Первый раз

21 августа 20:00

Сбежать через окно я не смогла. Алекс специально целый день периодически прогуливался по саду, зная про этот путь отхода.

Когда постепенно на территорию стали приезжать машины, я поняла, что уже стало достаточно поздно, для начала мероприятия. В начале голоса были на улице, потом – ими заполнился весь дом. Я поглядывала сквозь приоткрытые шторы на вновь приходивших гостей, и ради интереса – подсчитывала сколько девушек пришли сюда в более-менее нормальной одежде. Пока что, я насчитала только четверых. Остальные – были либо в очень коротких платьях, что нагнувшись, можно было увидеть их трусики, если там таковые вообще были, либо с грудью напоказ. И это ещё меня прошмандовкой называют. Да я вообще одеваюсь как монашка по сравнению с ними!

От моей игры в стилиста, меня отвлекла чёрная лакированная «Феррари», медленно въехавшая на территорию. Одежда девочек, приехавших к Алексу на вечеринку, враз стала как-то мне безразлична.

Припарковавшись рядом с остальными дорогими машинами, «Феррари» все равно выделялась на их фоне. Интересно, кому она принадле... Твою мать! Я резко захлопнула штору и отлетела от окна, как ужаленная.
Ричард. Это что, тачка Ричарда? Хотя чему я удивляюсь? У него же денег лопатой греби. Вернувшись к моей точке наблюдения, я аккуратно отодвинула штору, как раз ровно в тот момент, когда из Феррари вышла Джессика в шикарном шелковом платье. Несомненно, тоже коротком. Они... Приехали вместе? Горечь разлилась по телу. Меня это точно задело и глупо было бы это отрицать.  Джессика шла на высоких шпильках, придерживая за локоть Ричарда, когда они вошли в дом. Я снова закрыла штору уже со злостью.

Надо отсюда валить. Куда угодно, лишь бы подальше.

Через полчаса внизу уже вовсю играла музыка. Вечеринка была в самом разгаре. На улице тоже было не мало народу, подтягивающих коктейли. Ручку мой двери дергали раз десять. Могу поставить все свое миллиардное состояние, что это были парочки, желающие где-то уединиться. Потому что даже в моей закрытой комнате, я могла различить стоны, доносящиеся из коридора. Какой кошмар.

Я снова подошла к своему месту обзора. Так, учитывая сколько тут народу, может никто и не удивиться, если я просто выйду из окна? Правда ведь? Мало ли, какой пьяной девочке может такое прийти в голову? Накинув капюшон от худи на голову, я неуверенно схватилась за ручку. Я замешкалась на секунду, но очередной протяжный стон, за дверью моей комнаты, сработал мотивирующее. Я дернула створку и распахнула окно. Никто не смотрел в мою сторону. В саду, утопающем в деревьях, кто-то находился, но листва благополучно скроет меня от них, как и их от меня. Я оперлась на оконную раму и вышла на карниз.

Пройдя пару метров в тени стены, я подошла к водосточной трубе и, ухватившись за холодный металл, спустилась вниз. Спрыгнув на мягкую землю газона, я тут же наткнулась на взгляды. Неподалёку, у живой ограды, кучковалась группа ребят – парочка парней и девушка. Увидев меня, вылезающую из темноты, один из них поднял в мою сторону пластиковый стаканчик с чем-то тёмным, другой лениво отсалютовал двумя пальцами у виска. Потом они расхохотались и вернулись к своему разговору. Пьяные. Понятно. Натянув капюшон до бровей, я рванула в сад, к вырытому мной подкопу. Из главных ворот я выходить побоялась. Колючие ветви декоративных туй хлестали по лицу, когда я уже почти достигла цели. И в этот момент с улицы, совсем близко, донесся голос Алекса. Я инстинктивно обернулась на звук, не останавливаясь, надеясь, что темнота и деревья скроют меня, и...

Бам.

Даже мягкое флисовое худи не смягчило удар. Я врезалась в чью-то широкую, неподвижную грудь. От неожиданности, из горла вырвался сдавленный звук.

— Ауч.

Я отшатнулась, и подняла голову, откидывая надоедливый капюшон. И сразу утонула.
В глазах. Чёрных, бездонных глазах. В них не было ни удивления, ни гнева. Внимательный, пронизывающий взгляд сканировал меня с ног до головы: грязные джинсы, мятое худи, взъерошенные волосы, дикий взгляд и запах страха, быть пойманной Алексом, который, казалось, витал вокруг меня облаком.

Ричард.

Он стоял, заложив руки в карманы узких чёрных брюк, в которых даже в полумраке угадывалась безупречная линия стрелки. На нём был элегантный пиджак, и рубашка, небрежно расстёгнутая на парочку верхних пуговиц, открывая шею и грудь обозрению. Шею обвивала тонкая серебряная цепочка, почти невидимая в тени. Ричард был здесь. Передо мной. Он был абсолютно реальным, физически ощутимым, но в то же время казался мне призраком из прошлого мира – мира немецких улочек, гоночных треков и откровений на балконе, который я приказала себе забыть. Месяц. Я не видела его месяц.

— Все в порядке? — Сзади него вдруг появился незнакомый мне парень, которого я раньше не видела. Ричард почти лениво кивнул, не отрывая от меня взгляда. Его глаза сузились на миллиметр, уловив мой испуг.

— Что ты здесь делаешь? В таком виде? — Раздался знакомый низкий баритон с еле уловимым акцентом.

Я даже не успела привести дыхание после пробежки в норму, как снова послышался оклик Алекса. Только теперь, я уже различила слова.

— Рич, время! Ты скоро?

Алекс. Он направлялся прямо в сад. Мне казалось, что я уже слышу его шаги.

— Мы вроде договорились не задавать друг другу лишних вопросов, верно? — выпалила я, вспоминая его же ледяные слова в аэропорту. И тут же, не дав ему опомниться, добавила с самой ядовитой ухмылкой, какая только нашлась в моем арсенале:

— Ах да, точно! Мы же вообще друг другу никто! — Я даже стукнула себя пальцем по лбу, изображая внезапное прозрение. — Поэтому давай так: ты меня не видел. Я тебя тоже. Удачно повеселиться на вечеринке!

— Поли..., – начал было он, но я рванула прочь, в сторону сада, в гущу темноты, даже не оглянувшись.

Сердце колотилось, вышибая из груди один и тот же вопрос: успею ли? Нырнув в кусты, которые прятали от чужих глаз мой путь отступления, я прошмыгнула в узкий лаз. Край ограды с резными завитками зацепился за капюшон. Я сделала рывок, и ткань, с противным треском, поддалась. Ещё одно усилие – и я выкатилась на другую сторону, на холодный, ровный асфальт тротуара.
Свобода.

Я лежала на земле, задыхаясь, смотря в ночное небо, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь дикой, пьянящей эйфорией. Получилось! Я сделала это!