Рождество для поцелуев/Og Buda

Есения

Гриша и я возвращаемся в нашу виллу после просмотра «Четыре Рождества».

- Мне довольно понравился этот фильм, - говорит он.

Я ввожу код для двери и захожу внутрь, любуясь нашей елкой. Я оставила гирлянду включенной, когда мы ушли ранее, так что огни на ней наполняют комнату теплым свечением.

- Завтра нам нужно быть во всеоружии. Я почти уверена, что вечером будет конкурс пряничных домиков, потому что моя мама захочет их выставить, а потом все будут разбирать их, чтобы съесть до Рождества.

- Хочешь набросать идеи? - спрашивает он, проходя мимо меня к дивану.

- Ты бы хотел это сделать?

- Одна вещь, которую я понял о тебе, это то, как сильно ты любишь побеждать, так что если наша победа в конкурсе пряничных домиков делает тебя счастливой, я достану свой блокнот.

Я смотрю, как он тянется в свою сумку рядом с диваном и кладет блокнот себе на колени. Я сажусь рядом с ним и включаю телевизор.

- Хочешь посмотреть фильм, пока мы этим занимаемся?

Он смотрит на меня, и его взгляд опускается на мои губы.

- Пожалуйста, не поднимай так мои надежды.

- Что? - спрашиваю я, и его взгляд снова встречается с моим.

- «Пока мы этим занимаемся»? - он усмехается.

Я толкаю его в плечо, и он притворяется, что теряет равновесие, смеясь.

- Грязный ум.

- Только когда дело доходит до тебя.

Я не уверена, что сказать, так что ничего не говорю. После того как он рассказал нам сегодня утром, что потерял родителей так рано и уехал в школу-интернат, у меня было желание успокоить любую оставшуюся боль, но когда я обняла его, я не получила ответной реакции, так что я приняла это как знак, что тема все еще болезненна.

- Спасибо, что так много помогаешь моей маме на кухне, - говорю я, листая стриминговый канал в поисках хорошего рождественского фильма, который мог бы понравиться и Грише.

- Мне нравится готовить. Прочищает голову. - он открывает блокнот. Его ноги вытянуты и лежат на журнальном столике, лодыжки скрещены. - О чем ты думаешь?

Я нажимаю на «Выжившее Рождество», потому что это один из моих любимых, но поворачиваюсь к Грише.

- В прошлом дело было не столько в самих домиках, сколько в вещах вокруг дома.

- Например, качели на крыльце? - он смотрит на меня краешком глаза.

- Что? - я наклоняю голову.

Не отвечая мне, он набрасывает пряничный домик с крыльцом, которое окружает его, и указывает кончиком ручки на то место, где, по его мнению, мы могли бы разместить качели.

- Здесь?

- Гриш. - мой тон вопросительный. Он делает то, о чем я думаю?

Он дорисовывает их на месте.

- Думаю, это хорошее место. И забор перед двором, верно? Ты тоже этого хотела. - он продолжает рисовать маленький штакетник с калиткой, которая открывается от тротуара к кирпичной дорожке, ведущей к входной двери.

Мое сердцебиение учащается.

- Гриш.

Он не обращает на меня внимания и продолжает рисовать дом мечты, который я описала ему в нашу последнюю ночь в постели. Мне было так легко рассказать ему, чего я хочу от жизни.

- Простая жизнь, верно? Брак, как у твоих родителей. Дом с качелями на крыльце и забором спереди, чтобы ты могла смотреть, как играют твои дети? Ой, подожди. - он снова прижимает ручку к бумаге. - Собака.

- Гриш... - мой голос становится хриплым шепотом. Я не могу поверить, что он запомнил все, что я ему рассказала.

- Примерно так? - спрашивает он, протягивая мне рисунок, как будто он архитектор.

У меня нет слов, потому что это идеально.

- Да, - говорю я, поворачиваясь и глядя на телевизор.

- Ты думала, я забуду? - спрашивает он серьезным голосом.

- Надеялась, наверное. - я смотрю на свои колени, мои пальцы беспокойно двигаются, пока я не засовываю руки под бедра.

- Почему? Я так много раз думал о том разговоре. Интересовался родителями, чей брак ты ставила так высоко. Интересовался, смог бы я заставить тебя думать обо мне так же высоко, как ты думаешь о своем отце. И больше всего, мог ли я быть тем мужчиной, которому посчастливилось бы подарить тебе эту жизнь?

Я встаю, не уверенная, куда идти, но не в силах сидеть здесь дольше.

- Ты... - я делаю глубокий вдох. - Ты не можешь просто говорить такие вещи.

- Что я делаю? Вспоминаю время, которое мы провели вместе.

Я вздымаю руки.

- Ты не рассказал мне ничего. Все это лишь подтверждает, что я открылась тебе, а ты не рассказал мне ничего о себе. Связь, которую я преследовала с каждым парнем после тебя... это все был обман, потому что ты даже не рассказал мне о смерти своих родителей, или о том, что ты был в интернате, или вообще о своей жизни, теперь, когда я думаю об этом.

Он встает, но не подходит ко мне.

- Потому что я не хотел этого жалостливого взгляда. Не от тебя. Я не хотел, чтобы это влияло на то, что ты чувствовала ко мне. Ты хочешь знать, что я понял в ту первую ночь, когда мы встретились?

- Не очень. - я качаю головой.

- Что у тебя огромное сердце, и ты одна из тех людей, которые принимают других. И теперь, когда я встретил твою семью, я вижу, что это в тебе с рождения. Они все приветливы и пытаются помочь мне чувствовать себя комфортно. Так что, скажи, если бы в первую ночь я вывалил на тебя свое дерьмовое прошлое - это было бы единственное, что ты видела во мне.

- Ты не знаешь этого. Ты не дал мне шанса.

Он проносится мимо меня, хватает свое пальто с вешалки и набрасывает его, прежде чем наклониться ближе, его губы так близко к моему уху.

- Я знаю, потому что когда ты узнала, ты обняла меня так крепко, что впервые за годы у меня навернулись слезы. Это заставило меня чувствовать себя слабым, и я никогда не хочу, чтобы ты видела меня таким. - он поворачивается и открывает дверь, уходя.

Проходит двадцать минут, а Гриши все нет. Когда в дверь стучат, я открываю ее, думая, может, он забыл код. Но, конечно, это не он.

Моя мама стоит в пижаме, в пальто, наброшенном поверх.

- Я видела, как Гриша ушел. - я бросаюсь в ее объятия, и она обнимает меня, проводя руками по моей спине. - Ты наконец готова поговорить со мной?

Я киваю, уткнувшись лицом в ее пуховик, и она подталкивает меня внутрь, чтобы закрыть дверь.

- Хочешь начать с начала? - она подходит к кофеварке и вставляет капсулу с горячим шоколадом.

Пока он готовится, я рассказываю ей нашу историю. Как он подобрал меня у паба, прогулка по Лондону, его квартира и то, как я провела с ним уикенд.

- Я просто не уверена, что хочу снова идти этим путем, - говорю я.

Она протягивает мне чашку какао и садится со своей на диван.

- Есень, в тебе всегда была эта свирепость. Острый язык. Желание не отставать от братьев сделало тебя сильной, и я никогда не чувствовала, что должна беспокоиться о тебе, кроме одной вещи. - она кивает в сторону моего сердца. - Твое сердце всегда было открыто, и у меня было чувство, когда ты вернулась из Лондона, что кто-то ранил тебя. Ты больше не подходила к любви так же свободно и с распростертыми объятиями, как раньше. Чем дольше ты никого не приводила домой, не говорила о мужчине, тем больше укреплялось мое предположение. Теперь, когда я встретила мужчину, который...

- Он не разбил мне сердце. Я знала его всего пару месяцев, и все закончилось за одни выходные. - я отпиваю какао.

Моя мама смотрит на меня.

- Он сломал что-то. Может, твою способность погружаться в ту надежду в начале отношений. Может, это заставило тебя бояться снова быть раненой. - она вздыхает. - Я виню твоего отца и себя. Мы просто показали тебе слишком хорошую жизнь. - она смеется.

- Мама. - я качаю головой.

- Я знаю. Знаю. Но я думаю, он был твоим первым осознанием, что жизнь не всегда легка. Гриша, может, и не разбил тебе сердце, но, возможно, он сокрушил твой дух. Он и сам был молод. И теперь, когда я знаю о его прошлом, это многое, с чем приходится справляться молодому человеку

- Что мне делать?

- Он тебе все еще нравится? Эти бабочки носятся?

Я киваю.

- После Лондона ты выжила?

Я киваю, сжимая губы.

- Если на этот раз ничего не получится, будет больно, но ты справишься, как и в прошлый раз. Любить того, кто этого достоин, никогда не бывает ошибкой, никогда не должно быть сожалением - отдаваться полностью. Если получится, то не будет сожалений, и единственный способ узнать - попробовать. Что, если твое будущее наполнено любовью?

Я откидываю голову назад. Моя мама всегда дает лучшие советы, и именно поэтому я не хотела идти к ней первой. Я знала, что она будет поощрять меня дать Грише второй шанс. И это страшно. Должно это быть или нет, но это так.

- Из того, что я видела, он зрелый и принимает свое прошлое. Ему комфортно с тем мужчиной, которым он стал. Он уверен в себе и уважителен и знает ошибки, которые он совершил с тобой. - она ставит какао на стол. - То, как он смотрит на тебя, Есень...

Я качаю головой, желая, чтобы она рассказала мне, но не желая этого в то же время.

- Это то, чего я всегда хотела для тебя. Так же, как когда Артём привел Иру домой. Артур. - она качает головой из стороны в сторону. - Посмотрим, что будущее принесет ему.

Мы обе смеемся. Лера мне нравится, но она ему многое позволяет.

- Спасибо, мама.

Она придвигается ближе и обнимает меня.

- Всегда. Не трать время на борьбу с этим. Просто посмотри, куда это тебя приведет. В этом весь смысл жизни.

Я киваю, когда дверь открывается. Заглянув через плечо мамы, я вижу Гришу в дверном проеме, смотрящего на нас.

- Это он, да? - шепчет моя мама.

- Да.

- Ты справишься, и если что-то пойдет не так, вся семья будет поддерживать тебя, пока ты снова не встанешь на ноги. - она отстраняется. - И твои братья надерут ему задницу. - ее глаза встречаются с моими на несколько секунд, прежде чем я киваю.

Она встает.

- Привет, Гриша. - затем она смотрит на телевизор. - Любимый фильм Есени, «Выжившее Рождество». Хороший фильм. Увидимся утром. - она кладет руку на плечо Гриши, проходя мимо него.

Его взгляд прикован к моему. Моя мама права - почему бы просто не рискнуть и не надеяться, что в конце концов это окупится?