Пустыши

Утро началось с крика.

— Идиот…! Забини, ты гребанный идиот!

Вскочили все. Даже Снейп.

На яхте были все, кроме одного. У самой кормы стоял Драко, вцепившись в поручни. Его лицо было белым как мел. В одной руке — скомканная записка. В другой — обрывок верёвки, уходящий в тёмную, непроглядную воду.

И на конце этой верёвки ничего не было.

Ни лодки. Ни плота. Ничего.

Только пустота.

Гермиона вылетела из каюты первой. Она сразу всё поняла. По тому, как Драко смотрел на воду. По тому, как его пальцы дрожали. По тому, как Снейп замер в дверях, не говоря ни слова.

— Драко… — начала она.

Он не ответил.

Вместо этого он протянул ей записку. Почти швырнул. Гермиона развернула её дрожащими руками и прочитала вслух — так, чтобы слышали все.

«Ушёл за Пэнси. Малфой, пока. Желаю, чтобы у вас с Поттером было трое детей, собака, кошка и хомяк по имени Рон. Забини, Блейз.»

Рон хотел возмутиться, но осекся. Что-то в голосе Гермионы остановило его. Она продолжала:

«P. S. Извинись перед Финниганом, за то, что я использовал его барахло как утяжелитель.»

— Утяжелитель? — переспросил Симус, бледнея. — Зачем ему… утяжелитель?

Гермиона дочитала до конца, и голос её сорвался на последних словах:

«Во всем виноват Снейп. Надеюсь, меня сожрут акулы.»

— Он не уплыл, — прошептал Невилл, поняв первым. — Он… он не брал лодку.

— Нет, — тихо ответила Гермиона, глядя на верёвку. — Он взял камни. И носки Финнигана. И спрыгнул.

— Барахло как утяжелитель… — повторил Симус, и его голос дрогнул. — Он… он утопился. Он пошёл ко дну.

Тишина взорвалась.

Рон выругался так громко, что чайки с соседних скал взлетели. Чжоу закрыла лицо руками. Полумна уставилась в одну точку на горизонте и молчала — страшно, неестественно молчала.

Драко пошатнулся.

— Пиздец, - выдохнул он почти не слышно.

— Он оставил тебе записку, — тихо сказал Гарри, подходя ближе. — Он попрощался.

— Заткнись, Поттер!

— Он любил её, Драко. Ты знал.

— ЗАТКНИСЬ!

Драко развернулся и ударил Гарри. Кулаком в плечо — не сильно, скорее от отчаяния, чем от злости. Гарри не ответил. Он просто смотрел на него. С сочувствием. С болью. С пониманием.

Драко всхлипнул.

Один раз. Второй. Его плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

Никто не подошёл.

Никто не знал, что сказать.

Снейп стоял у входа в рубку, и его лицо было серым. Он сжимал палочку так, что она трещала.

— Я не хотел, — сказал он тихо, почти про себя.

— Но ты это сделал, — ответила Гермиона, не оборачиваясь.

Снейп промолчал.

Чжоу подошла к корме и посмотрела вниз. Вода была тёмной, глубокой, холодной. Там, внизу, на глубине, лежал Блейз.

— Мы не сможем его достать, — сказала она. — Слишком глубоко.

— Мы даже не попробуем? — с надеждой спросил Невилл.

— Камни, — напомнил Гарри. — Он привязал камни. И носки. Он не хотел, чтобы его нашли.

Симус сел прямо на палубу, обхватив голову руками.

— Он спёр мои носки… чтобы утопиться… — глухо произнёс он. — Каким же мудаком надо быть…

— Таким, который потерял любовь, — тихо сказала Полумна.

Все замолчали.

Волны бились о борт яхты. Ветер дул с моря, холодный и солёный. Над ними простиралось серое небо — без единого просвета.

Драко поднял голову. Глаза его были красные, опухшие.

— Мы плывём дальше, — сказал он. Голос сел почти до шёпота.

— Что? — переспросил Рон.

— Мы плывём дальше, — повторил Драко. Вытер лицо рукавом. — Он умер за неё. За свою любовь. Самая тупая смерть, которую я видел. Но он выбрал её сам. И я… я не позволю этому быть зря.

— Драко… — начала Гермиона.

— Мы плывём Ла-Манш. — Он повернулся к Чжоу. — Полный вперёд.

Чжоу посмотрела на Гарри. Тот кивнул — одному ему понятным жестом.

Она повернула штурвал.

Яхта двинулась вперёд, оставляя за кормой тёмную воду, где на глубине остался Блейз Забини — верный друг, отчаянный романтик и самый глупый герой, которого они когда-либо знали.

И никто не обернулся.