Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 9
для меня очень важно
чтобы вы оставляли
звезды и комментарии,
этим вы помогаете продвигать
историю, и мне от этого
безумно приятно, спасибо❤️
____________________________________
Просидеть в четырех стенах даже два дня оказалось испытанием хуже любой больничной смены. Мой характер буквально взрывался изнутри от этой вынужденной изоляции. К вечеру следующего дня обезболивающее наконец подействовало, тупая боль в ребре отступила, оставив лишь ноющее напоминание при резких поворотах, а ссадины на лице затянулись темными корочками.
В воскресенье около шести вечера в дверь снова постучали. На этот раз стук был не аккуратным Наташиным и не рубящим Валеры. Это был частый, нервный стук.
Я подошла к двери, щелкнула защелкой и опешила. На пороге стоял Марат. На нем была распахнутая дубленка, шапка съехала на затылок, а лицо выражало крайнюю степень паники.
— Лера, блять, быстро одевайся! — с ходу выпалил Марат, пихая дверь внутрь. — Сумку бери медицинскую, шприцы, спирт, перекись. Всё, че есть!
— Вы с ума сошли? — я рефлекторно отступила назад, скрестив руки на груди. — Что случилось? Кого опять пропороли?
— Турбо, — коротко и глухо отрезал Марат. — На Суконке замес был. Нас подставили, толпой зажали. Валера один двоих уложил, но его арматурой по голове притянули и бок пробили. В больницу нельзя, там менты сразу принимают, у нас на районе сейчас облава.
Внутри меня всё мгновенно похолодело. Сердце сделало какой-то дикий, кувырок и упало куда-то в район забинтованных ребер.
— Где он? — коротко спросила я, превращаясь из пострадавшей девчонки в дежурного фельдшера за доли секунды.
— В качалке, в подвале, — выдохнул Марат. — Мы его кое-как дотащили, он без сознания почти. Кровь хлещет, если ты сейчас не поможешь он до утра не дотянет.
Я не стала задавать лишних вопросов. За три секунды сдернула со стула свое пальто, схватила из прихожей заранее подготовленный Наташей медицинский саквояж с перевязочным материалом и ампулами и выскочила в подъезд.
В подвале Универсама воняло сыростью и густым, тяжелым запахом свежей человеческой крови.
Валера лежал на том самом старом диване, где еще недавно латали меня. Его черная кожанка была разорвана на боку и сплошь залита темной, густой жижей. Кудри спутались, лицо было белым как мел, а губы синюшными. Он тяжело, с хрипом дышал, периодически заходясь в сухом, глухом кашле.
Возле дивана суетился Ералаш, держа в руках окровавленное тряпье. При виде меня пацаны расступились.
— Все вон отсюда, — отрезала я, подбегая к дивану и падая на колени. Голос прозвучал настолько стально, что даже Адидас не стал спорить. — Марат, останься. Будешь ампулы подавать и свет держать. Остальные за дверь! Чтобы ни звука!
Я быстро распорола ножницами его окровавленную свитер и майку. На левом боку, чуть выше талии, красовалась рваная, глубокая колотая рана, явно от заточенной арматуры или штыря. Кровь толчками сочилась наружу, затекая в брюки. На затылке под кудрями наливалась огромная гематома.
— Сука, Валера...— прошептала я, пока пальцы с дикой скоростью вскрывали ампулу с новокаином и набирали шприц. — Ну какой же ты идиот...
Я сделала обкалывание вокруг раны. Валера в бессознательном состоянии дернулся, глухо простонал сквозь сжатые зубы и попытался брыкаться.
— Держи его! — рявкнула я на Марата. — Держать за плечи, чтобы не дергался!
Марат всем весом навалился на его грудь. Я взяла пинцет, салфетки, залила рану перекисью водорода. Перекись мгновенно зашипела, взбиваясь в белую пену пополам с алой кровью. Я действовала на чистом автоматизме, как учили в институте на кафедре оперативной хирургии: промыть, зажать, остановить кровотечение, наложить тугой давящий шов прямо наживую, пока действует местная анестезия.
Мои руки были по локти в его крови. Я шила его плотную кожу специальной изогнутой иглой, не обращая внимания на то, как у самой адски болит ребро от каждого наклона.
На середине процедуры Валера внезапно очнулся.
Его глаза резко распахнулись. Он судорожно выдохнул, забился на диване, и его пальцы с невероятной, звериной силой впились в мое запястье, едва не ломая кости.
— Лера...— хрипло, с кровью на губах прорычал он, пытаясь осознать, где находится. — Ты... че тут...
— Сиди ровно, чудовище! — крикнула я прямо ему в лицо, не выпуская иглодержатель. — Сиди и не дергайся, если не хочешь, чтобы я тебе кишки наружу выпустила! Марат, держи его!
— Не трогай ее, Марат...— выдохнул Турбо, пропуская слова сквозь сжатые зубы.
Он не отпускал мое запястье. Его темные глаза, туманные от боли и шока, были прикованы только ко мне. Он смотрел, как я, бледная, с разбитой губой, испачканная в его собственной крови, упрямо и умело стягиваю края его раны шелковой нитью. В этом взгляде уже не было ни грамма уличного стеба. Там было что-то дикое, обнаженное, страшное.
— Зачем приперлась...— прошипел он, когда я затягивала последний узел. — Я же...говорил тебе... дома сидеть...
— Заткнись, Валера, — выдохнула я, завязывая нить и срезая концы. Голос мой внезапно предательски дрогнул. — Просто заткнись. Ты сегодня чуть дуба не врезал из-за своих дебильных разборок.
Я наложила стерильную салфетку, поверх начала туго бинтовать его торс. Каждое мое прикосновение заставляло его жилы на шее вздуваться от напряжения, но он больше не издал ни звука. Сжимал мое запястье так, что на коже оставались синеющие следы от его пальцев.
Когда повязка была готова, я бессильно опустилась на пол прямо рядом с диваном, вытирая лбом грязную тыльную сторону ладони. Меня всю мелкой дрожью колотило от отхлынувшего адреналина.
Марат тихо выскочил за дверь, понимая, что его присутствие здесь больше не требуется. В подвале снова установилась давящая, тяжелая тишина.
Валера лежал на спине, тяжело дыша. Анестезия начала отходить, и боль явно накрывала его с головой, но он держался. Его рука медленно разжалась, пальцы соскользнули с моего запястья и осторожно, с невероятной для этого уличного зверя нежностью накрыли мою ладонь, лежащую на диване.
— Ты сумасшедшая, медичка, — тихо, сипло произнес он, глядя в потолок. — Честно... Сумасшедшая москвичка.
— На себя посмотри, — отрезала я, не убирая руки. — Валера...если ты еще раз влезешь в такую дрянь и тебя привезут ко мне в таком виде...я тебя сама лично на операционном столе зарежу. Понял?
Он медленно повернул голову в мою сторону. На его бледных губах появилась слабая, едва заметная, но настоящая, не ядовитая ухмылка.
— Понял...— тихо выдохнул он. — Не зарежешь. Ты же без меня тут со своей гордостью сгниешь в этой Казани.
Я ничего не ответила. Лишь крепче сжала его холодные, испачканные в порохе и сухой земле пальцы.
Валера дышал тяжело, с хрипом, но его рука продолжала удерживать мою ладонь.— Лера...— глухо выдохнул он, — Но всё же, это последний раз когда ты ослушиваешься меня.
— Ты совсем идиот, Валера? — тихо, но с глубоким раздражением откликнулась я, не пытаясь высвободить руку. — Тебя приволокли едва живого. Если бы я осталась сидеть дома, ты бы здесь до утра от внутреннего кровотечения загнил. И что тогда? Кому бы ты свои уличные понты колотил?
— Я бы выкарабкался, — процедил он сквозь сжатые зубы, и на его бледных губах снова мелькнула эта упрямая, раздражающая тень ухмылки. — Не в первой. А вот ты...Смотришь на все это своими круглыми глазами, руками в моей крови возишься. Тебе не место тут, Лера.
— Я сама решу, где мое место, — жестко перебила я его. — Ты за меня жизнь отдавать не просил, а я тебя о защите не молила. Так что не надо делать из себя мученика. Лежи и молчи, пока швы не разошлись.
— Я не из-за правил...— тихо, почти шёпотом проговорил он, сжав мои пальцы с такой неожиданной силой и тоской, что у меня пресеклось дыхание. — Никакие это не правила комплекса, Лера. Ты мне мозг выжгла со своего первого дня тут. Я из-за тебя тормоза потерял.
Мы смотрели друг на друга в полумраке подвала, и между нами снова растянулась эта раскаленная, опасная струна. В этот момент тяжелая металлическая дверь подвала с грохотом отворилась, и на лестнице раздались громкие, бесцеремонные шаги. В помещение начали вваливаться пацаны, громко что-то обсуждающие, взбудораженные после замеса.
— Тихо вы! — моментально рыкнула я, резко поднявшись с пола и разворачиваясь к ним. Голос прозвучал настолько металлорежуще, что вся орава разом застряла на пороге, замявшись. — Вы охренели так орать?! Человеку нужен покой, у него швы и шок! Еще один звук и я вас всех отсюда вышвырну!
Пацаны удивленно переглянулись, но спорить никто не решился. Ералаш вообще виновато опустил глаза и притих в углу.
Вова Адидас, молча наблюдавший за этой картиной от входа, сделал шаг вперед. На его лице не было злости, только тяжелая усталость и какая-то особая, внимательная серьезность.— Лера, пойдем, — коротко и спокойно сказал он. — Разговор есть.
Он развернулся и пошел по узкому подвальному коридору. Я бросила короткий взгляд на Турбо — тот застыл на диване, нахмурившись и проводя меня тяжелым взглядом, но молча.
Адидас подвел меня к небольшой, неприметной деревянной двери в самом конце коридора. Вова пропустил меня вперед, зашел следом, плотно прикрыл дверь и даже щелкнул металлическим затвором, отсекая шум из качалки.
В комнатушке горела тусклая желтая лампочка. Вова подошел к обшарпанному деревянному столу и сел на край, положив на него свои тяжелые, сбитые ладони. Я осторожно опустилась на старый пружинный диванчик у стены, скрестив руки на груди. Боль в ребре всё еще напоминала о себе ноющими импульсами.
Вова помолчал пару секунд, собираясь с мыслями, потом посмотрел мне прямо в глаза — без уличного пафоса, очень по-человечески. К Адидасу я всегда относилась с уважением. В отличие от остальных, он был старше, прошел Афган и держал район не просто страхом, а авторитетом и головой.
В нем чувствовалась та взрослая надежность, которой мне так не хватало, и к нему поневоле возникало редкое, глубокое доверие — почти как к старшему брату, которого у меня никогда не было.
— Лера, — тихо и веско начал Вова. — Ты девчонка умная, я это сразу понял. Медик, образованная. Объясни мне, нахрена ты здесь?
Я молчала, внимательно слушая его.
— Я же вижу всё, — продолжал Адидас, подавшись немного вперед и оперевшись локтями о колени. — Ты из Москвы. У тебя там нормальная жизнь была — институт, перспективная профессия, родители наверняка при деньгах, при связях, раз ты в таком пальто ходишь и так держишься. Там у вас совсем другой мир. А ты приехала в нашу казанскую грязь, где каждый день это замесы, кровь и арматура. Зачем? От чего ты побежала? — Он тяжелым взглядом посмотрел в сторону коридора, откуда доносился тихий гул.— И ладно бы просто жила тихо. Но ты с Валерой сцепилась. А он... Лера, он же уличный наглухо. У него тормозов нет вообще. Он сейчас влезает в то, что его погубит, понимаешь? И тебя за собой утянет. Он за тебя вчера Суконку раскатал, сегодня едва не сдох. Этот замес его сожрет, и тебя вместе с ним. Тебе здесь будет плохо, Лера. Очень плохо. Вы оба сгорите.
Его голос звучал искренне, без наезда и превосходства. В его глазах читалось настоящее отцовское или братское беспокойство за глупую девчонку, которая прыгнула в омут с головой.
Я глубоко выдохнула, чувствуя, как внутри рушится моя привычная ледяная защита. Я знала, что никому из универсамовских никогда ничего не расскажу. Но Вова...Вове хотелось довериться.
— Вова, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я скажу тебе правду. Но ты должен пообещать... слово пацана дать. Никто. Вообще никто не должен об этом знать.
Вова внимательно посмотрел на меня, не перебивая, и слегка кивнул головой, давая понять, что уговор принят.
_______
Если глава вам понравилась, обязательно поделитесь своими эмоциями в комментариях — я всегда их жду и читаю с огромным удовольствием ⭐
Комментарии