История необычной волшебницы

Глава 15

Тьма не отступила — она лишь притихла на мгновение, будто прислушивалась к словам Тео, изучала их, как хищник изучает добычу перед броском. И стоило Волан‑де‑Морту сделать шаг вперёд, она рванулась вперёд, сливаясь с его волей, становясь его продолжением.

Вэлари стояла, сжимая в руке белый клык, но он больше не отдавал теплом. Он был холодным, как лёд, будто сам отвергал её попытку удержаться за прошлое. Мики внутри неё зарычала, но этот рык тут же утонул в гулком, тяжёлом ритме камня в палочке — ритме, который теперь диктовал биение её сердца.

— Ты думаешь, что можешь выбирать? — голос Волан‑де‑Морта прозвучал не как вопрос, а как приговор. — Сила не терпит сомнений. Она либо принимает тебя, либо ломает. Ты уже приняла её. Теперь ты — её сосуд.

Тео шагнул вперёд, будто хотел заслонить её, но она подняла руку — не угрожая, просто останавливая. Её глаза, ещё недавно мелькавшие проблесками прежнего света, теперь были сплошным тёмным омутом, в котором медленно кружились алые искры.

— Не надо, — её голос звучал иначе: ровнее, холоднее, лишённый прежней хрипоты. — Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Вэлари… — Тео смотрел на неё так, будто пытался разглядеть в этих тёмных глазах ту девочку, с которой охотился у озера, ту, что улыбалась, когда Мики притаскивала ей кусок оленины.

Но она покачала головой, и в этом движении не было сожаления — только окончательность.

— Меня больше нет, — сказала она спокойно, почти буднично. — Есть только сила. И я — её проводник.

Она разжала пальцы, и белый клык упал на каменный пол. Он ударился о камень с тихим, почти беззвучным стуком, и на мгновение показалось, что даже воздух вздрогнул от этого звука.

— Нет! — Тео рванулся вперёд, чтобы поднять его, но она остановила его одним взглядом. В этом взгляде не осталось ничего человеческого — только холодная, безупречная ясность тьмы.

— Оставь, — сказала она. — Это прошлое. А я живу настоящим. И будущим, которое построю сама.

Хагрид сделал шаг назад. Его лицо помрачнело, но в нём не было осуждения — только тяжёлое понимание.

— Девочка… — начал он тихо.

— Я не девочка, — перебила она, и голос прозвучал как лезвие, рассекающее воздух. — Я — дочь Волан‑де‑Морта. Я — наследница тьмы. И я принимаю эту судьбу без оговорок.

Волан‑де‑Морт едва заметно кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Наконец‑то, — произнёс он. — Ты перестала цепляться за слабости. Теперь ты готова.

Он протянул руку, и тьма, клубившаяся вокруг него, потянулась к ней, обвивая её, словно плащ из теней. Она не сопротивлялась. Наоборот, расправила плечи, позволяя тьме проникнуть глубже, стать частью себя, растворить в себе всё, что когда‑то делало её уязвимой.

Палочка в её руке вспыхнула алым, и из камня вырвался луч, который не рассеивался, а собирался в плотную, тяжёлую волну. Эта волна прокатилась по комнате, заставляя камни потемнеть, а воздух стать густым и тяжёлым.

— Теперь ты видишь, — тихо сказал Волан‑де‑Морт, глядя на Тео. — Она не нуждается в спасении. Она нашла свою силу.

Тео смотрел на неё, и в его глазах читалась боль — не физическая, а та, что приходит, когда понимаешь: человек, которого ты знал, ушёл навсегда.

— Вэлари… — снова попытался он, но она лишь покачала головой.

— Моё имя теперь звучит иначе, — сказала она, и её губы изогнулись в лёгкой, холодной усмешке. — Теперь я — Вэлари Реддл. И я стою на стороне тьмы. Всегда.

Мики внутри неё не рычала больше в отчаянии. Теперь её рык был торжествующим, звериным гимном силы. Она больше не пыталась вырваться, чтобы спастись, — она рвалась вперёд, чтобы править.

— Следуй за мной, — сказал Волан‑де‑Морт, и тьма вокруг него сгустилась, образуя проход в полумраке. — У нас есть дела, которые нельзя откладывать.

Она кивнула, не оглядываясь на Тео, не замечая его боли. Она шла рядом с отцом, её шаги были ровными, уверенными, будто сама земля уступала ей дорогу.

Когда они исчезли в вихре теней, Тео остался стоять посреди опустевшей комнаты. Он посмотрел на белый клык, лежавший на полу, потом медленно поднял его. Артефакт был холодным, безжизненным — будто связь, которую он когда‑то хранил, окончательно оборвалась.

Хагрид положил руку ему на плечо.

— Она сделала свой выбор, — тихо сказал он. — И теперь нам придётся жить с этим. Но помни: даже в самой густой тьме всегда остаётся крошечный уголок света. Даже если тот, кто его нёс, больше не хочет его видеть.

Тео сжал клык в кулаке, чувствуя, как холод металла проникает в кожу.

— Тогда я буду хранить этот свет за неё, — прошептал он. — Пока она не вспомнит, что он у неё был.