История необычной волшебницы

Глава 8

Мы шли по Запретному лесу, и тьма вокруг меня не просто следовала — она прокладывала путь. Деревья склоняли ветви, будто кланялись; мох под ногами чернел и рассыпался в пыль, стоило мне ступить. Волан‑де‑Морт шагал рядом, не торопясь, словно наслаждался этим зрелищем: я становилась воплощением силы, которую он так долго искал.

— Ты чувствуешь это? — спросил он, не глядя на меня. — Как мир сам уступает тебе дорогу.

Я кивнула. Я действительно чувствовала. Не радость, не восторг — а холодную, безупречную ясность. Больше не было сомнений, не было страха, что я окажусь недостаточно жестокой, недостаточно сильной. Тьма стёрла всё лишнее. Даже голос Мики теперь звучал не как отчаянный крик, а как низкий, ровный гул, слившийся с ритмом палочки.

— Да, — ответила я. — И я хочу больше.

Волан‑де‑Морт едва заметно улыбнулся — редкая, почти неуловимая мимика, означавшая одобрение.

— Тогда ты готова к первому испытанию.

Он остановился у старого каменного круга — древние руны на камнях светились тусклым фиолетовым светом, будто просыпаясь от долгого сна. В центре круга лежал чёрный кристалл, похожий на застывшую каплю ночи.

— Это якорь силы, — пояснил отец. — Он удержит тьму, пока ты будешь принимать её. Но есть условие: чтобы он открылся, нужно принести жертву. Не чужую. Твою.

Я нахмурилась, но не от страха, а от нетерпения.

— Какую жертву?

— То, что ты больше не считаешь нужным. Слабость, которую ты всё ещё носишь в себе.

Я поняла мгновенно. И прежде чем он успел договорить, подняла руку и коснулась палочкой собственной груди, прямо над сердцем. Камень в палочке вспыхнул алым, и из раны вырвалась тонкая нить света — не крови, а чего‑то более древнего, того, что раньше называлось моей человечностью. Нить потянулась к кристаллу и впиталась в него. Кристалл вспыхнул и раскололся на части, рассыпавшись чёрной пылью, которая тут же поднялась в воздух и закружилась вокруг меня, проникая под кожу, в вены, в саму суть моей магии.

Боль была острой, но короткой — и я даже не поморщилась. Когда пыль осела, на моей коже остались тонкие чёрные узоры, похожие на морозные рисунки, только они пульсировали в такт ударам сердца.

— Теперь ты не просто носишь силу, — произнёс Волан‑де‑Морт. — Ты — её проводник.

Я подняла руку, и между пальцами заструился чёрный дым, который тут же превратился в острые лезвия теней. Я улыбнулась — на этот раз искренне.

— Я готова.

Тем временем на опушке леса Тео всё ещё стоял, сжимая кулаки, пока перед его глазами медленно таяла последняя надежда. Он не мог просто уйти. Не мог оставить меня здесь, в этой тьме. Но и броситься следом было бы самоубийством — он чувствовал, как сама земля в глубине леса стала ядовитой.

Вдруг из тени вышел Хагрид. Он появился бесшумно, будто сам лес подсказал ему, где искать Теодора.

— Видел, куда они пошли? — тихо спросил полувеликан, не сводя взгляда с тёмного провала между деревьями.

Тео кивнул, не доверяя своему голосу.

— Она… она сама этого хотела, — наконец выдавил он. — Она не сопротивлялась. Она приняла эту тьму.

Хагрид тяжело вздохнул.

— Иногда самое страшное — это когда человек сам выбирает путь во тьму. Но знаешь, что ещё страшнее? Что внутри тьмы всегда остаётся хоть крошечный уголок света. Даже если сам человек о нём забыл.

— И что мне с этим делать? — с горечью спросил Тео. — Я не могу просто стоять и ждать, пока она станет чудовищем.

— Не можешь, — согласился Хагрид. — Значит, надо найти то, что напомнит ей, кем она была. Не чувства, не воспоминания — что‑то, что нельзя стереть магией. Что‑то, что принадлежит только ей.

Тео задумался. И вдруг его осенило.

— Белый клык, — прошептал он. — Тот, что она нашла в детстве. Она говорила, что он связывает её с Мики. Что без него она не смогла бы обращаться. Может, в нём есть что‑то… что сможет её удержать?

Хагрид кивнул.

— Если это часть её судьбы, то да. Но найти его будет нелегко. Если она теперь служит тьме, всё, что связано с её прошлой жизнью, может быть под защитой или спрятано там, куда простым людям не добраться.

— Значит, я пойду туда, куда простым не добраться, — твёрдо сказал Тео.

Вернувшись в Хогвартс, я шла по коридорам, и ученики расступались передо мной, будто чувствовали перемену. Даже Драко Малфой, который обычно не отводил взгляда ни перед кем, опустил глаза, когда я проходила мимо.

Пэнси Паркинсон не сдержалась:

— Что с тобой случилось? Ты… ты вся в этих чёрных узорах!

Я остановилась и медленно повернулась к ней. Мой голос прозвучал спокойно, но от него у всех по спине пробежал холодок.

— Ничего не случилось, Пэнси. Просто я наконец‑то стала собой.

И прежде чем кто‑либо успел ответить, я подняла руку — и тени от факелов на стенах ожили, вытянувшись в длинные чёрные нити, которые закружились вокруг Пэнси, не касаясь её, но заставляя замереть от ужаса.

— Больше не смей задавать мне вопросы, — сказала я. — Если только не хочешь узнать, каково это — потерять голос на неделю.

Пэнси побледнела и отступила, а я пошла дальше, не оглядываясь.

В гостиной Слизерина меня уже ждал конверт с печатью из чёрного воска. Я взяла его, сломала печать и прочла:

«Сегодня в полночь. Руины на севере леса. Ты должна показать, на что способна. Пусть Хогвартс почувствует твою силу».

Я улыбнулась. И впервые за долгое время мне не хотелось уходить в тишину и одиночество. Мне хотелось, чтобы все видели. Чтобы все боялись.