Глава 1.
Я смотрела на конспекты по пропедевтике, но буквы расплывались. Мысли о третьем курсе давили на меня тяжелым грузом — сумма, которую предстояло выплатить, казалась мне неподъёмной, нереальной. Я чувствовала себя запертой: и в этой комнате, и в этой профессии, которую выбрала за меня мать, используя свои связи. Каждый раз, когда она вспоминала о «благодарности» врачам-знакомым, мне становилось душно.
Звонок с неизвестного номера прорезал тишину комнаты. В голове всплыл голос матери: *«Никогда не бери трубку, если не знаешь, кто звонит»*. Это правило всегда казалось мне странным, почти параноидальным, и именно поэтому я нажала кнопку «принять».
Разговор с подругой стал глотком свежего воздуха. Тусовка на окраине города, алкоголь, шум, парни — всё это было полной противоположностью стерильным учебникам стоматологии. Я вскочила, сбрасывая с себя оцепенение. Надела вечернее платье и застегнула изящные аксессуары — и почувствовала себя не просто нарядной, а наконец-то живой.
Я выскользнула из дома, стараясь не дышать, пока проходила мимо закрытой двери родительской спальни. За этой дверью жила жизнь, которая казалась мне стабильной, но в последнее время я начала замечать в ней трещины, о которых не принято было говорить вслух.
Я осторожно прикрыла за собой входную дверь, стараясь, чтобы щелчок замка не прозвучал слишком громко в звенящей тишине коридора.
Мне казалось, что стены дома всё ещё сжимают меня, даже когда я оказалась на улице.
Но стоило мне сделать несколько шагов, как я замерла. Прямо передо мной, в неверном свете уличных фонарей, стояла сестра. Она была в объятиях какого-то парня — он сжимал её крепко, почти до боли, обхватив обеими руками, словно боялся, что она сейчас исчезнет или попытается вырваться.
Я почувствовала резкий укол раздражения. Опустила голову и постаралась проскользнуть мимо, почти не дыша, ускоряя шаг в сторону первого переулка. Мне хотелось оказаться как можно дальше от этой приторной семейной идиллии, которая всегда казалась мне фальшивой. Но сестра заметила меня.
— Эй, ты куда пошла? — голос сестры прозвучал с едкой усмешкой. Она цокнула языком, и в этом звуке было столько превосходства, что меня передёрнуло. — Тебя папа не видел, что ли?
Она тихо рассмеялась, и этот смех был похож на предупреждение. Я резко остановилась и обернулась. В моих глазах вспыхнул вызов, а голос прозвучал резко и дерзко:
— Нет.
Сестра перестала смеяться. Её лицо на мгновение стало серьезным, почти строгим, как у родителей.
— Завтра университет, — отчитала она, и в её тоне промелькнуло что-то пугающее, похожее на надзор. — Не стоит гулять слишком долго и напиваться до утра. Знаешь, что будет, если об этом узнает папа?
Упоминание отца подействовало как холодный душ. На секунду мне показалось, что за моей спиной, в темноте открытого окна нашего дома, действительно кто-то стоит и наблюдает за мной. Я не стала отвечать. Просто развернулась и почти побежала прочь, чувствуя, как каблуки стучат по асфальту, словно отсчитывая секунды до моей свободы.
Дойдя до переулка, я судорожно вызвала такси. Когда машина затормозила у обочины, я нырнула в салон, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я ехала на «хату», где меня ждал очередной незабываемый вечер, но в глубине души затаилось странное, липкое чувство: сегодня всё будет иначе.