История необычной волшебницы

Глава 33

Теодор освободился не благодаря магии и не благодаря силе. Он освободился благодаря незаметности.

Пока Беллатриса проверяла посты, пока отец обсуждал планы, пока тёмные чары следили за Хогвартсом, в поместье Реддлов оставалась одна вещь, которую никто не считал угрозой, — старый слуга, который когда‑то приносил мне какао по вечерам. Он не был волшебником, но знал каждый потайной ход, каждую скрипучую половицу. И он помнил, что Теодор смотрел на меня не как на наследницу тьмы, а как на девушку, которой просто страшно.

Он пришёл ночью, когда коридоры были пусты, а тени казались живыми. Тихо щёлкнул замок, и цепи, сковывавшие Теодора, ослабли.

— Беги, — прошептал старик, не глядя ему в глаза. — Пока они не вернулись.

Тео не стал спрашивать, почему. Он просто кивнул, схватил палочку и бросился в темноту, туда, где старые лестницы вели не в башни, а в заброшенные тоннели, выходившие к опушке Запретного леса.

Оттуда он добрался до Хогвартса. Не через главные ворота, а через потайной ход под корнями старого дуба. И когда он вошёл в вестибюль, его мантия была в грязи, волосы спутаны, но в глазах горел тот самый упрямый огонь.

Он искал меня. Не чтобы сражаться. Чтобы вернуть.

Я нашла его сама — в пустом коридоре третьего этажа, где портреты молчали, будто боялись нарушить момент.

— Вэлари, — выдохнул он, увидев меня. — Я знал, что ты здесь.

Я остановилась, не приближаясь. Тёмная сила внутри меня насторожилась: она не любила, когда прошлое стучалось в дверь.

— Меня зовут не Вэлари, — холодно произнесла я. — Запомни это.

— Для меня ты всегда будешь Вэлари, — упрямо сказал он. — Даже если ты сама в это не веришь.

Я усмехнулась, и эта усмешка была острой, как лезвие.

— Ты ошибаешься, — прошептала я. — И эта ошибка сделает тебе больно.

Резким движением я взмахнула палочкой, и невидимая сила отбросила его к стене. Он ударился, но не упал.

— Почему? — прохрипел он, глядя на меня, будто пытался разглядеть сквозь мрак ту девушку, которую любил.

— Потому что ты не понимаешь, — процедила я. — Ты видишь во мне то, чего больше нет. И это делает тебя слабым.

— Или делает меня сильнее, — тихо ответил он. — Потому что я не сдаюсь.

Тьма шепнула: «Сделай ему больно. Так, чтобы он ушёл. Чтобы он ненавидел тебя. Это будет проще».

И я послушалась. Не потому, что хотела. А потому, что мрак требовал жертвы.

— Знаешь, что самое смешное? — сказала я, подходя ближе, но не касаясь его. — Раньше ты вызывал у меня лишь раздражение. Ты был просто мальчишкой, который слишком много болтал.

Каждое слово было ударом. Я видела, как они врезаются в него, как он сжимает кулаки, пытаясь не показать, как сильно они ранят.

— Не верь этому, — прошептал он, но голос его дрожал. — Не говори так.

— Это правда, — холодно сказала я. — Или ты хочешь, чтобы я солгала?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло то, чего я боялась увидеть, — не ненависть, а разочарование. Глубокое, горькое, навсегда меняющее взгляд.

— Ты лжёшь, — тихо произнёс он. — Но ты делаешь это так, будто сама хочешь в это поверить.

Я подняла палочку. Не для заклинания. Просто чтобы обозначить границу между нами.

— Уходи, — сказала я. — Пока я не сделала то, о чём ты будешь жалеть всю жизнь.

Он не ушёл сразу. Он стоял, будто надеялся, что я скажу что‑то другое. Что тьма отступит, что Вэлари вернётся. Но я молчала.

Наконец он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. И каждый его шаг отдавался во мне чем‑то, что мрак пытался заглушить.