Допустимая Погрешность

            для меня очень важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________

— Слово пацана, Лера, — твердо произнес Адидас, не сводя с меня серьезного взгляда. — Всё, что скажешь в этой комнате, здесь и останется.

Я тяжело вздохнула, собираясь с духом. Пальцы невольно сжались в кулаки, а перед глазами всплыли картинки из прошлого, от которых до сих пор тошнило.

— Мой отец...— заговорила я тихо, чтобы звук не пробился сквозь старую деревянную дверь. — В Москве он сейчас известный хирург. Связи, деньги, уважение, дорогие машины. Все считают его чуть ли не богом в белом халате. Только вот свою карьеру он построил на абсолютном цинизме и чужой смерти.

Вова молчал, внимательно слушая и лишь сильнее нахмурив брови.

— Когда я была маленькой, мы жили здесь, — продолжала я, и голос предательски дрогнул. — Отца тогда только назначили дежурным хирургом. В одну из ночей в отделение привезли женщину с огнестрельным ранением, случайная жертва какой-то пьяной перестрелки на улице. Пуля застряла в опасной близости от аорты, но шансы спасти её были огромные. Нужно было просто действовать по инструкции, быстро и четко.— Я сглотнула горький ком, подступивший к горлу.— Но отец решили поиграть в гения. Ему захотелось проверить свою собственную, неапробированную методику, начитавшись каких-то заграничных статей. Он пошел на неоправданный риск просто ради эксперимента, ради своего эго! В итоге... он повредил артерию. Женщина изошла кровью прямо у него на операционном столе. Она умерла за считанные минуты.

Адидас вздрогнул, его пальцы на столе заметно напряглись.

— На него завели уголовное дело, — чеканила я каждое слово. — За халатность и повлекшую смерть операцию его должна была ждать тюрьма, но у его семьи уже тогда водились деньги. Он откупился. Заплатил кому надо, замял экспертизу, подчистил медицинские карты. Нас срочно эвакуировали в Москву, где благодаря замятому делу и связям он быстро пошел наверх. А я...я узнала всю правду только недавно. Нашла в его старом сейфе те самые скрытые архивные документы и медицинские заключения, которые он хранил как трофей своей безнаказанности.

Я посмотрела Вове прямо в глаза, и в моем взгляде вспыхнула чистая ненависть.— Меня затошнило от его великого имени. Я смотрела на него и видела не врача, а хладнокровного убийцу в белоснежном халате, который растоптал клятву Гиппократа ради эксперимента. Я бросила медицинский институт перед самым дипломом, забрала документы, собрала вещи и уехала на первом поезде, чтобы быть как можно дальше от его денег, его влияния и той фальшивой жизни, которую он для меня строил.

В тесной комнатушке повисла мертвая, оглушающая тишина. Вова сидел абсолютно неподвижно, переваривая услышанное, его лицо потемнело от шока. Как человек, прошедший Афган и видевший смерть на фронте, он явно не ожидал услышать такую грязь от изнеженной, как ему казалось, столичной девчонки.— Нихера себе... — тихо, сквозь зубы выжал из себя Адидас. Он провел ладонью по лицу, пытаясь перевести дыхание. — Вот это ты историю закрутила, Лера...

Он тяжело вздохнул, оперся руками о стол и внезапно спросил, странно прищурившись:— Слушай... А фамилия-то у тебя как? Ну, у отца твоего?

Я на секунду замялась, но, помня о даваемом слове, ответила коротко:— Покровская.

В ту же секунду Вова будто одеревенел. Его глаза медленно поползли на лоб, а лицо вытянулось от настоящего, неподдельного ахуя. На секунду мне показалось, что он даже перестал дышать. В его взгляде пронеслось такое количество сложных, темных мыслей, что мне стало жутко.— Покровская...— тихо переспросил он, будто пробуя это слово на вкус.

— Ты знаешь его? — насторожилась я.

Адидас мгновенно взял себя в руки. Опасная, непроницаемая маска вернулась на его лицо так быстро, будто ничего и не было.— Ладно, — отрезал он, поднимаясь из-за стола и игнорируя мой вопрос. — Я услышал тебя, Лера. Слово пацана держу — никто не узнает. Но скажу тебе одно: тебе надо уезжать отсюда. И как можно скорее. Ты даже не представляешь, в какую мертвую петлю ты сейчас завязываешься вместе с Турбо и всем нашим Универсамом. Уезжай из Казани, пока еще есть куда возвращаться.

— Я никуда не уеду, — отрезала я. — Я не беглянка.

— Ты дура, Лера, — качнул головой Вова. — Честно, дура.

Он уже протянул руку к задвижке двери, чтобы выпустить нас обратно в коридор, как вдруг снаружи раздался оглушительный, страшный грохот.

Тяжелая металлическая дверь подвала буквально сорвалась с петель от сильного таранящего удара. Зазвенели разбитые стекла, на лестнице послышался топот десятков тяжелых ботинок, а следом подвал оглушили дикие, озверелые крики:— Стоять, мразь! Универсам, на колени, суки! Это вам за Суконку!

— Спецбункер! Заходи слева! Бей всех!

В коридоре мгновенно начался ад. Звуки ударов арматуры о человеческие тела, треск ломающихся деревянных скамеек, звон стекла и крики пацанов смешались в единую кровавую кашу. Суконники пришли мстить. И пришли не просто дворовой компанией — они собрали весь свой старший состав, вооруженный цепями, заточенными штырями и обрезками труб.

— Мать твою! — рявкнул Адидас, моментально выхватив из-под стола спрятанный монтировочный монтировку. — Сиди здесь и не рыпайся!

Он рывком распахнул дверь качалки и выскочил в коридор, с ходу сбив маховым ударом первого же вбежавшего суконника в грязной телогрейке.

Я не могла оставаться внутри. В качалке лежал беспомощный Валера , с разрезанным боком, со свежими швами, которые от любого движения могли лопнуть. Суконники просто забьют его ногами прямо на этом диване

Превозмогая адскую боль в собственном ребре, я выскочила из комнатку вслед за Вовой. В узком подвальном коридоре кипело месиво. Пыль стояла стобом, в тусклом свете лампочек мелькали окровавленные лица, цепи свистели в воздухе. Марат и Ералаш вдвоем отбивались от троих здоровых парней у самого входа.

Я прорвалась к залу качалки. Валера уже стоял на ногах. Он держался одной рукой за окровавленный бок, из которого сквозь свежие бинты уже сочилась алая кровь — швы не выдержали. Его лицо выражало чистую, неуправляемую ярость. В правой руке он сжимал тяжелый металлический блин от штанги.

— Валера, нет! Тебе нельзя двигаться! — закричала я, пробиваясь к нему через драку.

— Свали, медичка! — рявкнул он, и в этот момент на него из тени бросился рослый суконник с кастетом на руке.

Валера с адским рыком развернулся и со всей дури заехал блином нападавшему прямо в челюсть. Раздался тошнотворный хруст, парень рухнул на бетон, но Турбо от отдачи и резкого поворота повело в сторону — из его рта брызнула кровь, а повязка на боку мгновенно стала полностью черной от кровотечения. Он начал оседать на колени.

— Валера! — я подскочила к нему, подхватывая под мышки и пытаясь удержать его туловище.

В этот момент со спины ко мне подскочил второй нападавший. Он схватил меня за волосы и с силой рванул назад. Я вскрикнула от вспышки боли в шее, но Валера, уже падая на пол, снизу вверх впился пальцами этому гаду прямо в горло. Сжал с такой звериной силой, что у суконника пресеклось дыхание, и он забился в судорогах.

— Не трогай её, тварь...— прошипел Турбо, захлебываясь собственным дыханием.

В подвале гремел настоящий бой. Вова Адидас орудовал монтировкой как безумный, буквально пробивая нам путь к выходу.— Пальто, Марат! Вали их к выходу! Лера, забирай Турбо и наверх! Быстро! — орал Адидас через шум драки.

Я заставила Валеру подняться. Он уже плохо соображал от потери крови и шока, полностью навалившись на мое плечо. Каждое наше движение давалось с боем, но мы пробивались к лестнице. Я тащила его тушу, не чувствуя собственного тела.

Мы выскочили из подвала на казанский мороз. Ледяной воздух мгновенно обжег легкие, но времени приходить в себя не было — позади глухо ухали удары, кричали суконники, а в нескольких кварталах уже разрывались сирены ментовских уазиков.

Пальто с Маратом тяжело дышали рядом, наскоро отмахиваясь от очередного выскочившего на улицу парня, пока Вова сдерживал основной заслон на лестнице.

— Лера, давай его сюда! — орал Пальто, на ходу вытирая разодранную бровь.

Мы с Маратом буквально взвалили Валеру на себя. Турбо не соображал вообще ничего: его ноги заплетались, голова бессильно валилась на мое плечо, а из бока, пропитывая его куртку и наши одежды, прямо на снег капала густая, темная кровь. Он лишь смутно, сквозь бред что-то шептал сквозь сжатые зубы, но разобрать слова было невозможно.

До дома оставалось кварталов пять через темные дворы. Мы тащили его тушу, задыхаясь от тяжести и холода. Снег под ногами оглушительно хрустел, а мое треснувшее ребро при каждом шаге впивалось в грудь тупой, выжигающей болью.

— Лера, ты совсем наглухо повернутая, да?! — яростно орал Марат прямо мне в ухо, пока мы пробирались сквозь заснеженную подворотню. — Ты видела, че там было?! Тебя там чуть не растоптали! Нахера ты вообще в эту Казань приперлась?! Уезжай в свою Москву, слышишь меня?! Пока тебя тут насовсем в землю не закопали! Уезжай, завтра же!

— Заткнись, Марат! — перебила я его со стальной злостью, хотя горло драло от мороза. — Не смей мне указывать! Никуда я не уеду! Держи его крепче, он сползает!

— Да ты дура столичная..— с досадой сплюнул он, но хватку не ослабил.

С горем пополам мы дотащили Валеру до моего подъезда, еле вволокли его тяжелое, обмякшее тело по лестнице на второй этаж и затащили в квартиру. Кое-как, срывая дыхание и ругаясь сквозь зубы, дотащили его до зала и уронили на старый раскладной диван.

Турбо тяжелым мешком рухнул на подушки, не издав ни звука.

Марат и Пальто стояли посреди комнаты взъерошенные, в ссадинах и тяжело дышавшие. В их глазах читался страх за Турбо и нежелание оставлять меня с ним одну.

— Нам остаться надо, Лера, — хмуро заговорил Пальто, поправляя шапку. — Вдруг суконники просекут, куда мы его утащили? Или менты?

— Никто ничего не просечет, — отрезала я, выталкивая их взглядом к двери. — Уходите. Быстро. Вам самим надо скрыться, пока облава идет. С ним я справлюсь сама, я врач. Спасибо за помощь. Всё, идите!

Они явно уходить сильно не хотели, переминались с ноги на ногу у порога, озираясь на бессознательного Валеру, но мой жесткий, не терпящий возражений тон сработал. Я буквально выставила их в подъезд и наглухо закрыла дверь на два оборота замка.

Едва щелкнул засов, я сорвалась с места и побежала в зал. Валера лежал недвижимо. Лицо белое, как стена, губы синеватые, а из-под порванного свитера расплывалось алое пятно. Я начала быстро его раздевать, суетливо расстегивая куртку, рвя заскорузлые от сухой грязи и крови вещи.

Времени на аккуратность не было. Рванув на кухню, я схватила аптечку со спиртом, перекисью, стерильными салфетками и заготовленными шёлковыми нитями с иглой.

Вернувшись, я с замиранием сердца отодвинула пропитанную кровью марлю. Шов на его боку действительно разошелся от резких движений и ударов, но, к счастью, не до конца, края раны не расползлись полностью.

Я быстро, на чистом автоматизме, обработала всё перекисью, залив шипящие края спиртом, и несколькими четкими, умелыми стежками подправила ту часть, где нить лопнула.
Валера даже не проснулся. Огромная потеря крови, дикая боль и сильнейший шок просто отключили его сознание, дав телу глубокий, тяжелый забытье.

Закончив со швами и туго забинтовав его торс свежими бинтами, я тяжело выдохнула, чувствуя, как у самой подкашиваются ноги. Но оставлять его в таком виде было нельзя. Почти все его тело было вымазано в подвальной грязи, пыли и крови.

Я побежала на кухню, принесла тазик с горячей водой, мыло, жесткую мочалку и чистое полотенце. Аккуратно, стараясь не задевать поврежденный бок, я начала смывать с него всю эту грязь и кровь. Смывала с его крепких грудных мышц, с шеи, с разбитых в мясо костяшек. Вода в тазике быстро становилась мутно-розовой.

Закончив, я достала из шкафа два тяжелых ватных одеяла, бережно накрыла его до самого подбородка, вытерла пот со своего лба и бессильно опустилась в старое кресло, стоявшее в метре от дивана.

В комнате установилась звенящая, тихая ночь. Из окна доносился лишь тихий гул казанской метели. Я сидела в кресле, поджав под себя ноги, и молча наблюдала за ним. Смотрела на его бледное, суровое даже во сне лицо, на рассыпавшиеся по подушке темные кудри. И сама не заметила, как усталость и тупая боль в моих собственных ребрах одержали верх, и я провалилась в тяжелый сон.
_____

— Лера......Лера.......

Тихий, хриплый голос донесся откуда-то из темноты.

Я резко вздрагивала и проснулась. Сердце моментально рвануло вскачь от испуга, но через секунду память вернула всё на свои места: я у себя дома, а на диване лежит Турбо.

Шея предательски затекла так, что при повороте головы в нее впилась острая боль. В комнате стояла полная тьма. Я поднялась с кресла, подошла к выключателю и щелкнула клавишей. Тусклый желтый свет озарил зал.

— Валера? — тихо позвала я, быстро подступая к дивану. — Валера, ты слышишь меня? Я здесь.

Но он спал. Его глаза были плотно закрыты, дыхание оставалось ровным, хоть и немного тяжелым, а губы были слегка сжаты. На имя он не отозвался и никак не отреагировал.

Снится что-то. Видимо, во сне его бред продолжал крутить вчерашний ад, и он бессознательно звал меня. Я осторожно притронулась ладонью к его лбу — горячий, но сильной лихорадки пока не было. Пульс прощупывался ровно. Убедившись, что кровотечение не возобновилось и он в полной безопасности, я вздохнула.

Мучить свою затекшую шею и сидеть до утра в неудобном кресле больше не было никакого смысла, ему сейчас нужен был только глубокий, длительный сон.

Я выключила свет в зале, тихонько вышла и пошла к себе в спальню, чтобы попытаться поспать хотя бы пару часов на нормальной кровати.
_______
Если глава вам понравилась, обязательно поделитесь своими эмоциями в комментариях — я всегда их жду и читаю с огромным удовольствием ⭐