Глава 2.
Сон был тяжелым, липким, похожим на густой кисель, который забивал лёгкие и не давал дышать. Я не помнила, как оказалась в своей постели. Последнее, что всплывало в памяти — неоновые вспышки, чей-то смех и чувство абсолютной, пугающей свободы.
Резкий, раздирающий перепонки крик вырвал меня из этого оцепенения.
Я вздрогнула, и в этот же миг в голове что-то с треском лопнуло. Комната закружилась в медленном, тошнотворном вальсе.
Когда я с трудом разомкнула веки, мир вокруг был размыт, словно кто-то размазал акварелью всё, что я видела. Но даже сквозь этот туман я узнала этот силуэт.
Прямо у моей кровати стоял отец.
Его фигура казалась огромной, подавляющей, заслоняющей собой весь свет в комнате. Он не просто стоял — он нависал надо мной, и от этого присутствия воздух в спальне стал каким-то густым и едким.
Я медленно перевела взгляд в сторону прикроватной тумбочки. Там, в лучах утреннего солнца, стояла открытая бутылка шампанского. Золотистая жидкость была выпита ровно наполовину, а по краю стекла застыли маленькие, липкие пузырьки.
Я замерла. Я не помнила, чтобы приносила алкоголь в комнату. И уж тем более не помнила, чтобы кто-то заходил ко мне, пока я спала.
— Вставай! — голос отца прозвучал как удар хлыста. — Ты пойдёшь на пары. Я сам отвезу тебя в университет.
В его словах не было заботы. Это был приказ. Это был конвой.
Он развернулся и вышел из комнаты так же стремительно, как и вошёл. Громкий щелчок закрывшейся двери прозвучал как затвор винтовки.
— Пять минут! — донесся его голос из коридора. — Будешь готова через пять минут, или последствия тебе не понравятся.
Я осталась в тишине, которая теперь казалась ещё более зловещей. Я лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри растет холодный ком тревоги.
С трудом поднявшись, я подошла к столу. Голова всё ещё гудела, а в теле была странная, свинцовая тяжесть. Я потянулась к своей сумке, чтобы собрать тетради и учебники, стараясь не думать о том, что меня ждёт в машине с отцом.
Я открыла основной отдел сумки и замерла.
Среди аккуратно сложенных тетрадей лежал клочок бумаги. Белый, измятый, он выглядел чужеродно среди моих вещей. Я вытянула листок и развернула его.
*«Спи спокойно, пока можешь»*
Я перечитала фразу дважды. Почерк был незнакомый — резкий, с рваными линиями, словно человек писал в спешке.
Сначала внутри кольнуло холодом. Но уже через секунду я выдохнула и даже усмехнулась. Точно. Вчера на вечеринке мы дурачились, пили, кто-то мог сунуть мне эту записку в сумку как шутку. Наверняка Оля или Настя решили пошутить — у них такое чувство юмора. «Спи спокойно» — стандартная страшилка. Я закатила глаза и сунула записку в карман.
Всю дорогу до университета мы проехали в полном молчании. Отец не проронил ни слова — только сжимал руль так, что костяшки пальцев белели. Я сидела на пассажирском сиденье, вжавшись в спинку, и думала о вчерашнем. Кто всё-таки написал эту записку? Оля? Или, может, та девчонка с фиолетовыми волосами, с которой мы курили на балконе? Я усмехнулась про себя.
Когда мы подъехали к главному входу, он резко затормозил и, не глядя на меня, бросил:
— Выходи.
Я вышла. Дверца захлопнулась, и машина уехала, оставив меня одну на тротуаре.