Пустыши

(И снова предупреждаю, что тут тоже используется реальный певец и я соблюдаю авторские права🙏🙏)

Оставшийся путь до Саутгемптона прошёл в странной, почти неестественной идиллии.

Дождь кончился, и солнце, пробившееся сквозь тучи, залило салон золотистым светом. Гарри вёл аккуратно, но уже не хмурился — на лице его появилось что-то похожее на покой. Гермиону разбудил луч солнца, и она, щурясь, выпрямилась на сиденье.

— Мы где?

— Почти на месте, — ответил Гарри. — Минут сорок осталось.

— Я проспала всю дорогу?

— Всю, — подтвердил Рон, лыбясь во весь рот. — И храпела.

— Я не храплю!

— Храпишь. Как дракон на привале.

Гермиона ткнула его локтем в ребро, но без злости. Рон ойкнул, но продолжал улыбаться.

Сзади раздался какой-то возня, а потом — звонкий, почти детский смех Пэнси.

— Блейз, перестань! — воскликнула она, но в голосе не было ни капли возмущения.

— Ни за что, — ответил он.

Гарри глянул в зеркало заднего вида и увидел, как Блейз и Пэнси целуются. Не тайком, не украдкой — а открыто, со вкусом, будто весь мир подождёт.

— О, лепреконы мои ирландские! — присвистнул Симус. — Наконец-то!

— Ты знал? — спросила Полумна, отрываясь от окна.

— Знал! Да это ж все знали! Они ещё в школе друг на друга смотрели так, что у Слизерина чуть герб не задымился от страсти!

Пэнси оторвалась от Блейза, раскрасневшаяся, но довольная.

— Заткнись, Финниган.

— Ни за что! Я дождался этого момента! Я буду праздновать!

Драко сидел в углу, наблюдая за этой сценой с лёгкой, почти ностальгической улыбкой. Он знал. Всегда знал. Ещё с четвёртого курса, когда застал их в пустом классе зельеварения — она учила его варить Оборотное, а он смотрел на неё так, будто она была единственным светом в тёмной комнате. Драко тогда ничего не сказал. Просто закрыл дверь и ушёл. Но запомнил.

— Я рад за них, — тихо сказал он, ни к кому не обращаясь.

— Чего? — переспросил Гарри.

— Говорю, — Драко повысил голос, — что я рад за них. Они заслужили.

Повисла пауза. А потом Гарри выдохнул и начал ныть.

— Все встречаются, — сказал он с такой трагической интонацией, будто объявлял конец света. — Все! Рон с Гермионой, Полумна с Невиллом, теперь ещё и эти двое! А я? Я — национальный герой, мать его, Избранный, Победитель Волан-де-Морта, а у меня даже девушки нет!

— Может, тебе парень нужен? — ляпнул Симус и тут же прикусил язык.

Все замерли.

Гарри моргнул.

— Чего?

— Я ничего не говорил, это ветер, — быстро сказал Симус и уткнулся в окно.

Полумна и Невилл, сидевшие в обнимку на заднем ряду, переглянулись. Они уже не скрывались. С того самого дня, когда они с Симусом остались сторожить убежище.

С тех пор они были неразлучны. Полумна частенько засыпала у него на плече, а он гладил её по голове и смотрел в окно с выражением абсолютного, безмятежного счастья.

— Гарри, — сказала Гермиона мягко, — ты найдёшь кого-нибудь. Всему своё время.

— Легко тебе говорить, — буркнул он. — У тебя вон уже есть.

Рон самодовольно хмыкнул и приобнял Гермиону за плечи. Она закатила глаза, но не сопротивлялась.

Чжоу сидела молча, глядя в окно. Она почти не участвовала в разговорах, только изредка кивала или улыбалась, когда того требовал этикет. Гарри несколько раз ловил себя на мысли, что хочет спросить её, всё ли в порядке, но каждый раз откладывал. Потом. Когда будет время. Когда они доберутся.

Симус, чувствуя нарастающее напряжение, взял на себя роль тамады.

— А вы слышали историю про ирландца, который попытался научить дракона танцевать джигу? — начал он, и салон наполнился его громким, заразительным голосом.

История была дурацкой, но смешной. За ней последовала вторая, третья, и к тому моменту, как Симус дошёл до рассказа о том, как его бабушка случайно превратила священника в жабу, весь автобус покатывался со смеху.

Даже Снейп, сидевший в самом конце салона, замотанный в мантию, как в саван, пару раз дёрнул уголком губ. Он почти не участвовал в разговорах, и иногда казалось, что он вообще не здесь. Будто выключается на пару минут — глаза стекленеют, дыхание становится поверхностным, и он смотрит сквозь всех, куда-то далеко-далеко.

Гарри заметил это уже в третий раз за поездку, но промолчал. Снейп имел право на свои тайны. Даже сейчас.

Зато Драко время зря не терял.

— Поттер, — сказал он вдруг, перекрывая голос Симуса. — А ты знаешь, что у тебя глаза цвета утреннего неба после грозы?

Гарри дёрнул рулём, и автобус вильнул.

— Чего?!

— Я говорю, — Драко подался вперёд, положив подбородок на спинку водительского сиденья, — что ты красивый. Ты это знал?

— Малфой, ты пил?

— Нет. Трезв как стёклышко. Просто решил сказать правду. — Он вздохнул мечтательно. — И волосы у тебя — как воронье крыло. И шрам этот… такой мужественный.

Рон поперхнулся воздухом.

— Драко, ты чего?

— Правду говорю! — Драко всплеснул руками. — Я уже устал скрывать! Поттер, ты просто идиот!

— Я… — Гарри покраснел до корней волос. Только от злости или от смущения — вопрос хороший. — Почему это?

— Подумай. Три попытки даю.

Пэнси захихикала. Блейз одобрительно присвистнул. Полумна кивнула с серьёзным видом:

— У вас очень…интересный флирт. — заметила она.

Блейз уже не сдерживался и ржал в голос, в принципе, как и все, кроме Снейпа (он смеялся в душе).

Гарри промолчал, вцепившись в руль мёртвой хваткой. Он делал вид, что сосредоточен на дороге, но уши его горели алым.

Драко довольно откинулся на спинку сиденья. Миссия выполнена. Намёк понятен. По крайней мере, всем, кроме самого Гарри.

А потом Симус включил магнитолу.

— О! — закричал он, поймав какую-то волну. — Это же… Эминем!

Из динамиков полился знакомый бит — агрессивный, ритмичный, пульсирующий.

Драко встрепенулся.

— О, дайте-ка сюда! — Он выхватил у Симуса бутерброд (тот возмутился, но заткнулся, когда Драко начал читать). — "Look, if you had one shot, or one opportunity, to seize everything you ever wanted, one moment…"

И понеслось.

Драко читал рэп. Читал чисто, попадая в бит, с дикой энергией, от которой у всех в салоне полезли глаза на лоб. Он жестикулировал, отбивал ритм ногой, и на мгновение перестал быть аристократичным слизеринцем — стал просто парнем, который отрывается по полной.

Симус подпевал на припевах, отбивая ритм по спинке сиденья. Блейз одобрительно кивал. Пэнси снимала всё на палочку-камеру. Рон ржал в голос. Гермиона улыбалась, прикрыв рот ладонью.

Даже Снейп, очнувшись от своей задумчивости, поднял бровь и едва заметно кивнул в такт.

— Никогда не думал, что скажу это, — пробормотал он, — но у Малфоя есть талант.

— Что?! — переспросила Пэнси, не расслышав.

— Ничего, — буркнул Снейп и отвернулся к окну. Но кончик его губ дрогнул.

Гарри смотрел в зеркало заднего вида на Драко, который самозабвенно читал «Lose Yourself», и чувствовал, как в груди теплеет. Он не понимал, что это за чувство. Слишком сложное. Слишком тёплое.

Он списал это на радость от того, что они почти добрались.

А когда Драко закончил — под аплодисменты и крики «Браво!» — он поклонился, как заправский артист, и подмигнул Гарри в зеркало.

— Это было для тебя, Поттер.

Гарри промолчал, но щёки его снова вспыхнули.

Автобус въехал в Саутгемптон. Солнце клонилось к закату, окрашивая серые улицы в оранжевый и розовый. Впереди была яхта. Море. Свобода. Или смерть — с какой стороны посмотреть.

Но пока они были вместе.

И пока это было хорошо.

Слишком хорошо.