Рождество для поцелуев/Og Buda

Гриша

Мы с Егором сидим у костровой ямы, дым тянется в другую сторону от круга стульев, где мы сидим.

Есения и я выиграли конкурс украшения елки, так что мы в таблице лидеров. Мне не особо важно это, но это закрепило постоянную улыбку на лице Есении, так что это хорошо.

- Я рассказал Есении и Гвен... о моих родителях, - говорю я, постукивая пальцем по ботинку.

- Есеня не знала? - спрашивает Егор.

- Я не думал, что это подходящая фраза для соблазнения. «Мои родители умерли, когда мне было одиннадцать, и вместо того, чтобы позволить мне жить с тетей, дядей и кузеном, мне пришлось жить в школе-интернате». Это было бы похоже на размахивание красным флагом перед ее лицом.

Он отпивает пиво и смотрит на огонь.

- Что они сказали?

Что чувствовалось как целая вечность назад, мы с Егором говорили о том, что меня отправили в интернат. Он чувствовал себя виноватым за решение своего отца, но это была не его вина. Я даже не виню дядю. Я давно перестал пытаться понять, почему мои родители хотели, чтобы мой дядя использовал все их деньги, чтобы отослать меня от всех, кто меня любил, но, опять же, я чувствую, что даже не знал своих родителей так хорошо.

На мое двадцатитрехлетие я осознал, что прожил без родителей дольше, чем с ними, и это было тяжелым осознанием.

- Думаю, Гвен чуть не заплакала, но я заработал объятия от Есени. - моя попытка пошутить умирает, потому что Егор знает меня слишком хорошо и не позволит мне так легко отделаться. - Да ладно, приятель, я получил объятия.

Его губы растягиваются в улыбку.

- Я почти уверен, ты хочешь большего, чем объятия.

Он не ошибается.

- Я сумасшедший, что думаю, что это может перерасти во что-то после всего этого времени? - спрашиваю я. Я хочу действовать активнее, но боюсь, что слишком много и слишком быстро, и я в конечном итоге оттолкну ее еще дальше.

- Кто я такой, чтобы говорить? Я влюбился в эльфа.

Я смеюсь, потому что его первая встреча с Настей была забавной.

- Если серьезно, любовь подкрадывается к тебе незаметно. Это определенно не была любовь с первого взгляда с Настей и мной, но вскоре я захотел проводить с ней каждую минуту, и симпатия превратилась во что-то большее. Но для меня все было иначе. Я боялся открыться. Поправь, если я ошибаюсь, но для тебя это впервые, да?

Я хмурюсь.

- Я не девственник. - я снова использую юмор, чтобы уйти от ответа, потому что, как бы я ни признавал этот наплыв новых эмоций к Есении, я беспокоюсь о том, что это может означать для моего будущего. - У меня никогда не было никого, в кого, как мне казалось, я мог бы влюбиться, нет.

Он кивает.

- Я так и думал.

- Честно, эта штука с подкрадыванием имеет смысл. Я думал, что забираю горячую девчонку домой, чтобы трахнуть, а потом она свалит. Но потом я хотел, чтобы она осталась на ночь, и на следующее утро я хотел больше времени с ней. Я провел весь тот семестр с ней в моем классе в постоянной битве в моей голове - нарушить правила, встречаться с ней тайно... но я был трусом.

- Ты думал о своей будущей карьере.

Я киваю, отпивая пиво.

- Это может оказаться моим самым большим сожалением.

- Приятель, она была молода. Тогда это могло не сработать. Ей нужно было уйти и пожить своей жизнью.

Егор прав, я знаю. Но мне не нужно было справляться с этим так, как я это сделал. Моя большая забота - не испортил ли я это для нас полностью.

Мой взгляд поднимается от огня к окнам главного дома. Есения танцует с Дариной на руках, заразительная улыбка ее племянницы видна на мониторе в руках Егора. Я представляю, как возвращаюсь домой после рабочего дня и вижу эту же картину, но с нашей собственной дочерью.

- Что насчет работы? - Егор возвращает меня в настоящее.

- Я не уверен. Я даже не знаю, сколько еще претендентов. У меня есть несколько зацепок в Лондоне тоже.

- Правда? - Егор вздыхает. - Я надеялся притащить тебя поближе ко мне.

Я не уверен, как бы выглядела моя жизнь без Егора. Он поддерживал со мной связь все эти годы и подталкивал нашу дружбу, когда я не хотел иметь ничего общего с нашей семьей.

Более молодая, более трудная версия меня обижалась на Егора за то, что он вырос с семьей, и ненавидела его отца за то, что тот отправил меня в интернат. Но по мере взросления я повзрослел и понял, что они не виноваты. На самом деле никто не виноват. Это была просто дерьмовая ситуация, которую преподнесла нам жизнь.

- Посмотрим, что будет, но получить работу вместо Есении было бы чудом. Я провел небольшое исследование о ее компании в Портленде, и она проделала потрясающую работу там.

Он усмехается.

- Ты звучишь, как гордый папа.

Я качаю головой.

- Нет, я просто вижу ее талант. Я видел его и когда она была в моем классе, так что я не удивлен. Честно, я завидую.

Мы несколько минут молчим, просто смотрим на языки пламени, лижущие холодный ночной воздух.

Настя высовывает голову в дверь.

- Извините, ребята, но время пришло.

- Она действительно выталкивает тебя из зоны комфорта. - я допиваю пиво и встаю.

- Да, ты, вероятно, упадешь в обморок, если я расскажу тебе, что она заставляла меня делать, но это делает ее счастливой, и ее счастье делает меня счастливым. Она подталкивает меня быть лучшим мужчиной тоже. - он хлопает меня по плечу. - Сделай мне одолжение? Следуй за своим сердцем и не слушай сомнения, хорошо? Они - пустая трата времени, и они обычно не правы.

Я киваю, но это не так просто, как он говорит.

Все это ново для меня. Семья, чувства, но больше всего желание - тот факт, что я хочу этих вещей, когда я счастливо жил своей жизнью без них.

- Хорошо, я раздам печенья, и когда вы закончите украшать, мы сделаем фотографии для голосования друзей в Фейсбуке. Обычно мы выбираем самое красивое печенье, но в этом году мы смешаем правила, так как некоторые из нас не так артистичны, как другие.

Артём покашливает:

- Артур.

- Не зови меня в следующий раз, когда тебе понадобится компьютерный совет. - Артур показывает ему средний палец.

- Не беспокойся, я знаю, как выключить мой компьютер и включить его снова, - шутит Артём.

Артур бросает зефирку из миски, и она отскакивает от лба Артёма. Артём поднимает посыпку и бросает ее в Артура.

- Вы будете убирать это, - говорит Гвен, ставя печенье перед Есеней. - Это уродливые свитера. Украсьте свое печенье как самый уродливый свитер, и посмотрим, кто победит.

Она ставит по одному печенью на тарелку между членами команды, словно она наша учительница, а мы все в начальной школе. Она и Эйб садятся во главе стола.

- У вас есть полчаса. Вперед, - говорит Эйб.

Все разбегаются, тянутся за глазурью, сталкиваются локтями, а я откидываюсь назад и наблюдаю за разворачивающейся сценой. Есения справляется за нас обоих.

- Есть какие-нибудь идеи? - спрашивает она, как только собрала все необходимые ингредиенты.

Я киваю на печенье.

- Сделай с ним самое худшее.

Она улыбается и опускает внимание на печенье.

- Ты придешь завтра, Гриш? - спрашивает Артём. Большинство мужчин в парах не вносят вклад в конкурс печенья. Даже Эйб.

- Думаю, я перестарался с тренировкой и катался на лыжах весь день вчера. - я сажусь и насколько могу потягиваю спину. - Раскладной диван не помогает.

Есения смотрит на меня краешком глаза, но ничего не говорит.

- Давай, Есень, ты вся такая «независимая женщина, услышь мой рык». Почему вы, ребята, не меняетесь каждую ночь? - спрашивает Артур.

Есения хватает красную конфету с корицей и бросает в него. Она попадает ему в глаз.

- Черт, мой глаз. - он прикрывает глаз.

Есения смотрит на Артёма, разделяя какое-то понимание, которое, я предполагаю, имеет какое-то отношение к Артуру, когда они росли.

- Полагаю, тебя не будет в зале? - спрашивает Артём Артура.

- Думаю, мы с Лерой поспим подольше завтра. Так что никаких побудок.

Артём поворачивается ко мне, игнорируя своего брата, который продолжает моргать, как будто Есения нанесла непоправимый ущерб.

- Мне нравится твоя разминка на растяжку перед тренировкой.

Мы продолжаем болтать о том, как я люблю растягиваться минут двадцать перед тренировкой, чтобы все разогреть. Артём довольно крут и не донимает меня вопросами или сексуальными намеками о его сестре и мне, что освежает. Я не уверен, каким бы он был, если бы мы действительно встречались.

- Есень, пошли с нами, - говорит Артём.

- Я в отпуске. - она не поднимает взгляд от своего печенья, делая идеальные волнистые линии поперек печенья-свитера.

- Ну, ты не получаешь другой нагрузки, раз Гриша на раскладном диване. - Артур смеется. - Ай. Черт. - он наклоняется и трет ногу.

- Выражайтесь приличнее, у нас есть маленькие уши, - говорит Гвен, концентрируясь на своем печенье так же, как и ее дочь.

Эйб сейчас с детьми в угловой зоне с игрушками. Он замечательный дедушка, всегда проводит с Дариной столько времени, сколько может.

- Так ты пекарь? - спрашиваю я Иру.

Артём обнимает свою жену.

- Лучшая.

Гвен прочищает горло, но затем смеется. Больше никто ничего не говорит, и я чувствую, что это внутренняя шутка, частью которой я не являюсь.

- Вообще-то, мне сегодня звонила моя деловая партнерша, Есень. Она думает, что нам нужно поработать над повышением осведомленности в соцсетях и хотела знать, не могла бы ты, когда вернешься в Портленд, возможно, подкинуть идей. Мы заплатим тебе. - Ира откладывает глазурь, откидывается назад и пододвигает тарелку к Артёму. - Сделай его уродливым за меня, пока я притворяюсь, что не вижу, что ты делаешь.

Все смеются, потому что ее печенье с уродливым свитером, но глазурь и украшения выглядят слишком хорошо, чтобы есть.

Ира, должно быть, замечает, что я смотрю, потому что говорит:

- Проклятие работы.

- Ты очень талантлива, - говорю я.

- Не правда ли? - говорит Есения, садясь и разглядывая свое печенье, как будто проверяя его. - Я ужасно завидую тому, насколько она артистична с сахаром.

Я обнимаю Есению за спинку стула.

- У каждого свои таланты. Ты блестяще умеешь заставлять людей хотеть что-то купить.

Ее щеки розовеют, и приятно вызывать у нее румянец.

Когда я смотрю на стол, Гвен, Ира и Артём смотрят на меня с глупыми улыбками. Я принимаю эти улыбки как знак, что я добиваюсь прогресса в своем стремлении вернуть Есению.