Последний кадр

После случая в магазине Келли больше не могла думать ни о чем другом.
Она несколько раз прокручивала в голове лицо того мужчины.

Нет.
Это был не Пэйтон.
Но его голос...
Он звучал слишком отчетливо.
Слишком реально.

Весь следующий день прошел спокойно.
Слишком спокойно.

Покупатели приходили и уходили, Райли рассказывала смешные истории про клиентов, а Келли старалась вести себя так, словно ничего не произошло.

Она больше никому не рассказывала о Пэйтоне.
Даже Райли.
Особенно Райли.

Иногда она замечала, как подруга обеспокоенно смотрит на нее, но каждый раз лишь улыбалась и говорила:

— Просто не выспалась.

Это стало ее любимой ложью.

После смены Келли решила не ехать сразу домой.
Вместо этого она остановилась у океана.
Вечерний пляж был почти пуст.
Ветер играл с ее волосами, а волны медленно накатывали на берег.
Она сняла обувь и пошла по прохладному песку.
Когда становилось слишком тяжело, она всегда приезжала сюда.
Море никогда не задавало лишних вопросов.
Келли закрыла глаза.
Шум волн немного успокаивал.

— Хотела бы я понять тебя... — тихо сказала она, глядя на горизонт.

Ответа не последовало.
Она грустно улыбнулась.

— Наверное, сегодня ты не придешь...

В ту же секунду воздух вокруг стал прохладнее.
Совсем немного.
Келли открыла глаза.
Перед ней никого не было.
Но она почувствовала знакомое присутствие.

— Пэйтон?

Тишина. Однако внутри неожиданно появилось странное чувство.

Не страх.
Не тревога.
Скорее... спокойствие.

Будто кто-то разделил с ней это мгновение.
Она сделала еще несколько шагов вдоль берега.
И вдруг без всякой причины улыбнулась.
В тот же миг рядом прошел легкий порыв ветра.
Песок закружился у ее ног.
Келли остановилась.

— Это ты?..

Ветер стих.
Она нахмурилась.

— Подожди...

Ради любопытства девушка нарочно нахмурилась, вспоминая самый тяжелый день после смерти родителей.

Ком встал в горле.
Глаза защипало.
И почти сразу воздух вокруг стал ледяным.
Волны ударились о берег сильнее обычного.
Келли замерла.
Совпадение?
Она глубоко вдохнула и попыталась отвлечься.

Начала вспоминать, как в детстве бабушка учила ее печь блинчики, как они смеялись, пока первая порция подгорала.

На губах снова появилась улыбка.
Холод исчез.
Ветер стал теплым.
Словно море успокоилось вместе с ней.

— Нет... — прошептала Келли.

Теперь она была уверена. Это не случайность.

— Ты... чувствуешь меня?

Несколько секунд ничего не происходило.
А потом совсем рядом раздался тихий голос.

— Не мысли...

Келли задержала дыхание.

— Что?

Пауза.

Будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.

— Чувства...

Она медленно повернула голову.
Никого.
Но голос продолжил:

— Я... не могу... касаться мира.

Еще одна пауза.

— Только... тебя.

По телу Келли пробежали мурашки.

— Поэтому... когда мне страшно... ты это чувствуешь?

Тишина.

Затем очень тихое:

— Да.

— А когда мне хорошо...

Легкий порыв теплого ветра коснулся ее лица.
Ответ был очевиден.
Келли опустила взгляд на песок.

— Значит... ты проживаешь мои эмоции?

— Я... существую... через них.

Эти слова прозвучали почти шепотом.
Келли почувствовала странную жалость.

Тридцать лет.
Тридцать лет без солнца, без ветра, без запахов, без прикосновений.
И только сейчас он снова начал ощущать хоть что-то.
Через нее.
Она осторожно улыбнулась.

— Тогда смотри.

Келли сняла куртку и побежала к самой кромке воды. Холодные волны коснулись ее ног, и она тихо рассмеялась. Впервые за долгое время — искренне. В этот же момент ветер закружил вокруг нее, подняв в воздух мелкие брызги.
И сквозь шум моря Келли отчетливо услышала тихий смех.
Не свой.
Она резко остановилась.

— Это...

Ответа не было.

Но она могла бы поклясться, что впервые услышала, как смеется Пэйтон. И почему-то именно этот звук оказался самым живым из всего, что происходило с ней за последние недели.