История необычной волшебницы

Глава 34

Когда я вернулась в поместье, тёмная сила внутри меня была довольна. Она чувствовала: я сделала всё, чтобы отрезать себя от прошлого. Тео больше не будет стоять у меня на пути. Он будет ненавидеть меня — или просто держаться подальше. А это почти одно и то же.

Отец встретил меня в зале, где над камином висел герб Реддлов — чёрный змей на алом фоне.

— Ты укрепила свою позицию, — произнёс он, не спрашивая, а констатируя. — Замок снова боится. Это хорошо.

Мать стояла рядом, её глаза блестели тем самым холодным огнём, который я знала слишком хорошо.

— Но страх — это не верность, — тихо сказала она. — Верность проверяется жертвой.

Я посмотрела на неё, не понимая.

— Какой жертвой? — спросила я.

Беллатриса медленно подошла ко мне, её шаги были бесшумными, но от них по залу пробегала ледяная волна.

— Тьма требует доказательств, — прошептала она. — И сейчас она хочет, чтобы ты доказала свою преданность делом. Не словами. Не силой. А выбором, который сломает тебя… или сделает сильнее.

Сердце внутри меня на мгновение запнулось, но мрак тут же подпитал его, не давая испугу разрастись.

— Что нужно сделать? — спокойно спросила я.

Мать чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему‑то невидимому.

— Убей того, кто всё ещё верит в тебя, — тихо произнесла она. — Того, кто, несмотря ни на что, готов был тебя спасти.

Я почувствовала, как тёмная сущность радостно встрепенулась, предвкушая испытание.

— Кого? — прошептала я, хотя уже знала ответ.

— Теодора Нотта, — спокойно произнесла Беллатриса. — Он вернулся в Хогвартс. Он думает, что может тебя вернуть. Убей его. Докажи, что тьма для тебя важнее любой привязанности.

Палочка в моей руке дрогнула, и кристалл в ней вспыхнул багровым, будто уже знал, какое заклинание я произнесу. Мрак пел внутри, требуя действия, требуя, чтобы я окончательно отрезала себя от света.

Но где‑то глубоко, под слоями тьмы, мелькнуло воспоминание: Тео, смеющийся над какой‑то глупостью; Тео, прикрывающий меня в дуэли; Тео, шепчущий: «Я люблю тебя», когда никто не слышал.

Мрак зашипел, пытаясь заглушить эти образы.

— Хорошо, — произнесла я, и мой голос прозвучал ровно, без дрожи. — Я сделаю это.

Мать улыбнулась — той самой улыбкой, в которой не было ни тепла, ни радости, только удовлетворение.

— Отлично, — прошептала она. — Теперь ты настоящая наследница.

Я повернулась и пошла прочь, чувствуя, как тьма ликует. Но где‑то внутри, под её рёвом, звучало что‑то тихое, почти неслышное — голос, который просил остановиться.

И я сделала вид, что не слышу его.