Пустыши

Приехали. Только начали выдвигаться к яхте.

До причала оставалось метров двести — пройти через пустынный складской район, обогнуть штабель ржавых контейнеров, и вот она, «Звёздная пыль», качается на волнах, маня огнями.

— Быстро, быстро, — торопил Гарри, оглядываясь через плечо. — Чувствую себя неуютно.

— Ты всегда чувствуешь себя неуютно, Поттер, — фыркнул Драко, но шаг ускорил.

И тут из-за контейнеров они вышли.

Пустыши.

Много.

Слишком.

Они выползали из всех щелей — серые, с остекленевшими глазами, с руками, тянущимися вперёд, с ртами, открытыми в беззвучном крике. Их были десятки. Может, сотня.

— Назад! — заорал Гарри, выхватывая пистолет. — Все назад! К яхте! Бегом!

Но бежать было некуда — пустыши окружали.

— Держать строй! — крикнула Гермиона, вскидывая автомат. — Не дайте им взять нас в кольцо!

И началось.

Полумна и Драко встали плечом к плечу, и из их глоток вырвался низкий, вибрирующий рык. Пустыши перед ними замерли, затряслись, словно наткнулись на невидимую стену. Ментальный удар. Они сминали сознание врагов, выжигая остатки воли.

— Держи левый фланг! — рявкнула Полумна, и голос её, обычно мягкий и мечтательный, звучал сейчас как натянутая струна.

— Держу! — выкрикнул Драко, и его глаза вспыхнули серебром.

Гермиона нажала на спусковой крючок, и автомат рявкнул, выплевывая очередь. Два пустыша рухнули сразу, ещё один споткнулся, но продолжал ползти. Она выдохнула, прицелилась, выстрелила снова — точно в голову. Третий упал замертво.

— Есть! — выдохнула она, передёргивая затвор.

Рон стоял рядом с ней, сжимая бейсбольную биту, обмотанную колючей проволокой. Он не был героем — он был просто парнем, который пытался выжить.

— Давай, давай! — крикнул он сам себе и со всей дури замахнулся на подошедшего пустыша.

Бита встретилась с черепом. Хруст. Пустыш осел.

— Неплохо, Уизли! — крикнул Симус, нанизывая на палец перстень с острым шипом. — Но смотри, как надо!

Он врезал кулаком в лицо очередного пустыша — перстень оставил глубокую рваную рану, из которой хлынула чёрная жижа. Блейз повторил его движение, работая синхронно. Их перстни — массивные, с гербами каких-то старых родов — оставляли на серой коже уродливые отметины, рвали плоть, калечили.

Невилл стоял чуть поодаль, вскинув арбалет. Он целился долго, тщательно, как учил его дедушка на охотах в поместье Лонгботтомов.

— Прости, — шепнул он пустышу, который лез на Пэнси, и спустил тетиву.

Болт вошёл точно в висок. Пустыш рухнул как подкошенный.

— Спасибо, Долгопупс! — выдохнула Пэнси, сжимая в руке фамильный кинжал — тонкий, длинный, с рукоятью, инкрустированной изумрудами.

Чжоу — Чжоу, которую все считали тихоней — вдруг прыгнула вперёд, и в руках её мелькнули нунчаки. Дерево и сталь засвистели в воздухе, описывая восьмёрки.

— Ого! — выдохнул Симус.

— Я училась в Шанхае летом, — коротко бросила Чжоу, и нунчаки встретились с челюстью пустыша с такой силой, что тот отлетел на три метра.

Гарри стрелял.

Руки дрожали.

Он целился, нажимал на спуск, и пули находили цели — одну, вторую, третью. Но пальцы предательски тряслись, и дыхание сбивалось. Он слишком хорошо помнил войну. Слишком хорошо помнил, как пахнет смерть. Это возвращалось к нему липким ужасом.

— Поттер, соберись! — рявкнул Снейп, проносясь мимо.

У него был нож.

Обычный охотничий нож, с чёрной рукояткой и широким лезвием. Но Снейп работал им как хирург — чётко, холодно, без лишних движений. Он вонзал его в шеи, в глаза, в виски, и каждый удар был смертельным.

— Вы все умрёте, если продолжите паниковать! — крикнул он, вытирая лезвие о мантию. — Соберитесь!

Гарри стиснул зубы, перестал дрожать, выстрелил ещё раз.

И ещё.

Пустыши окружали. Их было слишком много.

Пэнси отбивалась кинжалом, но она не была бойцом. Она была дипломатом, стилистом, девушкой, которая знала толк в вине и этикете, но не в резне. Она уставала.

— Блейз! — крикнула она, отступая.

— Я здесь! — Он отмахнулся от очередного пустыша перстнем, рванул к ней.

Но не успел.

Пустыш, который полз по земле, незамеченный в суматохе, схватил её за лодыжку.

Пэнси вскрикнула.

— Нет! — заорал Блейз, бросаясь к ней.

Зубы пустыша сомкнулись на её щиколотке. Она дёрнулась, попыталась вырваться, но было поздно. Яд — или что там было в их слюне — начал действовать мгновенно.

— Пэнси! — Драко рванул к ней, забыв про ментальную атаку.

— Не подходи! — крикнула она, смотря на Блейза. Её голос уже ломался, становясь чужим. — Не подходи ко мне!

Блейз успел. Он упал рядом с ней на колени, подхватил её на руки, прижал к груди.

— Пэнси, Пэнси, смотри на меня, смотри, я здесь, я с тобой, мы что-нибудь придумаем…

— Нет, — прошептала она, и глаза её закатывались, становясь мутными. — Не придумаем.

— Пэнси!

— Я люблю тебя, — выдохнула она. — У…у тебя…ужасный…

Она не договорила.

Её тело обмякло, голова запрокинулась, и через мгновение — другое она открыла глаза снова. Но это были уже не её глаза. Пустые. Серые. Голодные.

— Прости, — сказал Снейп, подходя сзади.

Блейз не успел ничего ответить.

Снейп вонзил кинжал — её собственный кинжал, фамильный — ей в висок.

Чётко. Быстро. Почти милосердно.

Пэнси рухнула на землю, и больше не шевелилась.

Тишина повисла над причалом, разрываемая только дыханием выживших и далёким криком чаек.

Пустыши на мгновение замерли, словно почуяв смерть и кровь. А потом двинулись снова.

— К яхте! — рявкнул Снейп, выдернув кинжал из тела Пэнси и вытирая его о мантию. — Быстро! Пока не перебили всех!

Блейз не двигался. Он сидел на коленях, глядя на мёртвое тело, и в глазах его было что-то страшное.

— Блейз! — Драко схватил его за плечо, рванул вверх. — Вставай! Она бы хотела, чтобы ты жил!

Блейз поднялся. Механически. Как заводная кукла.

И они побежали.

К яхте.

К морю.

К свободе, которая стоила слишком дорого.

Яхта отошла от причала через семь минут.

Семь минут, которые растянулись в вечность. Семь минут, за которые Блейз Забини потерял всё, а остальные — кусочек души.

Чжоу стояла у штурвала молча, вцепившись в него побелевшими пальцами. Она вела судно прочь от Саутгемптона, прочь от этого проклятого причала, где на бетоне осталось лежать тело той, что ещё час назад смеялась и требовала не трогать её шоколад.

— Курс — на Ла-Манш, — сказала она тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. — К утру будем во Франции, если ветер не подведёт.

Никто не ответил.

Все сидели молча.

Блейз сидел на корме, у самого борта, поджав колени к груди и уставившись в одну точку на горизонте. Он не двигался. Не дышал, казалось. Просто сидел — живая статуя, высеченная из горя.

Драко сидел рядом с ним.

Он не говорил ни слова. Не пытался утешить, обнять, похлопать по плечу. Он просто сидел рядом — и держал его за руку.

Крепко.

Настоящей хваткой друга.

Просто «я здесь, я рядом, ты не один». И этого было достаточно.

Гермиона и Рон устроились на скамье у левого борта. Рон обнимал её за плечи одной рукой, другой сжимал биту — словно боялся, что враги вернутся из воды. Гермиона молчала. Её глаза были красными, но она не плакала. Она смотрела в палубу и, кажется, считала доски, чтобы не сорваться.

Невилл и Полумна сидели на носу, прижавшись друг к другу. Невилл положил арбалет на колени и гладил пальцем приклад — нервно, автоматически. Полумна положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Она не спала. Она просто слушала море.

Симус открыл рот, чтобы что-то сказать — наверное, очередную глупую шутку, чтобы разрядить обстановку, как он делал всегда. Но Снейп, стоявший у входа в рубку, бросил на него короткий взгляд.

Один взгляд — и Симус закрыл рот.

Он понял.

Сейчас не время для шуток.

Снейп стоял неподвижно, скрестив руки на груди, глядя в удаляющийся берег. Его лицо было бесстрастным, как всегда, но в уголках губ залегла горькая складка. Он убил её. Он сделал то, что было нужно. Но это не значило, что ему было всё равно.

Гарри ходил по яхте.

Он не мог сидеть на месте. Он маячил от рубки до кормы, от кормы до борта, туда-сюда, как маятник. В голове крутились мысли, одна мрачнее другой.

«Я должен был заметить этого пустыша раньше».

«Я должен был прикрыть её».

«Я капитан. Я отвечаю за всех. И я не уберёг её».

Он остановился у борта, глядя, как пена от винтов смешивается с водой.

— Гарри, — раздался тихий голос Гермионы.

Он обернулся. Она подошла к нему, оставив Рона на скамье.

— Прекрати.

— Что прекратить?

— Винить себя. — Она посмотрела на него в упор, и взгляд её был твёрдым. — Это не твоя вина. Ничья вина. Мы сделали всё, что могли.

— Недостаточно, — глухо ответил Гарри.

— Достаточно. — Гермиона взяла его за руку. — Мы живы. Все, кто остался. И мы плывём дальше. Потому что другого выбора нет.

Гарри посмотрел на неё, на Рона, который смотрел на них с беспокойством, на Драко, который не отпускал руку Блейза, на Снейпа, который стоял как каменное изваяние, на Чжоу, которая вела их вперёд, на Невилла и Полумну, которые держались друг за друга.

— Ты права, — сказал он тихо. — Другого выбора нет.

Он повернулся к штурвалу.

— Чжоу, давай полный вперёд. Нам нужно убраться как можно дальше от этого берега.

— Есть, капитан, — отозвалась она.

Яхта набрала скорость.

А позади них, на причале Саутгемптона, тело Пэнси Паркинсон лежало неподвижно — и море у её ног наливалось кроваво-красным в свете заходящего солнца.