История необычной волшебницы

Глава 24

Когда я вернулась в Хогвартс, замок уже начал меняться. Это было не сразу заметно, но стоило присмотреться — и становилось ясно: школа больше не принадлежала свету.

Портреты, которые раньше перешёптывались, перебегая с картины на картину, теперь молчали. Их фигуры застыли в неестественных позах, будто они боялись пошевелиться, чтобы не привлечь внимание новой силы. Даже Полтергейст Пивз, который вечно устраивал хаос в коридорах, исчез — будто сам замок вытолкнул его за пределы своих стен.

Каменные плиты под ногами стали темнее, будто впитывали свет и не отдавали его обратно. Воздух был густым, тяжёлым, в нём чувствовалась магия — не та, что рождалась из заклинаний, а та, что росла из страха, из покорности, из тишины.

Я шла по коридору, и ученики расступались передо мной, не поднимая глаз. Никто не шептал, никто не смеялся — даже самые дерзкие слизеринцы теперь старались не попадаться мне на пути.

В Большом зале всё выглядело иначе: столы стали массивнее, будто выросли из самого пола, скатерти потемнели до глубокого бордового, почти чёрного цвета. Даже еда казалась другой — она не пахла, не дымилась, будто была лишена жизни.

Теодор Нотт сидел за столом Слизерина, опустив голову. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его взгляд — тяжёлый, полный боли и непонимания. Я остановилась напротив него, и тишина вокруг стала почти осязаемой.

— Ты могла бы этого не делать, — тихо произнёс он, не поднимая глаз. — Могла бы остаться собой.

Внутри меня что‑то шевельнулось — не тьма, а отголосок прежнего чувства, быстро подавленный. Тьма недовольно заворочалась, недовольная тем, что кто‑то ещё смеет надеяться.

— Я и есть я, — спокойно ответила я. — Просто теперь я та, кем должна быть.

Тео поднял голову, и в его глазах я увидела не страх, а разочарование — такое острое, что оно почти резануло по чему‑то внутри меня. Но тьма тут же заглушила это ощущение, превратив его в лёгкое раздражение.

— Ты ошибаешься, — прошептал он. — Ты не тьма. Ты просто позволила ей себя поглотить.

Я усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— Возможно, — сказала я. — Но теперь это уже не имеет значения.

Развернувшись, я направилась к выходу, чувствуя, как замок подстраивается под мой шаг. Коридоры становились длиннее, тени — гуще, а тишина — всё более абсолютной.

Хогвартс больше не был школой. Он становился крепостью тьмы. И я была его хозяйкой.

Где‑то в глубине замка камень в моей палочке тихо пульсировал, соглашаясь.