Первый раз

Часть I. «До»

Семейные ужины в доме всегда были моим любимым временем.

Не потому что еда была особенной – мама готовила вкусно, но просто, без изысков. Не потому что мы обсуждали что-то важное – обычно говорили о мелочах, о лошадях, о погоде, о том, кто кого видел в городе. А потому что за этим столом я чувствовала себя счастливой.

Сегодня вечером было так же, как всегда.

Мама сидела во главе стола – не потому что так было принято, а потому что она всегда садилась туда, где лучше видно всех. Она резала хлеб ровными, уверенными движениями, и я смотрела на её руки – сильные, ухоженные, те, которые держали поводья, когда она была моложе, и которые теперь держали нашу семью.

Отец сидел справа от неё, откинувшись на спинку стула с бокалом красного вина. Он выглядел расслабленным и от него будто исходила теплота, обволакивающая весь наш дом. Таким я любила его больше всего.

— Я слышал, Харрисы снова затеяли ремонт в доме, — сказал он, отпивая глоток. — Говорят, теперь у них будет зимний сад.

— У них и так пять гостиных, — усмехнулась мама. — Зачем им ещё одна?

— Чтобы было где прятаться от гостей, — пожал плечами отец. — Я бы тоже хотел зимний сад. Или хотя бы уголок, где меня никто не найдёт.

— Можешь прятаться в конюшне, — парировала мама. — Там тихо, пахнет сеном и никто не трогает.

— Там холодно.

— Тогда не жалуйся.

Я улыбнулась, глядя на них. Они всегда так разговаривали — легко, с каплей иронии. Между ними никогда не было напряжения, не было недоговорённостей, не было обид, которые копились годами. Они просто были рядом. Всегда.

— Мэри, — мама повернулась ко мне. — Ты сегодня какая-то рассеянная. Как дела в школе? Всё в порядке?

— Всё отлично, — ответила я, пряча улыбку.

— Ты уверена? Потому что ты смотришь в телефон уже третий раз за ужином.

Я покраснела. Глупо было надеяться, что никто не заметит.

— Просто сообщение, — сказала я, убирая телефон в карман.

Мама переглянулась с отцом особенным взглядом, который означал: «Она что-то скрывает, но мы не будем давить».

— Кстати, о Харрисах, — сказал отец, меняя тему. — Джек сегодня звонил. Спрашивал, как у тебя дела.

— Джек? — я удивилась. — Зачем?

— Наверное, хочет убедиться, что его будущая жена не сбежала, — усмехнулась мама.

— Мама! — возмутилась я в ответ.

Договоренность о браке между нашими семьями была уже давно. Просто никто не спешил нас в нее посвящать пока мы особо не подросли. Видимо, 14 лет означает, что мы уже достаточно взрослые, чтобы воспринимать эту информацию. Ну точнее, 14 было мне, а Джек был несколько старше. Так что с мыслью, что я выйду замуж за лучшего друга, я ходила уже год.

— Что? Я просто пошутила, — отмахнулась мама улыбнувшись.

— Это не смешно, — сказала я, чувствуя, как щёки окончательно заливаются краской. — Мы с Джеком вообще-то решили, что после свадьбы будем жить в разных домах.

Отец поперхнулся вином.

— Отличное начало крепкого брака, — сказал он, вытирая губы салфеткой.

— Мы друзья, — сказала я. — Мы всегда были друзьями. Просто родители решили, что нам нужно пожениться, — парировала я, сделав акцент на слове «родители». — Это не значит, что мы должны жить вместе.

— Дочь, — мама посмотрела на меня с мягкой улыбкой. — Ты знаешь, что мы не заставляем тебя. Если ты не хочешь выходить за Джека, мы не будем настаивать. Просто бизнес – штука такая...

— Я знаю, — сказала я. — Но я не против. Джек хороший. Мы ладим. Это лучше, чем выходить за незнакомца.

Мама хотела что-то сказать, но я заметила, как она переглянулась с отцом. Он чуть заметно покачал головой, и они решили не продолжать.

Телефон снова завибрировал в кармане. Я не выдержала и достала его.

Сообщение от Марка.

«Завтра увидимся?»

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Марк. Я познакомилась с ним пару недель назад на конюшне. Он был старше, опытнее, красивее всех, кого я знала. Он всегда находил правильные слова и был очень образован. Общение с ним было... очень увлекательным.

«Конечно», — ответила я.

Я убрала телефон и подняла глаза. Мама смотрела на меня с тем выражением, которое я не могла прочитать.

— Кто-то интересный? — спросила она.

— Просто друг, — сказала я.

— Просто друг, который пишет тебе в десять вечера и заставляет тебя улыбаться?

— Мама!

— Я просто спросила, — заливаясь смехом, оправдалась она.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

Мама наконец разложила порции по тарелкам, и мы приступили к ужину. Спустя пару минут, папа включил телевизор, и буквально приковал наше внимание к плазме. На экране показывали скачки. Все разговоры сразу смолкли. Словно загипнотизированные, мы с мамой приклеились к экрану.

Отец откинулся на спинку стула и посмотрел на нас обеих.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, обращаясь к своей жене. — Я всегда думал, что у нас будет сын. Крепкий, серьёзный, который пойдёт по моим стопам. А вместо этого у меня две женщины, которые общаются с лошадьми чаще, чем со мной.

— Ты жалеешь? — спросила мама, улыбнувшись краешком губ, все также не отрываясь от экрана.

— Ни секунды, — ответил он. — Я просто иногда удивляюсь, как мне повезло.

Мама повернулась к отцу и в ее глазах можно было увидеть безграничную любовь.

Я смотрела на родителей и чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я не знала, что такое быть нелюбимой, ведь я выросла в доме, где любовь была естественной, как воздух.

Тогда я еще не знала, что скоро всё изменится. Я верила, что мир – доброе место. Что люди не предают. Что любовь – это просто. Я была слишком наивной.

Часть II. «После»

Коридоры школы больше не были безопасными.

Я знала это, как только переступила порог. Как только услышала, как стихают разговоры, когда я прохожу мимо. Как только почувствовала на себе взгляды – те, от которых хотелось провалиться сквозь землю.

Раньше я не замечала этих взглядов. Раньше я была одной из них. Я улыбалась, здоровалась, смеялась над шутками. Я была частью этого мира.

Теперь я была чужой.

Я шла по коридору, сжимая в руках учебники, и чувствовала, как воздух вокруг меня становится плотнее. Шёпот. Я слышала его повсюду. Он был тихим, почти неуловимым, но он был везде.

«Это она...»

«Видела фотографии?»

«Неужели это правда...»

«Говорят, она сама хотела...»

Я сжала зубы и ускорила шаг. Я не оборачивалась и не смотрела на них. Я просто шла дальше.

Я почти дошла до конца коридора, когда увидела их. Своих подруг. Там были все, кроме Джессики. Девочки, с кем я смеялась неделю назад. Кто сидел со мной за обедом, кто обсуждал парней, и с кем я проводила все свои выходные.

Они стояли у окна и о чём-то разговаривали. Я подошла ближе.

— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос не сбился.

Они повернулись ко мне. И в их глазах я увидела то, от чего мое сердце окончательно разбилось.

Тишина.

Они не ответили. Они просто смотрели на меня так, будто я была призраком. Будто я была кем-то, кого они не знали или знать не хотели...

— Я просто хотела... — начала я.

— Нам нужно идти, — перебила одна из них, отводя взгляд.

Они развернулись и ушли, не позволив мне даже сказать слово.

Я осталась стоять в коридоре одна. Я смотрела, как они уходят, и чувствовала, как внутри меня все переворачивается с ног на голову. Я знала, что это будет трудно. Но я не знала, что это будет так больно.

Прозвенел звонок, но я не пошла в класс. Не могла. Я вышла на улицу, потому что не в силах была больше находиться внутри. Мне нужно было дышать. Мне нужно было уйти от этих взглядов, от этого шёпота, от этой тишины, которая была слишком громкой. Она буквально кричала о том, что со мной произошло.

Я села на скамейку у входа и закрыла глаза. Меня трясло. То ли от холода... То ли от нервов. Я пыталась дышать. Я пыталась не плакать. Я пыталась убедить себя, что всё будет хорошо.

Но я уже сама не верила в это.

— Мэри.

Голос был знакомым. До боли знакомым... Но ведь его не должно было быть тут? Я открыла глаза.

Джек стоял передо мной. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах я не видела того, что хотела увидеть. Ни сочувствия. Ни понимания. Ничего.

— Привет, — сказала я дрожащими губами, все еще сдерживая слезы.

— Я искал тебя, — сказал он. — Ты не отвечала на сообщения.

— Я не знала, что сказать.

Он сел на другой край лавочки, оставляя между нами расстояние, в которое могло поместиться еще два человека. Будто боялся, что я могу его заразить.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет, — сказала я, сглатывая всхлип. — Я не в порядке.

Он не ответил. Он просто сидел и смотрел куда-то в сторону.

— Джек, — начала я, шмыгнув носом. — Я не знаю, что делать. Они все отвернулись от меня.

— Я знаю, — сказал он.

— Они шепчутся за моей спиной. Они смотрят на меня так, будто я грязная. Будто я перестала быть человеком. Но ведь...

— Я знаю, Мэри, — перебил он, наконец встречаясь со мной глазами.

— Тогда почему ты... — я запнулась. — Почему ты смотришь на меня так?

— Как? — спросил он.

— Как все остальные. Как будто я сделала что-то ужасное.

— Я не смотрю на тебя как они.

— Тогда как?

Он молчал. Долго. Так долго, что я начала думать, что он не ответит. Но на его лице не было никаких эмоций. Тишина. Такая же тишина, как в коридорах школы.

— Не знаю, Мэри, — сказал он наконец. — Я просто... не знаю. Но думаю, что пока родители не вынесут свой вердикт, нам лучше не общаться.

Мое сердце рухнуло в пятки.

Он встал. Посмотрел на меня сверху вниз и добавил:

— Джесс не поможет. Лучше не подходи к ней в поисках поддержки. Она сделает только хуже. Я пришел предупредить.
​
После чего он развернулся и отправился прочь. Я смотрела, как он уходит, срываясь в рыдания. Я больше не сдерживала слезы. Мои плотину, которую я собирала из бревнышек надежд прорвало окончательно. Пелена слез застелила мои глаза, размывая силуэт Джека.

Он не сказал, что всё будет хорошо. Он не сказал, что он рядом. Он просто ушёл. Мой парень предал меня. Мои друзья отвернулись от меня. А теперь даже Джек, мой самый лучший друг, отстранился.

И я осталась совсем одна. Навсегда.

Часть III. «Благотворительный вечер. Наши дни»

Я не хотела садиться в его машину.

Мы стояли у выхода с приёма, и Джек уже держал ключи в руке.

— Иди в машину, — сказал он коротко, кивнув на припаркованный мерседес.

Я молча пошла к автомобилю. Ничего не изменилось. Мы всегда так делали – он говорил, я соглашалась. Он говорил – я улыбалась. Чтобы каждый человек в этом городе думал что у нас все хорошо. Даже когда внутри всё кричало, что я хочу сказать «нет». Я проглатывала это слово, вместе со своей самооценкой и мило улыбнувшись, говорила «да».

Я села в машину. Кожаное сиденье было холодным. Я пристегнулась и уставилась в окно, надеясь, что он просто отвезёт меня домой. Что мы проедем весь этот путь молча, и он ничего не скажет.

В этот раз, тишина в салоне была слишком напускной. Я чувствовала затылком, что Джек что-то задумал. И оказалась права.

— Знаешь, — начал он спокойным голосом. — Я сегодня говорил с Алексом.

Я напряглась.

— Он сказал, что нашел у Поли какие-то таблетки. Сильные таблетки.

Я не ответила. Я знала, что Поли принимает успокоительные. Было бы удивительно, если бы она ничего не принимала, после того как потеряла мать и обрела отца в лице мистера Уилсона. Да я бы вообще с ума сошла. По правде, я до сих пор не понимаю, как она справляется со всем, что на нее навалилось. Я бы уже давно сломалась... Но Джеку я ничего не сказала. Не видела смысла – поддерживать этот разговор.

— Ничего не скажешь? — продолжал давить он.

— Джек, — сказала я тихо. — Это не твое дело.

— Это моё дело, — отрезал он. — Ты моя невеста, Мэри. Твоя репутация – это моя репутация. Если она втянет тебя во что-то опасное, это коснётся и меня.

— Она моя подруга, — сказала я.

— Подруга? — он усмехнулся. — Ты называешь подругой человека, который появился в твоей жизни месяц назад? Ты даже не знаешь её. Ты не знаешь, кто она на самом деле.

— Нет Джек, это ты не знаешь её, — огрызнулась я, окончательно закипая.

— Я знаю таких людей, — его голос стал жёстче. — Они всегда сначала добрые, заботливые. А потом ты остаёшься одна с разбитым сердцем и спрашиваешь себя: «Как я могла быть такой наивной?»

Я замерла. Я знала, что он имел в виду. Тот случай. Пару лет назад. Тот человек, которому я доверилась. Тот, кто выложил мои фотографии в сеть.

— Не надо, — прошептала я.

— Почему? Потому что ты не хочешь вспоминать, как ошиблась? Потому что ты не хочешь признать, что снова повторяешь ту же ошибку?

— Джек...

— Ты всегда ищешь кого-то, кто скажет тебе правильные слова. Кто будет делать вид, что заботится о тебе. А когда они показывают своё настоящее лицо, ты плачешь в своей комнате и ждёшь, что кто-то придёт и спасёт тебя.

Глаза начали мокнуть, но я сдерживала свои слезы из последних сил. Я глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

— Ты не имеешь права говорить мне это, — сказала я. — Ты не был рядом, когда это случилось. Ты просто отвернулся. Ты сделал вид, что меня не существует.

— Потому что ты меня опозорила, Мэри! — его голос стал громче. — Ты думаешь, я не слышал, что говорили люди? «Невеста Джека Харриса изменщица». Ты думаешь, мне было легко это слышать?

Я смотрела на него, чувствуя, как мир снова рушится. Прямо как в тот день. Он не вспоминал его. Никогда. Но решил сказать мне об этом сейчас.

— Поэтому ты не подошёл ко мне? Потому что я тебя опозорила? — прошептала я, сглатывая ком в горле.

— Каждый раз, когда я видел тебя, я вспоминал те фотографии. Я вспоминал, как все шептались за моей спиной. Ты разрушила мою репутацию, Мэри. Ты разрушила всё, что мы строили.

Я не верила своим ушам. Когда я умирала от боли предательства, он думал о своей репутации. Все это время. Ему была важна только чертова репутация. Как и всем людям на этом приеме.

— Я ничего тебе не обещала, Джек, — выплюнула я. — Наш брак был решением родителей. Я никогда не давала тебе обещаний.

— Ты была моей невестой, — отрезал он. — Ты должна была вести себя достойно. Ты не имела права делать то, что сделала. И поэтому ты не можешь общаться с этой девкой.

Ненависть ко мне. Ненависть к Поли... Он просто боялся, что я опозорю его снова.

— Останови машину, — сказала я.

— Мэри...

— Останови машину, Джек.

Я открыла дверь, даже не дождавшись полной остановки. Вышла. Хлопнула дверью. Пошла по тротуару, не оглядываясь.

Я слышала, как он кричит что-то вслед. Но я не разбирала слов.

Я просто шла.

Ночь была холодной. Я шла по пустой улице, смотрела на огни города и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

Он ненавидит меня. Он всегда ненавидел меня. Он просто терпит меня, потому что не может отказаться от брака. Потому что случится скандал. Потому что его родители не позволят ему разорвать помолвку.

Ему всегда было плевать на меня. Столько лет дружбы были разрушены одной фотографией, одним косым взглядом, одним шепотком в спину. Я не лелеяла надежды полюбить его. Я никогда не думала об этом, когда родители поставили меня перед фактом, что они заключили договор с Харрисами. Просто, я свыклась с мыслью, что мой лучший друг станет моим мужем. Между нами была крепкая дружба, но не больше. И казалось, что Джека тоже все устраивало.

Мы знали друг друга с детства. Когда еще не умели нормально разговаривать. Помню, как раньше завидовала Джесс, что у нее такой классный старший брат. А Джессика даже ревновала Джека ко мне, потому что после оглашения «помолвки» между нашими семьями, мы стали больше общаться. Ну, чтобы узнать друг друга получше.

И в какой-то момент, я даже подумала, что все будет хорошо. Да, я не полюблю его как мужчину. Но у нас в семье будет царить гармония, процветание и идиллия.

Теперь же... Джек не разорвет помолвку сам. У него не хватит яиц для этого. Он никогда не пойдет против отца. Но я... Мои родители позволят это сделать мне.

Но если я это сделаю, то это станет еще одним ударом для них. И я не могу... Нет, не хочу их подвести.

Я остановилась посреди пустой улицы и заплакала. В голос. Я плакала о том, что потеряла. О том, что никогда не имела. Я плакала о своей наивности. О своей глупости. О том, что я верила в любовь, когда её не было. О том, что я понятия не имела что мне теперь делать.

Я вспомнила тот день, когда всё случилось. Когда я доверилась человеку, который оказался чудовищем. Когда я думала, что люблю его. Когда я была наивной и глупой.

Я вспомнила, как Джек отвернулся. Как я смотрела на него и ждала, что он подойдёт. Что он скажет, что всё будет хорошо. Что он просто будет рядом.

Он не подошёл.

Я вытерла слёзы и пошла дальше.

Мысли хаотично метались в моей голове, подкидывая воспоминания об издевательствах одноклассников, об одиночестве, о грязных словах, которые прилетали мне в спину. Нескончаемый поток боли прошлого хлынул мне в голову, но тут же прерывался одним ярким воспоминанием.

Я вспомнила Поли. Как она смотрела на меня. Как она говорила: «Ты не виновата». Как она была рядом, когда никто не был.

Она не боялась, что я опозорю её. Она просто была моей подругой. И этого мне было достаточно.

Часть IV. «Дом. Следующий день»

Понедельник. Утро после очередного потрясающего вечера, с которого удачно слились мои родители, отправив меня одну. Почему слились? Потому что смотря на их хитрые и довольные лица сегодня утром, не сложно было догадаться, что они просто хотели провести вчерашний вечер вдвоем. И им это удалось.

Я сидела на кухне, смотрела в чашку с остывшим чаем и слушала, как мама гремит посудой у плиты. Она всегда так делала, когда хотела о чём-то спросить, но не знала, как начать. Сначала гремела, потом вздыхала, потом наконец решалась.

— Как прошёл вчерашний вечер? — наконец спросила она, не оборачиваясь.

— Нормально, — ответила я.

— Только нормально?

Я пожала плечами. Я не хотела говорить об этом. Я вообще не хотела говорить.

Мама повернулась ко мне. Когда она переставала заниматься делами и смотрела на меня, это означало, что она готова слушать. И значит, что мне придется говорить.

— Мэри, — сказала она мягко. — Ты вчера вернулась поздно. Я слышала, как ты зашла. Это было... Громко.

Я опустила глаза. Глупо было надеяться что мой агрессивный хлопок дверью останется незамеченным. Причем целых два раза. И как только дверь моей комнаты не слетела с петель?

— Я просто устала.

— От вечера или от Джека?

Мама, как всегда, била точно в яблочко. Я не знала, что ответить. Она всегда чувствовала, когда я что-то недоговариваю, поэтому врать было бесполезно.

— От всего, — сказала я наконец.

Отец вошёл в кухню, держа в руках газету. Он сел напротив меня, надел очки и посмотрел поверх них.

— Твоя мать права, — сказал он мягко. — Что-то случилось? Нам нужно вмешаться?

Я смотрела на них. На маму, которая перестала греметь и теперь стояла, опершись руками о стойку, и ждала. На папу, который отложил газету и смотрел на меня с той теплотой, которая всегда появлялась, когда он чувствовал, что мне плохо.

Мне стало стыдно. Они всегда так старались, ради меня. А я только и делала, что подводила их. Джек... Они возлагали большие надежды на этот союз. Я не могла их подвести. Я обязана им... После всего, что натворила.

Мама подошла ближе и села рядом со мной. Её рука легла на мою, и я почувствовала знакомое тепло.

— Мы не хотим давить на тебя, — сказала она. — Но мы видим, что ты не в себе. Если ты не хочешь говорить о Джеке, говори о чём-то другом. Просто скажи нам, что происходит.

— Всё в порядке, — сказала я. — Просто вчера был долгий вечер. Приём, люди, разговоры. Я устала.

— А Джек? — спросила мама. — У вас все хорошо?

Я сглотнула. Я чувствовала, как её пальцы чуть сжали мою руку, пока она ждала ответа.

Я хотела сказать «да». Я хотела сказать, что он был джентльменом, что он улыбался мне, что всё было как обычно. Но я не могла врать. Не ей.

— Он был... вежлив, — сказала я.

Я не сказала, что он был холодным. Что он почти не смотрел на меня. Что когда он говорил, его голос звучал так, будто он разговаривает с незнакомкой. Я не сказала, что мы оба не выдержали и поругались на обратном пути. Я не сказала, что вышла из машины и шла пешком километра два, потому что не могла больше сидеть рядом с ним.

Я не сказала ничего из этого.

Но мама смотрела на меня так, будто всё равно знала. Её глаза, тёплые и внимательные, изучали моё лицо. Она всегда умела видеть сквозь меня.

— Вежлив — это не то же самое, что хорошо, — сказала она тихо.

— Мама, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё нормально. Правда.

— Дочка, — вступил в разговор папа, и в его голосе было столько тепла, что у меня защипало в глазах. — Мы знаем, что последние годы были трудными для тебя. И мы знаем, что ты стараешься справляться сама. Но иногда можно позволить себе быть слабой. Иногда можно не быть сильной.

Мне захотелось заплакать. Я чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но я не позволяла им вырваться. Не здесь. Не сейчас. Они так старались, и я не хотела, чтобы они видели, как я разваливаюсь.

— Я просто устала, — повторила я. — Правда.

Мама посмотрела на отца. Они обменялись тем взглядом, который я знала с детства, — когда они решали, что лучше не давить.

— Хорошо, — сказала мама. — Тогда поешь. Я испекла твои любимые булочки.

Она встала и подошла к плите. Мама продолжала готовила дома, хоть родители уже давно были в состоянии нанять прислугу. Но миссис Ботт наотрез отказывалась от этой блажи. Запах корицы и ванили заполнил кухню, и я почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Дом. Тепло. Безопасность. Единственное место, где я могла быть собой.

Я взяла булочку, отломила кусочек и положила в рот. Тёплая, сладкая, с хрустящей корочкой. Она пахла детством.

— Спасибо, — сказала я.

Мать улыбнулась. Отец снова надел очки, но я видела, что он не читает. Он просто смотрел на меня, на маму, на эту кухню, где царила любовь.

— Какие планы сегодня? — спросила мама, садясь обратно и беря чашку чая.

— Конюшня. Тренировка.

— С Поли?

— Да.

Мама кивнула. Она никогда не осуждала мою дружбу с Поли. Она видела, как я меняюсь рядом с ней. Как я улыбаюсь чаще, как я перестаю прятаться.

— Она хорошая девочка, — сказала мама. — Я рада, что ты нашла подругу.

— Я тоже, — сказала я.

Не знаю, что бы я делала без нее. Наверное, всё ещё сидела бы в своей комнате, прячась от мира, который оказался слишком жестоким.

Я допила чай и встала.

— Мне пора, — сказала я. — У меня тренировка.

— Будь осторожна, — сказала она. — Вуд сказал, что ты в последнее время стала смелее. Не переусердствуй.

— Мам, я всегда осторожна. И все-таки я занимаюсь выездкой, а не конкуром. Так что выдыхай.

Отец поднял голову от газеты и улыбнулся мне.

— Удачи, дочка. Обязательно позвони, как приедешь!

— Спасибо, папа.

Я вышла из кухни, чувствуя их взгляды на своей спине. Я знала, что они смотрят мне вслед. Что они переживают за меня. Что они хотят, чтобы я была счастлива.

Я тоже хотела этого.

Но теперь я не знала, как.