителя было приоткрыто. Я повернула голову.

За рулем сидел парень. Темные волосы, резкие черты лица, освещенные мерцанием уличных фонарей. Он не смотрел на дорогу. Он смотрел прямо на меня. И ухмылялся. Не злорадной или угрожающей ухмылкой, а азартной, дерзкой, полной какого-то безумного восторга. Он кивнул вперед, на пустующую дорогу, и резко прибавил газу.

Мое сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Все внутри кричало: «Стоп! Одумайся!» Но руки и ноги действовали сами. «Мустанг» ответил на вызов с глубоким рыком. Стрелка тахометра рванулась к красной зоне.

Мы летели бок о бок, оставляя за собой воющий ветер и запах жженой резины. Он пытался вырваться вперед, я не уступала. Мир сузился до полосы асфальта, до огней фар, до капота багрового цвета. Никаких мыслей. Только скорость.

И в этот момент, когда я почти забыла обо всем, прямо перед нами из второстепенной улицы, медленно и чинно, выползла огромная фура с прицепом.

Все произошло за доли секунды. Моя полоса заканчивалась. Справа – бордюр и фонарные столбы. Слева – «Супра». А впереди – огромная, неповоротливая масса, занимающая обе полосы.

Я вжала тормоз в пол. Система ABS застучала судорожными импульсами в педали. «Мустанг» взвыл и пошел юзом. Боковым зрением я увидела, как желтый силуэт «Супры» резко нырнул влево, на встречку, которой, к счастью, не было, проскочил в сантиметрах от бампера фуры и растворился в темноте.

Моя машина остановилась в метре от грузовика. Водитель фуры, высунувшись в окно, что-то неистово кричал, размахивая рукой.

В салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Мэри. Я сидела, не разжимая пальцев на руле, смотря в точку на торпеде. Вакуум сменился леденящей, пронизывающей насквозь пустотой. Дрожь началась где-то глубоко внутри и быстро разлилась по всему телу.

Ступор прошел быстро. Я переключила на заднюю передачу, и сделав полицейский разворот, быстро умчалась, пока водитель фуры не опомнился. Проехав пару перекрестков, я увидела магазин «7-елевен» и остановилась на парковке рядом. В салоне мустанга стояла тишина. Даже наше дыхание было не слышно.

— Знаешь, если под «будет классно» ты имела ввиду синхронное самоубийство, то я в следующий раз, пожалуй, пас, — подала голос Мэри.

— Хорошо, я обязательно предупрежу тебя перед тем, как устроить очередной тест-драйв тормозов. — Не осталась в стороне я, нервно усмехнувшись.

Я повернула голову в сторону подруги и увидела обезумевшие глаза. Свои обезумевшие глаза, которые отражались в ее зрачках. Мэри слегка подрагивала, и это было явно не от холода.

Мы молча вышли из тачки и неторопливо пошли в магазин. Я взяла пару снеков и хот-дог. Мэри притащила бутылку спрайта на двоих, и расплатившись, мы направились к выходу. Холодные стеллажи магазина и тиканье кассы окончательно привели меня в чувства. Но как только мы вышли на улицу, я оторопела. Рядом с моей вишневой коброй, стояла ярко желтая тойота с геометрическим рисунком на капоте. Мэри тоже замерла, как только поняла, к чему прикован мой взгляд. Я огляделась по сторонам, но никого не увидела.

— Элиас, — выдохнул кто-то прямо мне в затылок.

Я моментально развернулась. В шаге от меня стоял приятный парень с высеченными скулами и карие глазами. Хозяин «Супры». Как он только подкрался так незаметно? Если в машине он показался мне брюнетом, то в жизни его волосы имели приятный шоколадный оттенок. Кожа была чуть смуглой, как будто он провёл под палящим солнцем ни один день.

— Я так понимаю, это ваша машина? — кивнул он в сторону мирно ожидающему нас «Мустанга».

Я покосилась на Мэри в немом вопросе: «что будем делать?», но моя подруга снова не подавала признаков жизни. Цокнув языком, я вздохнула, и посмотрев на парня, ответила:

— Моя. А я так понимаю, что это, — подняла я указательный палец в сторону желтой тачки, — твоя.

— Хорошо ездишь. Почему я тебя раньше не видел?

— А ты что, работаешь в бюро переписи населения, чтобы всех знать?

— Любою острых на язычок. — Его глаза оценивающе сузились. — Из какого ты клана?

— Клана? Я не понимаю, о чем ты.

Элиас усмехнулся.

— В городе есть несколько банд, кланов, команд, районов. Называй как хочешь. Те, кто участвуют в заездах «Полигина». Есть конечно одиночки, но обычно они так или иначе, в тесных отношениях с одной из группировок.

— Полигон – это место проведения гонок за городом. — Вовремя отмерла Мэри, просвещая меня в значения слов.

Элиас перевёл на неё одобряющий взгляд.

— Значит вы в теме?

— Не совсем. Мы сами по себе. — сложив руки на груди, я наблюдала, как парень начинает медленно обходить меня по кругу, словно акула, приметившая добычу.

Интуиция вопила что это наш шанс, и нужно правильно им воспользоваться. Только я понятия не имела, как правильно действовать, чтобы добиться желаемого.

— Как тебя зовут? Я представился, а вы до сих пор нет. Нехорошо. Откуда будете?

— Поли, — представилась я. — Моя подруга Мэри. Мы из Холмби Хилз. Элитный район в холмах.

— Наслышан, — улыбнулся он. — Знакомы с Ричардом Кингом?

Моё сердце замерло на секунду, что не укрылась от Элиаса. Он точно заметил моё секундное замешательство, как только это имя прозвучало вслух.

— Наслышаны, — улыбнулась в ответ я.

Вдруг послышался визг шин. На нашу парковку заехали ещё три машины. «Шевроле Камаро», «БМВ М2» и «Ниссан ГТР». Они остановились около «Супры», игнорируя парковочную разметку. Из тачек вышло три парня и две девушки. Когда они подошли ближе, я заметила, что один парень и девушка – двойняшки.

— Элиас, мы уже думали, что потеряли тебя. Что стряслось? — крикнул ему рыжий парнишка, приехавший на «БМВ».

— Да так, присматриваю новых членов нашей команды, — ответил он, переводя на меня взгляд.

— Ботт? — раздался удивленный голос.

Девушка, стоявшая рядом со своим братом, узнала Мэри. Но в ее голосе не было ни радости, ни отторжения от этого открытия.

— Луиза. — Кивнула в ответ Мэри.

— Вы знакомы? — спросил свою подругу, рыжеволосый парень.

— Да, в нашем колледже, на старшем курсе учится ее парень. Джек Харрис. Виделись, — пояснила девушка.

— Это который недавно с сестренкой приезжал на гонки? С такой жгучей брюнеткой, — мечтательно проговорил рыжий.

Луиза недовольно взглянула на своего друга, и поморщившись ответила:

— Да, они. И вовсе она не жгучая. Тупая стерва, как и ее подруги.

Так, Луиза мне уже нравится. Мэри тоже одобрительно хмыкнула.

— А какая же фамилия у тебя, красотка? — снова обратился ко мне Элиас.

— Уилсон. Поли Уилсон.

Элиас поменялся в лице. Его брови подскочили вверх, и он... улыбнулся? За все время, проведенное тут, это первая такая неоднозначная реакция на мою фамилию. Обычно я видела отвращение, презрение, удивление, шок, безразличие, но никак не заинтересованность с искренней улыбкой.

— Ты младшая сестра Алекса? Все-таки слухи правдивы? Значит это тебе мы должны сказать спасибо, — искренне засмеялся он.

Его друзья были абсолютно с ним солидарны, и также загадочно улыбались.

— Алекс в последнее время сам не свой. Легкая добыча на гонках. Он всегда был эмоциональным, а теперь вообще с катушек слетел. Жаль Ричард запретил ему катать. Столько денег срубили на его проигрышах. — пояснил парень, приехавший на «Камаро», для ничего не понимающих – меня и Мэри.

— Не думал, что его сестренка тоже умеет крутить рулём, — отметил Элиас. – И ты хочешь сказать, что только наслышана о Ричарде и об остальных? Странно, что ты не с ними.

— У меня плохие отношения с моим братом. Я не общаюсь ни с ним, ни с его компанией. И я тоже считаю Джессику тупой стервой. Поэтому, стараюсь держаться подальше от их тусовки. Я с Мэри. Но не с ними.

Элиас кивнул, и переглянулся с ребятами, принимая какое-то решение для себя. После чего усмехнулся, повернулся ко мне и сказал, смотря в мне в глаза:

— Я задержался, потому что мне на дороге попался «Мустанг», который мешал мне проехать. Не смог удержаться, чтобы не показать ему как нужно ездить правильно. — пояснил он своим друзьям, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Если бы не грузовик, я бы тебя сделала, — уверено выдала я четким голосом, позволяя смешинкам остаться в моих глазах.

— Хочешь реванш?

Ребята, которые приехали за Элиасом в раз проснулись, словно гудящий улей.

— Хочу, — сказала я, под одобрительный шум голосов.

— Тогда приезжай на западное побережье завтра, в это же время. Мы сами найдём тебя, Поли Уилсон.

Элиас направился к своей «Супре», и вслед за ним – остальные тоже разбежалась по своим машинам. Луиза показала мне палец вверх, подмигнув, прежде чем исчезнуть в салоне «Ниссана» со своим братом.

Машины сорвались с диким свистом, а рыжий парень на «БМВ» решил показать нам свои навыки дрифта, сделав вокруг нас с Мэри бублик на прощание. Ребята уехали, оставив за собой легкое облако пыли.

Мэри молча открыла бутылку спрайта, заставляя ее зашипеть. Сделав пару глотков, она молча протянула ее мне.

— Даже ничего не скажешь? — уточнила я, аккуратно.

— Нет, я просто жду, когда на нас свалиться НЛО. А то с твоим умением находить и создавать кипиш, я уверена, что инопланетяне решат начать именно с тебя. Ну и меня с тобой заодно тоже загребут. Согласно теории вероятности и статистке, это случится примерно... Завтра. Точно! Может у тебя где-то спрятан магнит для притягивания приключений на свой зад? Ты бы провела карманы. — С видом искреннего участия предложила Мэри.

— А по-моему, это подарок судьбы. Они уже пригласили нас к себе. Если удастся попасть к ним в компанию, то и дорога в гоночное сообщество нам будет открыта.

— Нет, нельзя. — резко сказала Мэри, поджав губы.

— Что-то не так?

Я непонимающе уставилась на свою подругу. Она была напряжена, смотря вдаль, куда совсем недавно уехал Элиас с друзьями.

— Мэри?

— Я все долго пыталась понять, кого мне напоминает Элиас, — начала она негромко. — Его образ все крутился в голове, но осознание ко мне пришло только тогда, когда он сказал про западное побережье. Элиас Карими. Наверное, я запомнила это имя, потому что оно созвучно с настольной игрой. Джек говорил про него. Вроде, это вторая по силе группировка в гонках. Не знала, что Луиза и ее брат Тайлер с ними. Я знала, что они не местные, но то, что они с Запада... Элиас с Ричардом прямые враги. С твоим братом, и Джеком соответственно тоже. Если мы сейчас поедем к ним... Если ты станешь одной из них... Отправиться туда – это как бросить вызов своим. Это опасно.

— Своим? — Я чуть не поперхнулась от такого обозначения. — Как давно, ты считаешь Джека своим? Или может Алекса? Не ты ли говорила, что в гробу их всех видала?

— Поли... Я... — Мэри замялась, закусив губу, — Я выросла с ними. И рано или поздно, спустя время, Алекс тоже привыкнет к тебе. Сейчас отношения между нами ужасные, но потом...

— Ты боишься, что они скажут. Ты зависишь от их мнения. — Подытожила я.

— Чего? Нет, точно нет. Я просто рассуждаю рационально. — Нервно засмеялась она.

— Ты боишься, что скажут Джек, Джессика... Кто там ещё? Алекс? Брендан? Ты боишься, что тебя снова осудят. Только вместо фоток, причиной будет твое общение с их «врагами». Но ты общаешься со мной. Ты сама захотела дружить со мной, хотя понимала, что меня презирают. Почему?

— Поли, просто...

— Потому что это не отменяет тот факт, что я остаюсь дочерью Николаса, ровно также как и Алекс, — ответила я за нее. Мэри замолчала, и я поняла, что оказалась права. — Это ведь не слишком ужасно? Не так ли? Формально я сестра их друга. Хоть и внебрачная. Но начать общаться с ребятами, которых не одобрит их компания – это уже серьезный поступок. Ведь подсознательно, ты надеешься, что тебя снова примут к ним в ряды. Не так ли? Алекс остынет ко мне, Джессика перестанет быть сукой, и мы все дружно будем ходить друг к другу в гости по субботам.

— Я боюсь, что станет хуже. Алекс уже запер тебя сегодня. Да и до этого произошло много неприятных событий. Впереди колледж, где мы будем учиться все вместе. И я правда не понимаю, почему ты не боишься того, что может идти за этим. Я не хочу усугублять. Одно дело – попасть в гонки самостоятельно или с поддержкой Майкла, — она запнулась на мгновенье. — Учитывая, что вы с ним знакомы, я думала, что ты поступишь именно так. Но сдружиться с Элиасом... Алекс, Джессика, Джек и другие... Они просто уничтожат тебя. Подростки могут быть крайне изобретательны, в своих издевательствах. Я то знаю.

Я долго смотрела на неё. На её лицо, искажённое внутренней борьбой, на пальцы, судорожно теребящие край футболки. Я понимала, что она чувствует, но не знала, как объяснить то, что чувствую я.

— Мэри, ты так говоришь, потому что представляешь последствия. Скандал. Ещё большая изоляция. Может, даже угрозы. Твой мозг рисует картинки, основанные на твоём прошлом опыте. На твоих страхах. Ты боишься, что станет хуже. Но чтобы стало хуже, должно быть «плохо». Или «хорошо». У тебя есть точка отсчета. У тебя есть прошлое, где всё было иначе. Где ты была принята, любима, и играла по общепринятым правилам игры. Не ты ли мне говорила про то, что все тут носят маски? Теперь эта игра сломана, но ты всё ещё помнишь, каковы были правила. И боишься нарушить их ещё больше.

Я сделала паузу, подбирая слова, пытаясь объяснить то, что сама с трудом понимала.

— А я – нет. У меня нет этого опыта. Мой мозг не рисует картинок. Когда ты говоришь «опасно», «издевательства» или еще что-то. Для меня это просто слова. Как «синий» или «белый». Я не чувствую за ними ничего. Ни дрожи, ни холода в животе. Потому что я не знаю, каково это.

Я замолчала, пытаясь собрать мысли в единую кучу. Я не знала, как объяснить Мэри свои ощущения и взгляд на жизнь, при этом не выдав своей тайны. Ведь я не помню, каково это – быть в обществе, в группе, иметь друзей. Я не знаю, кем была Паула. Не помню, каково это – бояться осуждения, потому что не знаю, за что меня осуждали раньше, и осуждали ли вообще. У меня есть только пустота. И эта пустота даёт необыкновенную свободу. Я не боюсь ничего. Каждый день, я надеваю маску Поли Уилсон, чье прошлое придумано Николасом. И если я ее сниму, под ней не будет ничего, что могло бы испугаться. Потому что я не помню себя настоящую. Ничего, что помнило бы боль. Но донести до Мэри, я это не могла, но попытаюсь.

— Знаешь, например, я знаю, что огонь обжигает, потому что мне так сказали. Но я не помню боль от ожога. Понимаешь, Мэри?

Я вздохнула, глядя на свои руки. Под ногтями собралась грязь, после моего побега.

— Ты боишься, что они отвергнут тебя окончательно. Я не могу бояться этого, потому что я с самого начала была здесь отвергнута. Я не надеюсь быть принятой. Для меня весь этот ваш мир – чужая игра, в которую я ввязалась поневоле. И если правила этой игры дурацкие и жестокие... Зачем мне их соблюдать?

Я подошла к «Мустангу», и погладила, еще горячий капот рукой. В темно-вишневом глянце отражалось звездное небо.

— Элиас Карими и его люди... Они враги Ричарда. Враги Джека, Алекса, всего твоего бывшего круга общения. Ты еще держишься за этих людей. Поэтому для тебя – это переход на сторону врага. Предательство. Ещё один, непоправимый шаг в пропасть. Для меня – это просто другая сторона. Возможность. Возможность действовать, а не сидеть в клетке, пусть и позолоченной, и ждать, когда кто-то решит мою судьбу за меня. Помнишь, что я тебе говорила? Ты всегда можешь остановиться. Джек уже звал тебя обратно...

— Поли, нет! Не так... – перебила она, но я не дала ей продолжить.

— Стой, — остановила я ее жестом. — Дай мне сказать. Я не прошу тебя идти со мной. Помнишь? Я всегда буду твоим другом. Но я прошу понять: я не выбираю «их» против «наших». Я не вижу здесь «наших». Я просто выбираю движение. И я не боюсь последствий не потому что я смелая. А потому что я не вижу их. Моё будущее – пустой, чистый лист бумаги, на котором только мне решать, что я хочу рисовать. Я не хочу списывать у других. Я не хочу брать чужие карандаши. Я хочу выбирать сама, что будет на моем листе. И даже если у меня не получится красивый рисунок, он все равно будет моим.

Я увидела, как заблестели ее глаза, в попытке не заплакать. Но это было не от обиды на меня. Точно не из-за этого. Может, от осознания той бездны, что разделяла нас. Она была ранена и пыталась зализать раны, оставаясь в знакомом, пусть и враждебном, лесу. А я была выброшена в открытое море, не помня, как тонула, и теперь мне было всё равно, в какую сторону плыть – лишь бы не замёрзнуть и не остановиться.

— Я поеду, Мэри, — сказала я окончательно. — Одна. Ты не должна участвовать в этом. Это твой выбор, твои страхи и твои решения. Я понимаю и принимаю их. Просто... Не пытайся меня остановить.

— Я слабохарактерная? Да? — спросила Мэри, вытирая на щеках мокрые следы.

— Нет, ты просто человек со своей историей. Это нормально. Бояться – это нормально. Человек, который уже тонул, не будет стремиться залезть в воду. И возможно, должны пройти годы, чтобы он переборол в себе этот страх. И только он один сможет это сделать.

— Я всегда буду с тобой. Я всегда буду на твоей стороне. Я боюсь идти в открытую конфронтацию, но, если ты будешь стоять одна против них всех, я встану рядом с тобой. Знай это.

— Знаю, — ответила я, позволяя уже своим глазам намокнуть.
Я сделала шаг в сторону Мэри, когда она сделала два, и мы стиснули друг друга в объятьях. Я и мечтать не могла о такой подруге. О такой честности и открытости. Когда то, Ричард сказал мне, что судьба лучше знает, что делать. Что, чтобы не случилось, я всегда буду на своем месте. В нужном месте. Сейчас это ощущалось иначе. Люди приходят в нашу жизнь не случайно. Любая встреча – это судьба. Из сотен стойл, расположенных на нашей чертовой конюшне, я остановилась именно у Калипсо – лошади Мэри. В тот день, когда она предложила выпить, цепочка событий привела меня к знакомству с Майклом, который поспособствовал моей поездке в Люксембург. Именно Мэри помогла мне залезть в кабинет Николаса, найти письмо, найти информацию о банке. Именно Мэри выяснила, через кого можно приобрести машину, благодаря чему, в моем гараже сейчас стоят две тачки. Именно Мэри показала мне место, где можно тренироваться вдали от лишних глаз. Именно к ней я поехала, когда мне было чертовски обидно от того, что Алекс запер меня, что Ричард приехал с этой чертовой Джессикой, что я снова чувствовала себя лишней... Именно с ней я встретила Элиаса.

Я не знаю, верила ли я в судьбу раньше, но сейчас я точно верю в то, что случайности не случайны, и все в этой жизни происходит не просто так.

Я потеряла память. Я потеряла родителей. Я потеряла все. И благодаря этому, я теперь ничего не боюсь, потому что единственное, что я знаю по-настоящему – это то, что я уже всё потеряла. Даже память об этом. Как можно бояться потерять то, чего у тебя уже нет? Может в этом и есть моя сила? Может, на самом деле, именно мне нужно будет завершить то, за что боролись мои родители? Может, они не смогли, потому что боялись идти до конца? Потому что у них были страхи, которых нет у меня?

Сжав сильнее подругу в объятьях, которую тоже пробило на сентиментальные слезы, я поняла, что моя цель изменилась. Если раньше я хотела вернуть воспоминания, чтобы найти себя и понять, что случилось... Теперь я хотела другого. Теперь я хочу вернуть воспоминания, чтобы продолжить дело своих родителей. Моя цель теперь не прошлое. Я хочу изменить будущее.

Больше я не ощущала ту пустоту внутри себя, которая все это время толкала меня на необдуманные поступки. Теперь я чувствовала огонь. Такой же огонь, который пробирает насквозь, когда я слышу рёв двигателя, когда захожу в леденящем страхе на вираж, когда адреналин заставляет меня нажимать на педаль газа. И я пойду за этим огнем, даже если этот огонь может меня сжечь.