Пролог.
# Шесть месяцев назад
Вечер в доме Питолина и Риммы всегда пах запеченной курицей и дорогим кондиционером для белья — запахами стабильности и среднего класса. На первый взгляд, их жизнь была похожа на рекламный буклет о семейном счастье. Римма, с её мягкой улыбкой и бесконечным терпением, всё ещё смотрела на мужа теми же глазами, которыми смотрела на него в коридорах роддома много лет назад.
Для Риммы любовь Питолина была её крепостью. Она помнила, как он, почти одержимый, добивался её внимания, даже когда рядом была другая женщина — та, чья беременность на седьмой неделе должна была стать залогом его верности. Питолин умел хотеть. А когда он чего-то хотел, он просто забирал это, сметая всё на своём пути.
— Элина, ты снова витаешь в облаках, — голос отца прорезал тишину застолья, как скальпель.
Я вздрогнула. Я только что вспоминала забавный случай из университета, где я, вопреки ожиданиям отца, блестяще справлялась с учебой.
— Я просто слушала, пап, — тихо ответила я, не поднимая глаз.
— Слушала? Или представляла, на какой очередной сомнительной вечеринке ты окажешься в субботу? — Питолин откинулся на спинку стула, и в его взгляде промелькнуло то ледяное превосходство, которое он приберегал для меня. — Твоя сестра в твои годы уже знала, что такое дисциплина. Агата — пример. А ты... ты просто умеешь создавать видимость.
Агата, сидевшая напротив, слегка улыбнулась — не злорадно, но с оттенком снисхождения, который бывает у людей, чьё место под солнцем официально подтверждено.
Мама попыталась сгладить углы, накрыв руку мужа своей:
— Ну зачем ты так, дорогой? Элина ведь учится на отлично...
— Отличное в университете не значит отличное в жизни, Римма, — отрезал Питолин. — В этой семье ценят результат, а не «жизнерадостность».
Я сжала вилку в руке. Я знала: сейчас будет очередной круг унижений, замаскированных под заботу. Но за этой привычной сценой скрывалось нечто новое. Питолин был слишком напряжен. Он слишком часто поглядывал на телефон, лежавший экраном вниз на скатерти.
И я, обладая той самой внимательностью, которую отец называл «пустой тратой времени», заметила: мой отец впервые в жизни чего-то боялся.