39.
Прошло восемь лет.
Восемь лет спокойствия. Восемь лет тишины, в которой я наконец смогла осознать всё, что со мной случилось. За это время я восстановилась настолько, насколько это вообще возможно, хотя полного исцеления мне уже не светит. Здоровье, подорванное годами переживаний, дало о себе знать сполна. А сердце так и не научилось биться по-прежнему. Каждый шорох, каждый резкий звук - и оно сжимается, напоминая: некоторые раны не заживают до конца. Ты просто учишься жить, не трогая их.
Жамиля. Жамиля. Жамиля.
Как мне её не хватало. Сколько я о ней думала, сколько слёз пролила, сколько раз мысленно возвращалась в те мгновения, что мы провели вместе. Её смех, её печальные глаза, её тихий голос, когда она называла меня «мама»... Всё это въелось в память, стало частью меня. Но она ушла. Безвозвратно. И эту пустоту я носила в себе каждый день, научившись с ней жить, но так и не сумев от неё избавиться.
С Жайной мы, конечно, общались, но наше общение становилось всё реже. И дело было не в том, что она отдалялась специально - она отдалилась от всех. Жизнь забрала её целиком: сначала один ребёнок, потом второй, потом третий. С каждым годом её семья становилась больше, а времени на что-то кроме дома почти не оставалось. Я надеялась, что чем больше детей у неё будет, тем быстрее она вернётся в реальность, отпустит ту боль, что поселилась в её сердце после потери сестры. Но той Жайны - прежней, открытой, смешливой, немного дерзкой - уже не было. Часть её навсегда осталась там, в дальней комнате, где умирала Жамиля.
Тамерлан больше на связь не выходил, чему я была очень рада. Меньше всего на свете мне хотелось общаться с этим человеком. Если когда-то я переживала из-за расставания, то теперь он стал для меня пустым местом. Равнодушие - вот что приходит на смену боли, когда время делает своё дело. Маидат родила ему ещё одну дочку. Так у них стало трое общих детей: один мальчик и две девочки. Жайна с ними особо не общалась. Да и о чём говорить с детьми, которые по возрасту годятся в её собственные? Жамилю они не заменят. Никто и никогда.
---
Каждый раз, когда мне кажется, что хуже уже некуда, жизнь доказывает: я ошибаюсь. Я начинаю понимать: эта ткань соткана из болей. Только привыкнешь к одной - приходит новая.
2023 год. Весна - время, когда надежда наполняет сердца и кажется, что вместе с цветущей природой всё вокруг оживает. Тогда случилось то, чего я боялась больше всего.
Заболела моя мама.
Мои переживания, потеря Жамили очень сильно сказались на ней. Она держалась, старалась быть сильной ради меня, но я видела, как год за годом уходит её сила. Сердце, такое большое и доброе, просто устало. И к нашему огромному сожалению, мы её потеряли.
Она ушла быстро и тихо. В этом была вся она. Мама часто говорила, как боится оказаться в постели, боится, что нам придётся за ней ухаживать, что мы будем мучиться. Она словно предупреждала нас, готовила к тому, что когда-то её не станет. Но мы всегда отмахивались: «Мама, не думай об этом, думай только о хорошем». Но, видно, время пришло.
Как же мне её не хватает - словами не передать. Как мне хотелось бы вновь хоть немного посидеть с ней, поговорить, почувствовать её тепло, услышать её нежный голос. Она была настолько добрым, настолько чутким, настолько сострадательным человеком, что таких мало встретишь. Да, я понимаю: для каждого собственная мать - самый лучший человек в мире. Но мне кажется, моя всё-таки была особенной. В ней был тихий свет, который согревал, не обжигая. Это чувствовали все, кто к ней прикасался.
Теперь этого света нет. И мир стал холоднее.
---
Пусть Всевышний помилует всех мусульман. Пусть примет тех, кого мы потеряли, в Свои лучшие сады. А нам, оставшимся, пусть даст сил нести эту боль и жить дальше - ради тех, кто ещё рядом, и ради памяти о тех, кого уже нет.
---
Не упасть вновь в пропасть и не уйти в себя мне помогли близкие. В тот момент я наконец-то ясно поняла: страдаю не я одна. Плохо не только мне, но и моим сёстрам, моим братьям, моему отцу. Ведь мой отец с мамой прожили долгую совместную жизнь. Это и есть та самая настоящая любовь, о которой пишут книги и снимают фильмы, - когда муж и жена становятся не просто влюблённой парой, а близкими друг другу людьми. Как мать со своим ребёнком. Как брат и сестра. Они стали единым целым. И я видела, как отец держится, как пытается быть сильным, но его глаза выдают всю глубину потери. Я поняла: если я упаду, я потяну за собой и его.
Я страдала не одна. И это осознание стало для меня спасательным кругом.
Я поняла ещё одну вещь, которая раньше, может быть, и была где-то на периферии сознания, но никогда не становилась главной: нужно научиться ценить то, что есть рядом. Всевышний дал мне не только маму. Он дал мне и других близких людей. Как ни странно, именно с потерей мамы в мою жизнь наконец пришло осознанное понимание того, что я не одна в этом мире. Даже если я потеряла маму. Даже если я потеряла Жамилю. Есть те, кто жив. И им я нужна больше, чем мёртвым.
Мёртвые уже ушли. Мёртвые уже получают свой удел. А надо думать о тех, кто рядом. И это осознание облегчило мою боль. Не сняло её полностью - так не бывает, - но сделало её более тихой, более терпимой. Я восстановилась быстрее, чем думала.
Впервые в жизни я утешала родных и близких, а не они меня. Впервые в жизни я старалась быть сильной, а не слабой. И это придавало мне сил. Чем больше я старалась ради других, тем больше сил появлялось внутри. Странная закономерность, о которой я раньше не знала: когда ты перестаёшь думать только о своей боли и начинаешь смотреть на боль других, твоя собственная перестаёт быть бездонной. Она становится просто частью жизни, которую нужно нести дальше.
Может быть, впервые в жизни - по-настоящему. Не потому, что боль ушла, а потому, что я научилась с ней жить. Не потому, что я забыла, а потому, что я поняла: жизнь продолжается. И она требует от меня не слёз, а присутствия. Присутствия рядом с теми, кто ещё здесь. Кто ещё дышит, смеётся, плачет, нуждается во мне.
---
А потом случилось то, чего я меньше всего ожидала.
За эти восемь лет кто только не пытался со мной познакомиться. Сначала я не обращала на них внимания - мне не хотелось даже думать о том, чтобы заводить свою семью. Всякая мысль о мужчине казалась кощунством по отношению к той боли, которую я носила в себе. Но один разговор с мамой, за месяц до её смерти, изменил моё мышление.
Мы остались дома вдвоём и разговорились о жизни. Когда речь зашла о моём младшем брате Мовсаре, мама с грустью заметила, как бы ей хотелось, чтобы у него уже была своя семья. Я согласилась. Я и сама часто думала о том, как хорошо было бы, если бы он женился на хорошей девушке и нашёл в ней своё счастье.
Мама улыбнулась той своей тихой, тёплой улыбкой и сказала:
- Но не только Мовсар не создал семьи. У меня есть ещё один ребёнок, за которого я переживаю. Я хочу, чтобы она нашла надёжного человека.
Я, конечно, сразу поняла, о ком она говорит. После этого разговора я впервые задумалась о том, что, наверное, каждому человеку действительно нужна своя семья.
Постепенно я начала всерьёз задумываться о том, чтобы устроить свою личную жизнь. Была и ещё одна причина, о которой я никому не говорила: когда у Мовсара появится своя семья, я, конечно, не буду там лишней, но всё же... мне не хотелось мешать. Каждому нужно своё гнездо, своё пространство, своя жизнь. Вслух я этого не произносила - знала, если брат такое услышит, его возмущениям не будет предела. Несмотря на мужественный вид, он отличался добрым нравом, как отец, да и старший брат такой же. Но я чувствовала: пришло время отпустить их, а себя - отпустить к себе.
И я начала присматриваться к женихам.
Но мне никто не нравился.
Я не искала принца. Я сама не знала, чего хочу. Каким он должен быть - его внешность, характер, речь... Я не могла себе этого представить. И, к сожалению, в каждом мужчине, который заговаривал со мной, я видела Тамерлана. Я не чувствовала искренности и ждала какого-нибудь подвоха. К своему облегчению, я находила нестыковки в этих мужчинах и с лёгкостью прекращала общение. С каждым разом мне всё тяжелее было заговаривать с новым человеком - заранее зная, что эта дорога ведёт в никуда.
Но время шло. И жизнь, как это часто бывает, готовила мне встречу, когда я меньше всего этого ждала.
---
Те события случились через несколько месяцев после того, как мамы не стало. Первые два-три месяца я находилась в каком-то оцепенении. Нет, я не рыдала горькими слезами каждый день, но на душе словно кровоточила рана, и было очень нелегко. Внешне ты улыбаешься, живёшь обычной жизнью, но внутри постоянно думаешь об этом человеке. Работа, быт, встречи с родными - всё это хорошо отвлекало, и в этом я находила успокоение.
В один из дней я поехала в Гудермес за товарами. На обратном пути я вышла чуть дальше от дома, в начале села, - нужно было занести заказы одной женщине. Погода в августе выдалась замечательная: не так жарко, как в начале лета, но и, естественно, не холодно. Я отдала товар, получила деньги и пешком направилась домой.
Дорога была неблизкой, и я очень устала. Увидев пару деревьев, широко раскинувших ветви и создававших словно беседку, я заметила к своей радости лавочку. А недалеко - кран, окружённый стенкой из плитки. Обрадовавшись, я решила попить воды, но, к своему разочарованию, обнаружила, что вода не идёт.
- Ну конечно! - забурчала я вслух. - Умру теперь тут от жажды. Это в двадцать первом веке!
Раздосадованная, я уселась на лавочку и с сожалением подумала, что до воды мне будет непросто добраться. А жажда, как назло, нарастала.
Через пару минут я услышала за спиной поспешные шаги и заметила мужчину с бутылкой воды. Он шёл в мою сторону. Я встала в знак уважения.
- Хвала Всевышнему, успел, - приблизившись ко мне, сказал кареглазый мужчина и поставил бутылку на лавочку, а рядом с ней пластиковый стакан. - Конечно, глупо умереть в двадцать первом веке от жажды. Сейчас я всё исправлю.
Он налил воду в стаканчик и пододвинул его ко мне.
- Ты садись и пей, - мягко произнёс он. - Я уже пил, мне не предлагай. Если не хочешь, чтобы я лопнул.
Я невольно улыбнулась, хотя его появление в первые секунды вывело меня из равновесия от неожиданности. Откуда он вообще узнал, что я тут сижу и пить хочу?
Я послушно села на лавочку, взяла стакан и сделала пару маленьких глотков.
- Не так уж ты и сильно пить хотела, - по-доброму заметил мужчина. - Зря я так спешил.
- Неловко пить, когда на тебя так смотрят, - ответила я, понимая, что против своей воли во всю улыбаюсь.
- Ой, извини, - смутился он и неожиданно отвернулся. - Как напьёшься, дай знать.
Ну что за наивный человек? Он воспринял мои слова буквально. Умиляясь, я полностью допила воду в стакане, налила ещё и тоже выпила.
- Теперь я всё, - сказала я, вставая с лавочки.
- Кстати, а я говорил, что вода платная? - словно задумавшись, произнёс незнакомец.
- Я верну тебе два стакана, - пообещала я.
- А доставку кто оплатит?
- Хорошо, три стакана верну, - щедро заявила я.
- Адрес и паспортные данные, - внимательно посмотрел на меня мужчина. - А то сбежишь, чтобы не возвращать воду. Мне кажется, я тебя никогда не видел. Ты вообще местная?
- Да, - и я объяснила, кто мои родители.
- У тебя мама недавно умерла? - вдруг его лицо сделалось печальным.
- Да.
- Прими мои соболезнования. Пусть Всевышний помилует всех мусульман.
- Амин. Спасибо.
- А как тебя зовут?
- Раяна, - охотно представилась я.
- Ибрагим, ты где? - неожиданно совсем рядом громко позвал кто-то.
- Ой, брат меня зовёт, - мужчина положил на лавочку шоколадку. - Вода и сладости за счёт заведения. Ты ничего не должна. Хотя... Увидимся!
И он быстро пошёл обратно по той дороге, по которой пришёл. Тут я поняла: за краном, где плитка закрывала обзор, находился чей-то двор. И, кажется, Ибрагим там живёт. Он, видно, услышал через забор мои слова и понял, что кто-то нуждается в воде.
Вдруг в голове вспыхнул образ Тамерлана. Нет, Ибрагим на него не похож. Просто земля и небо. И неожиданно я вспомнила о том, о ком очень мало вспоминала. Хампаша, мой первый муж. Что-то было в Ибрагиме похожее на него. Искреннее отношение... Наверное. Но в этот момент сравнивать не хотелось. И думать о ком-то, кроме как о новом знакомом, вообще не было желания.
Ибрагим...